Анна Черкасова – Сага Слияния. Легенда о конокраде (страница 12)

Ромчик вывернулся из объятий и стал поправлять волосы, как потревоженный кот.

– Дело не в этом. – Даня размял затекшее плечо. – Мне кажется, мы сами попросили его отпустить нас. Я вот просил.

«Пусть забирают», – пронеслось в голове.

– А как попросить вернуться обратно?

Теория Дани успокаивала, но имела как минимум несколько дыр: почему мир отдал именно их и почему в Ратту попадали и вещи тоже? Они-то попросить не могли.

– Это и предстоит узнать. Давайте, поднимайтесь. Рынок не ждет!

Встать без опоры оказалось сложно, и у Дани появился шанс, чтобы кинуться на помощь. Сауле в порядке исключения приняла его руку.

Прежде чем начать спуск, она в последний раз вгляделась в проеденные ржавчиной бока «Вечного». Сломанный и ненужный, ему было самое место на кладбище кораблей, но вот по воле случая нашлось последнее пристанище со вполне себе сносным видом на море. Но все же это море было чужим.

«Выпади шанс, ты бы хотел вернуться обратно?» – могла бы спросить Сауле у корабля.

– А ты?

Понадобилось время, чтобы понять суть вопроса. Оказалось, Рома в порыве щедрости выудил из своего баула пол-литровку негазированной воды и предложил Сауле. Стараниями мальчишек бутылка уже опустела наполовину.

– Так хочешь или что?

– Да.

Перед тем как приложиться к горлышку, Сауле тщательно обтерла его о футболку. Они с попутчиками хоть и связаны общей бедой, делиться еще и слюнями пока не хотелось.

Добраться до рынка оказалось не просто. Мостов в Ратте было что в Москве дорог: одни нитями паутин тянулись над пропастью, другие врастали в дно реки подпорками из древесных стволов и были достаточно широкими, чтобы по ним ездили груженые телеги.

С центрального острова на Ратту взирал дворец – своды скального камня были начищены до такого блеска, что на них невозможно было смотреть, не щурясь. Крыша сверкала составленными ромбиками из цветной керамики. Солнце танцевало в них, и ромбики мигали, будто развернутый диско-шар. Одна из башен тянулась к небу, и казалось, словно какой-то умелец выстроил ее из миллиарда сахарных кубиков – настолько белоснежной она была. Должно быть, шум и какофония запахов Ратты не доходили до самого верха. Сауле бы с удовольствием оказалась сейчас там, пусть для этого и пришлось бы преодолеть не меньше тысячи ступеней. От звона колокольцев у нее потихоньку начиналась мигрень.

Правда, хозяин вряд ли бы обрадовался незваным гостям. Не зря все его владения были огорожены высокими неприступными стенами с единственным мостом, соединяющим его остров с остальным миром. Да и тот сейчас стоял поднятый. Словно в этот ленивый полдень дворец напряженно готовился к обороне. Только розово-зеленые кроны альбиций, что выглядывали из-за стены, слегка сглаживали грозный вид. Там, во внутреннем дворике, наверное, был сад. Хозяин дворца прятал его от глаз посторонних, как иной король из сказки поступает с любимой дочкой.

Зато с самой дочкой он не справился.

У Сауле от страха захватило дух.

На стене, что возвышалась прямо над пропастью, стояла девушка. Издали лица было не разглядеть, зато водопад рыжих, почти рябиновых, волос выделялся на белом. А еще она была, без сомнений, голая.

Девушка без одежды прогуливалась по стене как по тротуару, даже немного вприпрыжку, будто бросая вызов высоте, на которой оказалась. Сауле поняла, что не может оторвать глаз. И не только она.

Даня охнул. Он без зазрения совести пялился на незнакомку, но, заметив хитрый прищур Сауле, немедленно опустил голову.

– Странно прозвучит, – Даня бурил взглядом землю, – но я ее, кажется, уже видел.

– И где же? – фыркнул Ромчик. – В своих мечтах?

«Не в мечтах – в видении», – хотела поправить его Сауле, но промолчала.

Даже если Дане перед попаданием на пляж и являлась рыжеволосая незнакомка, девушка на стене могла и не быть ею. А даже если и была, искать путь во дворец, где не рады чужакам, значило тратить время, за которое десять раз можно найти дорогу домой. Эксгибиционистка со стены вряд ли могла помочь в этом.

– Помолчи, а. – Но не защитить Даню от подколов Сауле не могла.

Будь она на его месте, давно бы напомнила ехидному мальчишке, кто меньше получаса назад спас его, когда тот захотел десантироваться со скалы. Но Даня был добрым, поэтому промолчал. Не получив поддержки, он махнул рукой.

– Показалось.

И первым двинулся вниз по широкой щербатой лестнице, ловко лавируя меж людей со всевозможными свертками и мешками. Пастушки подсказали: если найти толпу, груженную покупками, и идти «против течения», можно добраться до рынка. Ромчик, пожав плечами, последовал за Даней. Сауле задержалась на секунду, чтобы еще раз взглянуть на девушку со стены. Та остановилась и смотрела вниз, во внутренний дворик. Кажется, кто-то застукал ее за прогулкой и теперь уговаривал спуститься.

