Анна Черкасова – Сага Слияния. Легенда о конокраде (страница 11)
В Ратте, на зависть дому Таргариен, будто жили одни блондины. Загорелые, жилистые от тяжелой работы, они заплетали волосы – явный предмет гордости – в сложные косы и дреды. Бусины и ракушки в прическах звенели при ходьбе, вторя ветряным пластинкам. В толпе светловолосых людей, облаченных в легкие одежды, Сауле со своей красной толстовкой была как прыщ на идеально чистом лице. На нее откровенно пялились. Даня, чуткий до ужаса, молча оттеснил ее подальше от любопытной толпы. Следуя совету пастушков, они стали забираться выше.
Наконец, миновали район, душащий путника узкими кривыми улицами и неприязненными взглядами. Теперь было посвободнее, но и победнее. Дорога стала щербатой, а застройка ограничивалась парой-тройкой косых лачуг, среди которых цвели высокие изящные деревья. Названия их Сауле, конечно же, не знала. Розовые цветки-пуховочки трепетали на ветру, источая приятный аромат.
– Альбиция ленкоранская, – отстраненно, но с явным восторгом произнес Ромчик, подойдя к дереву. Затем коротко глянул на них с Даней, будто что-то оценивал про себя. – Шелковый цветок, – пояснил он, без сомнения, для тупых. – Растет по всему побережью Черного моря. И здесь вот.
Ромчик сорвал одну пуховочку и бережно, как хрупкую драгоценность, прикрепил к своей сумке. Когда его лицо не выражало презрения ко всему живому, он выглядел на удивление ранимым. Сауле стало жутко интересно.
– Ты в растениях разбираешься?
Не зная, куда деть руки, Ромчик пригладил взлохмаченные волосы. Помогло несильно.
– Я ботаник.
– Я заметила.
Перепалки с ним начинали Сауле веселить. Ромчик сильно походил на Динарку, разве что с кулаками не лез и маме пожаловаться не мог.
– У края не стойте, хорошо? – окликнул Даня.
Ладно, какая-никакая мама у них все же была.
Пятачок земли внезапно оказался смотровой площадкой, с которой открывался неплохой вид. Берег шел полукругом, так что по левую руку вдали виднелись горы. Правее, где небо встречалось с морем, прямо из воды вырастал остров. Сизая завеса бури почти целиком скрывала его от любопытных глаз. Лодок вокруг него видно не было, зато по мере приближения к Ратте их становилось все больше и больше, как машин в час пик. Рыбаки старались промышлять подальше от непогоды.
Там, где море из глубокого синего меняло цвет на бирюзовый, сети делили поверхность на сверкающие треугольники. Из-за этого прибрежные воды напоминали чешую гигантской рыбины.
Голова закружилась, и Сауле посильнее оперлась на трость. Воздуха было так много, что хотелось кричать, пока не потемнеет в глазах.
– «Вечный», – прошептал Даня.
У Сауле вышло менее благозвучно:
– Что за хрень?!
Корабль, но не деревянный, под стать раттскому рыбачьему флоту, а настоящий
– Думаешь, это тот самый, из новостей? – Ромчик звучал одновременно напуганным и восторженным.
– Несомненно, – подтвердила Сауле, не зная никаких кораблей, кроме парохода «Титаник» и ледокола «Красин». Не признаваться же, что последние пару месяцев она провалялась в кровати, не открывая никаких соцсетей, не считая всяких сайтов с фанатскими рассказами.
– Его украли из порта в Новороссийске, – сжалился Даня.
– Не украли! Он на кладбище кораблей стоял, а потом исчез! Среди бела дня.
В своем оживлении Ромчик казался припадочным. Не замечая, он по шажочку подходил к краю, будто близость «Вечного» могла помочь найти ответы на все вопросы.
Злая метафора не укрылась от Сауле.
– То есть в Ратту попало старое корыто и мы?
– Поясни-ка.
– Ребят, отойдите от края.
Даню никто не послушал.
