Анна Дашевская – Рукопись, найденная в Выдропужске (страница 34)

Ирина пожала плечами.

– Если человек аллергик, то может реагировать на самые разные вещи, иногда даже неожиданные. Я знала человека, у которого была аллергия на кабачки.

– Кабачки! – фыркнула я. – Да что там, в том кабачке, одна вода!

– Тем не менее, бывает и такое. Ладно, вот мы и дошли… Давай поставим корзину на кухне, там в такую погоду всё равно кондиционер включён, так что яблоки не испортятся. А завтра, если не очень устанем с лошадьми, сделаем чатни.18)

________

18) Чатни – индо-английская острая приправа, чаще всего к мясу или птице, обычно фруктовая. Самые популярные виды в английской кухне – яблочный, в индийской – манговый чатни. Загромождать текст рецептом не буду, кому интересно, он появится через несколько дней в моей группе в ВК («Хроники Союза королевств»).

– Сделаем, – неожиданно для себя я сладко зевнула, даже не успев прикрыть рот рукой, смутилась и поспешила извиниться.

– Да что уж там, я и сама на ходу сплю. Давай, в самом деле, по кроваткам расходиться. Мне завтра вставать рано…

В отведённой мне комнате на столе в высоком стеклянном стакане стоял букет розовых и фиолетовых флоксов. Пахли они просто одуряюще… Я вспомнила недавний разговор с Кузнецовым – так, просто болтовню ни о чём, когда среди прочего упомянула о давней любви к этому незамысловатому цветку и этому запаху, и на губы мои сама собой наползла дурацкая улыбка.

Вытягиваясь на свежих прохладных простынях, я была уверена, что засну мгновенно. А в результате вертелась ещё долго, перебирая мысленно все факты, которые сегодня узнала о смерти Вероники от Сергея, а потом и от его друзей.

Нет, вот казалось бы – какое дело мне до убийства совершенно чужой женщины? Ну, кроме того, что мне её искренне жаль… Но вот зацепило, словно кошачий коготь, и не отпускает.

Аллергия на кошачью шерсть, надо же! Интересно, у кого из общих знакомых есть кошка? У Балаяна точно нет, иначе как бы Вероника там жила в этом случае. Да и не любит он кошек, он собачник. Сто пудов, что нет у Лёлика, я у него в доме бывала. И потом, в съёмных квартирах – а Лёлик снимает! – обычно не разрешают селиться с животными. Есть кот у Натальи Геннадьевны, только у неё сфинкс, лысый и морщинистый.

Во, вспомнила! продавщица Марина – кошковладелица, обычно, когда они вдвоём с Виолеттой работают в торговом зале, основную часть времени тратят на разглядывание фотографий Мисюсь и обсуждение её шалостей. Только как-то не очень я могу себе представить Марину, томную блондинку с длиннющими ногтями, которая по чердаку пробирается в квартиру босса, беседует с Вероникой за чашкой кофе, а потом в кабинете хватает нож для писем и тычет им прямо в живого человека. Это ж какой усилие надо приложить, нож-то совсем не острый?

На этой интересной мысли я и уснула. Вопреки ожиданиям, никакие ужасы мне не снились, а снилась почему-то Софья Михайловна из Вёшек, с которой мы вели долгую и совершенно бессмысленную беседу о грибах.

***

Спускаясь утром на кухню, я ожидала чего угодно, только не оглушительного восторженного визга двух мальчишек, как раз в этот момент влетевших в двери и немедленно повисших на Кузнецове. «Выходит, он тут бывает достаточно часто, и с младшими представителями семьи Алябьевых в большой дружбе» – мелькнула мысль, тут же вытесненная новой звуковой атакой. С мольбой я посмотрела на майора, но тот только руками развёл, мол, пока весь восторг не выплеснется, выключить звук не удастся.

– Тогда кофе, – кивнула я сама себе и отправилась в закуток, условно считающийся кухней.

Впрочем, если в помещении имеется плита, плитка, печь – да хоть очаг! – и хотя бы крохотный столик, оно автоматически может носить это гордое название. Зато тут стояла шикарная итальянская кофеварка, рядом лежали капсулы и стояли рядком чашки. Чего ещё надо поутру?

Правильно, каплю молока. Выбрав кофе по своему вкусу, я сделала первый глоток и ощутила всеми нервными окончаниями, как детские вопли удаляются куда-то за дверь, на улицу, в сад, а глаза открываются и начинают видеть окружающий мир.

– Вот уж не думал, что ты такая кофеманка, – с некоторым удивлением сказал за моей спиной майор.

– Вообще – нет, а сегодня как-то поняла, что не обойдусь без него. Так-то я с удовольствием пью по утрам хороший чай. Между прочим, Ахматова утверждала, что люди делятся на две категории: тех, кто любит чай, собак и Пастернака, и тех, кто предпочитает кофе, кошек и Мандельштама. Первые – люди простоватые, но надежные, вторые – изысканные и утонченные, но полагаться на них не стоит.

Хмыкнув, Алябьев оттеснил меня от аппарата и зарядил новую капсулу.

