Анна Дашевская – Рукопись, найденная в Выдропужске (страница 36)
– Мы должны искать вора? – озвучила я главное, что меня волновало.
Потому что ещё одной детективной истории на рабочем месте я не вынесу!
– Нет, – мотнул головой Балаян. – Только книги. Эти или аналогичные экземпляры.
– Работа на века… Тот же «Кобзарь» не отыскать, если он не появился на аукционе, а коли он будет в продаже, так ограбленный и сам сможет его купить.
– Алёна, – ответствовал босс с терпением, за которое мне захотелось его стукнуть. – Там кроме Шевченко и «Бесов» тридцать пятого года, ещё два десятка наименований. Менее редкие и не такие дорогие. Ищем их.
– Выкупаем?
– Только сообщаем о местонахождении и владельце.
– Отлично. Тогда я готова.
Балаян неприятно улыбнулся.
– А я тебя и не спрашивал, готова ли ты. Иди, работай. По «Чевакинскому есть что сказать?
Сказать мне было что, и много, но я привычно промолчала.
Ну что ж, сказано работать – так и сделаем. Работа есть всегда. Где тут список, пройдёмся по нему ещё раз…
Через полчаса перечень из семи книг украсился пометками и значками; например, я была уверена, что «Старый и новый балет» Левинсона, изданный в 1919 году, есть у нас в хранилище, той самой комнате-хьюмидоре. А «Азбука» с иллюстрациями Владимира Лебедева, издания 1925 года, помнится, упоминалась в каталоге предстоящего аукциона Литфонда. И не думаю, чтобы это был том из той самой обворованной коллекции, потому что список лотов был опубликован месяца полтора назад. Да и кто сунется с уворованной книгой на открытый аукцион, который посещают все интересующиеся букинистикой?
В общем, до обеда я работала, не поднимая головы. А когда оторвалась от компьютера и огляделась, то обнаружила, что напарник мой отсутствует, и когда вышел, непонятно, тихо так проскользнул; что в почте у меня три новых письма, и одно из них от архива вышневолоцкой епархии; и наконец, что на обеззвученном телефоне три пропущенных вызова, от тётушки, от подруги Маши Каменецкой и с неизвестного номера.
Ну, с первыми двумя всё просто: Машке напишу, что перезвоню вечером, а тётушке наберу прямо сейчас. Что же до неизвестного номера… Я могу ответить на такой звонок, но не стану звонить. Кому надо, тот сам постарается.
Сказано – сделано. Тётушка просто попросила меня не задерживаться, что я и пообещала с лёгким сердцем.
Письмо от архива, увы, всего лишь подтверждало получение запроса. Да и странно было бы, если бы они вот так, в течение часа ответили. Но всё равно, спасибо, милые люди, ваши коллеги из двух других епархий и этого не сделали.
А теперь обедать.
То, что в соседнем кафе я увидела Наталью Геннадьевну, нисколько меня не удивило: мы все сюда обычно и ходим. Она помахала мне рукой, мол, присоединяйся, и я не стала отказываться. Попросила официантку принести мне салат, сок и котлету с картошкой, и посмотрела на бухгалтершу. Та безмятежно доедала десерт.
– Наталья Геннадьевна, скажите, мы получили аванс от господина С.?
– Безналом – нет, не получали, – ответила она, отправляя в рот очередную ложку крем-брюле. – Он оплатил наличными, у меня зафиксирована сумма…
И она назвала цифры, очень приятные моему слуху. Что ж, очень хорошо. Хоть один малейший сдвиг в этой истории, хоть какая информация – и я с полным правом потребую от босса выплатить мою половину аванса.
– Спасибо, – кивнула я и взялась за салат.
Понаблюдав, как исчезают с моей тарелки ломтики огурцов и помидоров, бухгалтерша усмехнулась.
– Если хочешь ещё о чём-то спросить, то спрашивай, а то я сейчас уйду.
Я отложила вилку.
– Хочу. Наталья Геннадьевна, а вы были знакомы с Вероникой раньше, до её романа с Балаяном?
– Была, – она кивнула, нисколько не удивившись. – Ты правильно догадалась, мы из одних краёв. Жили по соседству в Красноярске, и моя мама дружила с её бабушкой, Верка тогда совсем крохой была. А потом я вышла замуж, и мы переехали в Москву. Снова встретились уже с Вероникой по прошествии двадцати с лишком лет. Майору Алябьеву я об этом рассказала, он почему-то думает, что неприятности Вероники родом из её родных мест.
– Вы считаете, это не так?
– Вряд ли. Мама моя вполне бодра ещё, и мы достаточно много переписываемся и разговариваем. Что ты удивляешься? Она в семьдесят с лишним отлично освоила компьютер, лихо по Интернету гуляет, ну, и электронная почта для неё нисколько не тайна. Так вот, мама периодически и о соседях рассказывает, поэтому я знаю, что Вероника уехала из дому сразу после института, десять лет назад, и с тех пор носу не казала в Красноярск. Поэтому и говорю: если неприятности пришли из её прошлого, то с нашим городом они не связаны, – она жестом позвала официантку. – А теперь ешь, вон, котлета уже остыла совсем.
