Анна Черкасова – Сага Слияния. Легенда о конокраде (страница 14)

– Ага. – Она не извинилась, но тон сбавила. – Смог прочесть – значит, в курсе, что это за язык.

Надежда погасла, как свеча в ураган. В глазах Яра не отражалось ни одной мысли.

– Это не цермина, – заявил он. – Не единый язык, то есть.

– Откуда знаешь?

– На цермине я читать не умею.

Сауле застонала. Яр подергал ее за футболку.

– Девица, а девица. Садись, посмотрим твою судьбу. – Сауле приподняла бровь, но Яр не отступил. – Уговор дороже денег. Ты мне музыку, я тебе ответы и гадание.

– Да не надо. – Сауле собралась уходить, но Яр насильно усадил ее рядом. От него пахло все тем же горьким медом и солью немытого тела. Мед и соль. Мед и соль! Шторм и поющая девушка.

– Что у тебя за духи?!

Яр вздрогнул.

– Девица, ты меня в Чертог раньше срока отправить хочешь?

Сауле схватила его за плечи.

– Яр, пожалуйста, очень прошу. Знаю, ты вряд ли поймешь, но у меня был очень тяжелый день. – Ее собственное безумие отражалось в глазах торговца. – А начался он с этого проклятого запаха. Так что скажи. Что. Это. Такое?

– Ладно, ладно. Туули тебя унеси, ладно. – Яр освободился из хватки. – Не знаю, откуда ты такая вылезла, девица, что не знаешь простых вещей. Все, что ты видишь вокруг, – он сделал широкий пас, – боги сотворили из чистого слога. И нас с тобой тоже. Вот родился человек, живет со своим запахом, а как помрет – родичи вольют его слог в костер. Дым с ветром смешается и поднимется к небу. В Чертог. Там-то богам не придется гадать, кто пожаловал.

– А это, – он потряс керамическим флаконом, подвешенным на шею за нитку, – мой слог.

– Прям твой?

Даже Сауле, несведущей в раттских традициях, было ясно, что флакон Яр, говоря по-научному, стырил. Не вязался украшенный лепными узорами и бирюзовой глазурью сосуд с драной засаленной рубахой.

Своим вопросом она нанесла Яру смертельное оскорбление. Он насупился и прижал флакон к груди.

– Мой. Если слог не был дан ему, человек берет сам. – Яр наклонился к Сауле и втянул носом воздух. – Ты пахнешь пылью. Старое застывшее сердце.

Сауле усмехнулась. Год, безвылазно проведенный в четырех стенах, заставит любого покрыться паутиной. А Яр продолжал:

– Но пыль может быть придорожной. Путешествие! – Сауле сама не заметила, как втянулась в гадание. Яр тем временем выудил из кучи хлама мешочек, перевязанный бечевкой. И снова на узле виднелось засохшее пятнышко крови. Яр развязал его. – Сунь руку.

– Почему на веревке кровь?

Яр раздраженно потряс мешком. Внутри загремело.

– Девица, не заговаривай зубы. Сунь.

Ну ладно…

Сауле с опаской опустила руку в недра мешочка.

– То-то же. А теперь хватай первое, что попадется.

– Зачем? – Еще чуть-чуть, и Яр вцепится ей в горло. – Окей, окей. Молчу.

Для порядка Сауле перемешала то, что было в мешочке, достав до самого его дна. Ничего колючего среди хлама, к счастью, не было. Зато нашелся продолговатый камешек с ребристой каймой. Его Сауле и вытащила.

Это был зуб.

Старый и от неизвестного животного, но все же зуб. Яр три раза сплюнул на землю.

– Все так плохо? – В дурные знаки Сауле не верила. Только в хорошие. Так что спросила исключительно из любопытства.

– Ждет тебя встреча. – Яр поднял зуб и повертел. – Это клык. Значит, вцепятся крепко и не отстанут.

– Дай угадаю: чтобы отменить проклятье, нужно купить у тебя амулетик?

Яр сделал круглые глаза.

– Зачем? Судьбу не обманешь. Но можешь еще что-нибудь вытащить. Соглашайся. Взамен на удачу – твоя коробка со светом.

Телефон? Нет уж.

Сауле убрала его в дальний карман, от греха подальше.

– Обойдусь. Давай лучше учись музыку включать. Меня друзья ждут.

Она уже потянулась к будильнику, как Яр поймал ее за запястье.

– Сдурел?

– Да гляди ты. – Яр оказался хватким, и Сауле послушалась. Она посмотрела на руку. На сгибе ладони к потной коже пристало пшеничное зернышко.

– Два знака, – присвистнул Яр. – Везучая ты.

Он подцепил зернышко большим пальцем.

– Сеятель будет вести тебя на пути к цели. Но прежде – опасная встреча. – Он хмыкнул. – Боги любят шутить.

– Ваши боги мне не указ.

– Мне тоже, девица. – Яр пошевелил обрубком мизинца. – Только им до того дела нету.

– Расскажи об этом сеятеле, – попросила Сауле. – Ты говорил про какого-то Туули? Это одно и то же?

Яр снова расхохотался.

– Ой, не могу! – Он схватился за ребра. – Откуда ты такая взялась?

– Из Москвы.

– Кшаночка-северяночка, – пропел Яр. – Видно, при Ирикке Теру в Моцве совсем забыли богов.

– Так расскажешь или нет? – Сауле жалела, что с ней не было Ромчика и его знаменитого блокнота. Незнакомые имена и названия утекали сквозь пальцы.

– Туули – владыка ветра. Один из пяти Создателей Прекрасной Шири. – Яр раскинул руки в стороны. Вид у него был такой, будто он пытался объять не только свой замусоренный закуток, но весь рынок, всю Ратту, вообще весь мир.

Вот как он называется. Прекрасная Ширь.

Яр, уже вошедший в роль сказителя, продолжал:

– Туули возвел единый Йон, побережье, и из песка слепил первых детей, пустив по их телам море. Оттого кровь на вкус солона.

Сауле слушала затаив дыхание. Шум рынка отошел на второй план, и только тиканье оживших часов задавало ритм голосу торговца.

– Туули дал людям свободу, но только давно не проверял, как те распорядились подарком. Он слишком древний, чтобы ему до того было дело. А вот Сеятель – молодой бог. Щедрый.

– И какой из его подарков лучше свободы?

Яр фыркнул.

– Хлеб. Он научил людей выращивать хлеб, вести годам счет и не пить сырую воду.

«Умный бог», – тут же решила Сауле. Проснувшееся предчувствие червяком зашевелилось в желудке.

– Раз это молодой бог, то откуда он взялся?

– Откуда вообще боги берутся. – Яр откинулся на свою кучу хлама, тут же потеряв прежний ореол таинственности. – Сеятель, говорят, иномирцем был. Заявился в кшанское поселение в обличье паренька в странной одежке. Потом чудеса творить стал. Прожил сотню лет, разъезжая по Шири, да и затосковал по родному миру. И ушел.