– И к какой категории ты себя относишь?

– Получается, что ни к какой, – я сунула пустую чашку в раковину и развела руками. – Чай и кофе пью с одинаковым удовольствием, из поэтов больше всего люблю Тарковского и Луговского, а животные… Своих никогда не было, но собаки ко мне равнодушны, а кошки относятся с сомнением.

Тут я прикусила губу, чтобы не проговориться – обещала ведь Ирине не обсуждать с её мужем Вероникину аллергию! Вот и молчи, Литвинова, не нарушай конвенцию.

К счастью, разговор на грани опасного прекратился сам собой: пришла оживлённая и весёлая Ирина со словами:

– Ну что, идём на верховую прогулку?

И мы пошли.

С лошадьми у меня отношения практически никакие. Как я говорила Алябьеву, в седло я не садилась лет десять. Правда, говорят, что это не иностранный язык, не забывается, но кто его знает? Тогда, при жизни родителей, мы несколько раз даже ездили вместе в длительные конные маршруты, по Алтаю, помнится, больше чем на неделю. Но то была другая жизнь, другая я и другой мир вокруг.

Больше всего я опасалась «капризной красотки», бывают такие не только среди людей. И такая среди предложенных нам лошадей была. Я вздохнула с облегчением, когда выяснилось, что эта серая в яблоках кобылка по кличке Ухча достаётся Ирине, она давно знакомы и отлично контактируют. Мне же выдали меланхоличного немолодого мерина со спиной такой ширины, словно под седлом был обеденный стол. Предложенную морковку мой новый четвероногий друг принял благосклонно, и в дальнейшем никаких неприятностей не приносил.

Ах, да, звали его – внезапно – Лютиком.

Неспешной короткой рысью мы проехали вдоль озера, свернули на лесную дорогу, остановились передохнуть на живописной полянке у ручья. Здесь Ирина быстро и умело раскинула что-то вроде небольшого пикника с пирожками и чаем из термоса, лошадям ослабили подпруги и угостили морковками. Потом вернулись в сёдла и пустились в обратный путь уже шагом; младшие Алябьевы атаковали вопросами Сергея, Ирина беседовала с хозяйкой всего табуна, Татьяной, мне же автоматически достался в спутники и собеседники майор Алябьев.

– Расскажи про ваши поиски, – попросил он вдруг. – Серёга говорил, но у тебя явно больше информации.

– Да ну, – я махнула рукой. – Пока что преимущественно все находки с частицей «не».

– Это как?

– То, что удалось найти, не имеет никакого отношения или к самому Чевакинскому, или к постройкам. А то, что имеет к нему отношение, только говорит о невозможности существования какого-либо последнего проекта. Так что, боюсь, и от епархиальных архивов мы не получим ничего внятного.

– Если они вообще ответят, – хмыкнул майор.

– Вот именно. Знаешь, в любой работе такое бывает: вот не задалось с самого начала, и как ты ни крути, какие силы ни прикладывай, всё равно толку не будет. А в моём деле это действует втрое и вчетверо.

– В твоём деле – в букинистике?

– Не совсем. Ты ж знаешь, самое для меня интересное – это поиск. В известном смысле, такая работа сравнима с работой сыщика, только… э-э-э…

Тут я запнулась, потому что чуть было не сказала гадость. Впрочем, Алябьев догадался и не обиделся, лишь рассмеялся.

– Ты хотела сказать, только чище?

– Ну… да.

– С этим не поспоришь. И кроме того, ты можешь сказать заказчику, мол, простите, но интересующие вас чертежи или что там было?

– Скорее, дневниковые записи и рисунки.

– Рисунки, мол, не сохранились. Денег не заплатят, но это риск частного предпринимателя. А вот я обязан разыскать виновного и доказать, что, предположим, Веронику Корских убил именно он, предоставить все улики, написать тонну бумаг и передать дело в прокуратуру.

– А если не отыщешь? – глупый вопрос, понимаю, но он сам слетел с языка.

– Премии лишат, – хмыкнул Алябьев. – Плохо то, что мы пока ничего не можем пока раскопать о её прошлом.

– Отпечатки пальцев в базе отсутствуют, конечно?

– Само собой.

– А её игра на бирже?

– Наши спецы по этим вопросам разбирались, копали, но отступились в конце концов. Сказали, что всё чисто и прозрачно настолько, что это уже само по себе подозрительно…

Мы оба вежливо посмеялись, потом Алябьев добавил.

– Нет, кое-что нам удалось обнаружить, конечно… Вот, кстати, ты не разбираешься в криптовалюте?

– Вот уж ни разу! – пожала я плечами. – На это нужно совсем другие деньги, моих заработков хватает на неплохую жизнь, но не более того. А что, Вероника и криптовалютой занималась?

– Да, и весьма активно.

– Это какие ж там были доходы? – оторопела я. – Вот чёрт, так и знала, что я не тем занимаюсь!

– Не горюй, – майор снова усмехнулся. -Тут нужен особый склад ума, мы с тобой бы влетели в долги быстрее, чем заработали первые двадцать рублей.