И улыбнулась очень даже человеческой улыбкой.
Наталья ушла, а я задумчиво расковыривала котлету, действительно совершенно холодную.
Десять лет назад, значит, покинула покойная госпожа Корских свои родные места. За десять лет много чего могло случиться, ой много, всякого и разного…
Вернувшись к компьютеру, я убедилась, что в почте пусто, и пошла к Балаяну за ключом от хранилища. Дверь в кабинет была закрыта, хотя я точно знала, что босс на месте. Ладно, мы не гордые, я и постучать могу…
– Артур Давидович, не помешаю? – я принципиально дождалась разрешающего возгласа и только потом вошла.
– Что у тебя?
Как интересно, а в кабинете-то обнаружился Лёлик!
– По последнему заказу, который вы мне передали нашла кое-что.
– Ну давай посмотрю, – он протянул руку.
Помедлив, я вложила в неё список со своими пометками. Лёлик немедленно завис над плечом Балаяна и сунул нос в таблицу. Я же прошла к столу и села напротив босса.
– Пояснишь? – спросил он, изучив таблицу и мои пометки в ней.
Что ж не пояснить, сама пришла. Я рассказала про Левинсона, которого видела в хранилище и про предстоящий аукцион, изложила и свои соображения по остальным пунктам списка. Балаян угукнул, вернул мне список и грузно поднялся.
– Что ж, пошли в хранилище, посмотрим. А ты, – он повернулся к Лёлику, – делай как я сказал, понятно?
– Будет исполнено, босс, – вытянулся тот. – А можно с вами в хранилище?
– Нельзя. После трёх человек там влажность поднимется слишком сильно. Иди, работай!
Права я была, Левинсоновский «Балет» обнаружился там, где я и ожидала. Натянув перчатки, босс снял книгу с полки, внимательно осмотрел и кивнул с довольным видом.
– Хорошо, Алёна, молодец. Если так дело пойдёт, с этой историей мы разберёмся куда быстрее, чем с Чевакинским.
– Всё равно «Кобзарь» взять негде, – пожала я плечами. – А без него коллекция неполная.
– Посмотрим, посмотрим, – пробормотал он, вернув книгу на полку.
День пролетел, как один чих. Когда Лёлик бегло попрощался и ушёл, я посмотрела на часы и поняла, что не вставала из-за стола четыре часа. Ну да, почта, которой по понедельникам особенно много; статья об аукционе «Сотбис», целиком посвящённом старинным книгам, и статью эту надо ещё и перевести, хотя бы выборочно, для босса; новый номер журнала «Антиквар», который следовало как минимум просмотреть… Всё важно, и всё лучше сделать сегодня, потому что неизвестно, в какие дальние дали отправит меня завтра прихотливая фантазия господина Балаяна.
Ладно, вроде бы всё сделано, можно собираться. Пока доеду, пока с тётушкой попрощаюсь, уже и ночь будет.
Я взяла в руки телефон, проверила пропущенные звонки, и с удивлением поняла, что от Кузнецова ни одного не было. Хм…
Некогда? Рабочий понедельник взял за горло? Или его работодатель перебросил на другой объект?
Или – буду уж откровенна сама с собой, – недвусмысленный мужской интерес мне попросту померещился? Был подходящий момент, искра пробежала, хвостиком махнула…
Да и бог с ним, не до того. Есть масса других дел, важных, нужных и гораздо более срочных.
Неизвестно, какая ассоциативная цепочки привела меня к воспоминанию о дурацких анонимных письмах, которые чуть не привели меня к написанию заявления об уходе. Помнится, среди предположений об авторстве тогда называлась и Вероника. Интересно, стоит ли рассказывать об этом майору Алябьеву? А почему, собственно, нет?
Если авторство и правда её, то наверняка я такая не одна во вселенной. Человек, начавший развлекаться анонимными письмами, не остановится никогда, скорее, перейдёт в следующую весовую категорию, в шантажисты. А шантажисты чаще всего заканчивают плохо.
И в самом деле, чем вам не теория? Не хуже любой другой! Да, надо будет всё это изложить майору. А сейчас, если Наталья Геннадьевна не ушла, попробовать её расспросить, не знает ли она чего-нибудь ещё об этих писульках.
Но бухгалтерия была закрыта на ключ.
Пора домой и мне.
Входя в подъезд, я столкнулась с незнакомым типом: высокий, поджарый, с резкими чертами лица… Мужчина вежливо поздоровался, а когда я привычно заглянула в почтовый ящик, спросил вдруг:
– Вы из двадцать девятой квартиры?
– Да.
– Я ваш сосед этажом выше. Вы знаете, у меня ремонт будет, так что возможен некоторый шум. Рабочих я предупредил, что всё только в законное время, но мало ли что. Вы тогда мне позвоните, вот телефон, – и он сунул мне визитку. – Меня зовут Глеб.
– Елена, – представилась я. – Вы купили квартиру Михайловых?