А если бы она услышала ту самую песню, что и утром, пошла бы за ней?

С одной стороны, поющая девушка казалась такой печальной, что вряд ли смогла бы помочь с возвращением домой. С другой…

Блин, кажется, она отстала.

Задумавшись, Сауле не заметила, как мальчишки преодолели половину лестницы. Лохматая макушка Дани маячила далеко внизу. Чтобы не потеряться окончательно, Сауле поспешила к спуску. В самом низу, где острова уже напоминали каменную крошку, сушу оцепил порт с кораблями-лебедями, лодками-рыбками и желтой площадью рынка. Даже сюда ветер приносил крикливый гомон моряков и торговцев, которых нагло перебивали суетящиеся чайки. Ратта была бурлящим котлом, с радостью переваривающим и богатство местных властителей, и многоликую бедность простого народа.

Портовой рынок начинался задолго до желтой площади – он просочился далеко вглубь улиц. Люди жили прямо здесь, разбивая прилавки у стен своих жилищ. Иные умудрялись торговать прямо из окон. Сауле едва успевала вертеть головой, разглядывая невиданные фрукты, аккуратные пирамидки круп, глазастых рыбин, ткани всех оттенков голубого и синего. Блеклые монеты перетекали из рук в руки, еда уютно укладывалась в соломенные корзинки, а мотки шерсти заворачивались в мятую, но чистую материю и перевязывались бечевкой. У забегаловок под открытым небом горели костры, над которыми в котлах рассерженно кипело варево. Оно источало запах, чем-то напоминавший карри, только более ядреный и острый. Сауле чихнула раз десять, пока они проходили мимо, но, судя по тому, что в забегаловках яблоку негде было упасть, посетителей он ничуть не беспокоил. Люди теснились на низких лавках, болтали, смеялись, хвастались покупками, попутно черпая похлебку: кто куском хлеба, кто ложкой, а кто и рукой.

Сизый дым полупрозрачной взвесью наполнял и без того тесные трущобы торговых рядов.

– Давайте ускоримся, у моря будет полегче. – Даня прибавил шагу.

Запах тем временем только усилился. Он был таким же маслянистым, как на входе в город, только умноженный во сто крат. Его источали керамические сосуды, куда молчаливые старики вливали тягучую бесцветную жидкость и затем запирали пробками из сжатого сена. Девушки-завлекалы, распевая на разные лады, совали прохожим смоченные в жиже тряпицы. Пробники, решила Сауле.

Кроме торговцев маслами на рынке было, кажется, сотни и сотни лавок. К кому подходить и, самое главное, что вообще спрашивать, было решительным образом неясно.

– Нужны неместные, – предложил Ромчик. Он окончательно оправился, и его лицо снова выражало неизмеримое презрение ко всему живому. – Такие, как Варма.

А неместных здесь было прилично: от группы рыжебородых дядек, не по погоде одетых в шерсть, до смуглых восточных ребят, золота на которых было столько, что издали слепило глаза. Сауле даже заметила человека, по описанию пастушка походящего на кшана.

И никого в кроссовках, джинсах или с телефоном в руке.

– Лучше с торговцами поболтать. Они здесь каждый день сидят.

– А толку? Спорим, из всей Ратты только Варма что-то на русском сможет прочесть? Пастушки не могли.

– А еще им типа лет по шесть? Да, с тобой разницы года два, но я в их возрасте тоже с трудом читала.

– О, не сомневаюсь. – Ромчик начертил в воздухе «Р». – Это какая буковка?

– А может… – Даня неожиданно хлопнул в ладоши, да так, что обернулись не только Ромчик с Сауле, но и пара прохожих, – может, разделимся? Так и узнать больше успеем. Если что, всегда можно вернуться на пляж и дождаться Варму.

То, что Варма не хотела, чтоб ее ждали, он решительно проигнорировал. Главное правило ужастиков – не разделяться – тоже осталось за скобками. С другой стороны, кроме «Солнцестояния», Сауле не помнила страшных фильмов, в которых сюжет разворачивался бы днем.

– Класс!

– Согласен, – поддержал Ромчик. – Только, чур, я один.

Даня растерянно огляделся.

– А потом мы где встретимся? Здесь… или у входа?

– Ладно. – Ромчик вздохнул, как уставшая мать-одиночка. – Пойдем вместе. Часы есть?

Сауле достала телефон. Экран загорелся, и они сверили время. И у нее, и на кварцевых CASIO Ромчика было 14:28. Как быстро летело время. Сауле казалось, что с тех пор, как Варма чуть не огрела ее палкой, прошло не больше часа, а оказалось – все пять.

– Встречаемся в три. – Ромчик указал на ряды пахучих сосудов.

Сауле отсалютовала свободной от трости рукой. Прежде чем последовать за своим проводником, Даня подмигнул ей подбитым глазом. Все же он отлично умел управляться с детьми.