Анна Черкасова – Сага Слияния. Легенда о конокраде (страница 13)
Когда знакомые спины скрылись в толпе, Сауле поняла, что погорячилась. Торговцев было полным-полно, но как отделить нужного? Она бестолково покружилась на месте.
От приторного запаха першило горло. Как будто Сауле заставили ложкой съесть целую банку меда. Причем гречишного. Мать признавала только такой, будто сладость и горечь, пряник и кнут в их доме всегда должны были идти рука об руку. Мысли о меде всколыхнули что-то забытое. Не думая ни о чем, Сауле двинулась на аромат. Тот то терялся среди зловония, то снова возникал, усиливаясь по мере продвижения в глубь трущоб. Там, где лачуги практически врастали в землю от старости, Сауле замерла: аромат меда заполнял собой все, но источника не было видно. Взгляд наткнулся лишь на странный прилавок, зажатый между двумя лачугами. Его хозяин поймал взгляд Сауле и тут же поманил ее.
«
Подойдя ближе, она поняла, что не ошиблась. Да, в обычный день Сауле посчитала бы ассортимент прилавка мусором. Но это был необычный день. При виде облизанных морем зеленых осколков, микросхем, смятой фольги и прочих бесполезных, но современных ей блестящих предметов захотелось плясать.
– Ой, девица, не скромничай. Понравилось – бери!
Торговец напоминал крысу-альбиноса, страдающую алопецией. Бледный, без тени загара и с плешивым ежиком волос. Стоило Сауле подойти, как он сделал вальяжный пас в сторону товаров. На костлявом запястье звякнул браслет. Торговец был не старше Сауле и сидел в окружении мусора, но его движения были степенными, как у какой-то царственной особы.
Прям падишах свалки.
– Откуда товар? – чтобы завязать разговор, спросила Сауле.
– Так с пляжу, девица, – честно признался торговец.
Своими словами он подтвердил, что окрестности Ратты по необъяснимой причине притягивали всякий хлам из чужого,
– Приглянулось чего?
Сауле наугад схватила с прилавка будильник, на вид советский. Торговец одобрительно покивал.
– Хорошая вещь, в хозяйстве пригодится.
– И как же?
– Ну что ты, девица, – ни на секунду не растерялся торговец. – Орехи колоть! Бери, за три медных.
Сауле взвесила будильник в ладони.
– Я б взяла, – она сделала вид, что задумалась, – только ведь врешь ты, това.
Заметно переигрывая, торговец хлопнул по прилавку.
– Как вру? Това…
Сауле не дала ему продолжить:
– Не для орехов эта штука нужна. Для музыки.
И для наглядности потрясла будильником. Вода внутри не плескалась. Хорошо. На остром лице отразилось недоумение, тут же сменившееся подобострастием. Он запричитал:
– Дурак я, дурак. – Он поднял осколок зеркала и погрозил отражению пальцем. Сердце пропустило удар: на левой руке у торговца не хватало мизинца. А он все продолжал: – Дубина Яр, не признал ученого человека! Девица подскажет Яру, зачем коробочка?
«
– Ага, а ты ее продашь подороже. Не-е-е, това, так не пойдет. Будем меняться.
– На что? – Торговец Яр смерил ее оценивающим взглядом. В мятой футболке и еще сыроватых джинсах Сауле вряд ли походила на местных богачей.
– Я тебе музыку, ты мне ответы.
Красноватые глаза загорелись, почуяв выгоду.
– Время – деньги, знаешь ли, – протянул Яр. – Давай сговоримся так: ты мне музыку, а я, так и быть, потешу тебя разговором и погадаю еще. Не будет музыки – отдашь обувку свою.
– По рукам!
Проворачивая рычажок позади циферблата, Сауле молилась всем богам, своим и местным, чтобы ей не пришлось встречать мальчишек босиком. Рычажок застопорился и замер. Она успела попрощаться с красными кроссами с ортопедической стелькой, когда будильник в руке дернулся, как разбуженный зверек, и… зазвонил!
Яр, как ребенок, запрыгал на месте. Не зря Сауле предположила, что местные с их любовью к колокольчикам оценят этот богомерзкий звук.
– Работает! – Он потянулся к будильнику, и Сауле подняла тот повыше. – Научи, а?
– Не-а. У нас уговор. Сначала ответы, потом музыка.
К чести, Яр тут же переключился, даже тряпичную ветошь предложил, чтобы гостья присела. Сауле осталась стоять.
– У тебя нет пальца.
Яр хохотнул и снова захлопал по стойке. Бусинки из фольги заскакали в такт.
– А ты, девица, за словом в карман не лезешь. – Он вытер выступившие слезы. – Только разве это вопрос?
– У тебя нет пальца. Почему? – повторила Сауле. Даня от ее формулировок хлопнулся бы в обморок, но сейчас не до вежливости.
Тонкие губы расплылись в крысоватой ухмылке.
– Рыбка откусила.
Он, без сомнений, врал, но Сауле все равно сменила тему. Пересчет чужих конечностей не поможет попасть домой.
– Ты часто здесь бываешь?
– Случается.
– Видел таких, как я? Чужаков?
– Иноземцев? – Яр оживился. – Полно. Северяне заглядывают. Бывает, что и с Ийлина.
Он кивнул на уже знакомых рыжих мужчин. Это было не то.
– А откуда-то
– С Цадана. – Увидев недовольное лицо Сауле, Яр заискивающе улыбнулся. – Куда дальше-то, девица?
Бесполезно. Последние остатки здравого смысла подсказывали, что спрашивать про людей из другого мира напрямую не стоило. Надежда была на мальчишек.
Сауле оживила мобильник:
– Это что за вещица? Продашь?!
Она пропустила восторженные возгласы мимо ушей. Дата и время – последняя ниточка, которая связывала Сауле с родной реальностью.
Где-то там, скорее всего, родители, вместо того чтобы праздновать победу, ищут непутевую старшую дочь. Полицейская машина стоит на парковке у стадиона, и папа с повисшей на локте Динаркой в блестящем купальнике слушают, как мать ровным тоном растолковывает что-то человеку в форме. Потом она отойдет в сторону и позвонит классухе Андрея: «Алло, здравствуйте. Да, заберем его пораньше. Семейные обстоятельства».
Прежде чем прикрикнуть на Динарку, чтобы та не стояла без куртки, мать посмотрит на экран. Дата и время поверх старого семейного фото с моря. Мать не будет смотреть слишком долго. Уберет телефон и продолжит жить. Инаят Беляева всегда была сильной женщиной.
Сильной должна быть и Сауле.
– Знаешь, что тут написано? – Яр сощурился, и Сауле который раз за день затрясло. Судя по тому, как складывались его губы, он знал как минимум «п» и «о».
– По-оне… – Он спотыкался на каждой букве. – Дальше не знаю!
От гордости Яр засветился.
– Откуда?!
Сауле гаркнула так, что люди вокруг стали коситься в их сторону.
– Тише ты! Со всей Ратты стража сбежится.