– У пастушка были бусы из крышечек, а колу здесь вряд ли продают. Потом этот корабль и мы. – Сауле рассмеялась. Даже для собственных ушей это больше походило на истерику. – Это я к тому, что, может быть, Ратта – это одна большая вселенская свалка. И наш, не знаю, мир, называй как хочешь, выкидывает сюда ненужные вещи. Ржаветь, так под солнышком, а?
– Ребят…
Сауле хлопнула Ромчика по плечу. Невидящими глазами он смотрел вниз и шевелил губами. Прежде чем Сауле успела разобрать слова, Ромчик шагнул в пропасть.
Ее пальцы схватили воздух там, где только что была его рука.
Даня оказался быстрее.
За шкирку он втащил Ромчика на смотровую площадку и не отпускал, пока не отволок подальше от края. Дрожащее тело подвело Сауле и отказалось двигаться с места. Не двигался и Ромчик, оставшийся лежать под шелковым деревом.
Даня беспомощно всплеснул руками.
– Что с вами такое?! Сауле…
Оцепенение спало, уступив место коктейлю из ярости и испуга.
– Что со мной такое?! Что со мной?! Да что с
Одним рывком она преодолела расстояние от обрыва до дерева и дернула на себя ворот Ромчиковой рубашки. Ткань затрещала.
– ТЫ СОВСЕМ ДУРНОЙ?! А?!
Каждое слово сопровождалось встряской. Голова Ромчика безвольно завалилась назад.
Даня оттеснил Сауле в сторону.
– Хватит. – Но ее пальцы будто приросли к рубашке мальчика. Дане пришлось разжимать их по одному, чтобы усадить Сауле на землю и самому сесть рядом.
Буря внутри начала утихать, и Сауле, шмыгнув носом, принялась вытирать лицо. Она не заметила, что плакала. Дыхание рваными толчками вырывалось из груди, как кровь из раны.
– Я не ненужный.
Ровный, бесцветный тон. Утверждение, в которое сам не веришь, но продолжаешь повторять и ждешь, что это вдруг станет правдой.
– Внизу ты нужен только чайкам. Хороший бы вышел обед…
– Сауле!
Она знала Даню меньше двух часов, но уже привыкла к его мягкому голосу. Сейчас в нем звучала сталь.
Как сомнамбула, Ромчик неуверенно сел. Безнадежно порванная рубашка сползла, обнажая бледную кожу. Мраморную, если бы не полосы шрамов, розовевших поверх. Будто кто-то решил вырезать имя на стволе березы. Опомнившись, мальчик вяло попытался прикрыться.
– Держи.
Не задумываясь, Сауле стянула толстовку. Ромчик принял ее с коротким кивком и сразу надел.
– Я передумал… когда уже летел… А потом на песок приземлился. – Ромчик смотрел вниз, на пальцы с разодранными заусенцами, и тут поднял взгляд. Тот походил на шторм, заточенный в стакан. – Я же не умер, правда?
– Нет! – выпалила Сауле. Даня вместо ответа прижал мальчишку к себе. Ромчик обмяк в его объятиях. – Я вообще в туалете была… Не умерла же я в туалете?
Ромчик фыркнул.
– Это было бы тупо. – Ромчик выдержал паузу. – Но для тебя – в самый раз.
Сауле расхохоталась. Она чувствовала, как вновь подступают слезы, но сдержалась. Еще Даня обниматься полезет. Кстати о нем.
– А ты у нас как не умер?
– М-м-м? – Даню, похоже, вопрос застал врасплох. – Я же рассказывал…
– Как ты на велосипеде угодил в реку? В четыре утра? – подключился Ромчик. Глаза у него были закрыты, и он не мог видеть, как Даня сжимает свободную руку в кулак, как вытягиваются в жесткую линию его губы. Все его тело цеплялось за спокойствие.
– В четыре так в четыре! – хлопнула в ладоши Сауле, прежде чем попытаться встать. – Я бегать и раньше выходила.
Беззвучно Даня прошептал: «Спасибо».
– Думаете, мы правда ему не нужны? Нашему миру?