Анна Чехова – Как мы победили тишину (страница 4)

– Сынок! – как-то вечером свекровь завела разговор.

– А вам не кажется, что Гордей плохо слышит?

Я молчала. Муж тоже.

– Я иногда стукну чем-то, а он даже не вздрогнет. Он не повторяет за мной. Я помню, когда Степа (сын сестры мужа, старший внук) был маленький, я ему говорю «агу», и он мне в ответ «агу». А еще Гордей громко кричит. Как будто не слышит себя. Просто берет и кричит.

– Нет, не замечали такого, – быстро ответил супруг, как бы опережая меня. – Он еще маленький, да и звуки он разные поизносит. Кричит, потому что слушает себя.

На самом деле Гордей действительно громко кричал. Просто так, без повода. И нам было непонятно, почему он это делает. Мы оказались еще не готовы рассказать родителям о проблеме.

Отпуск подходил к концу, к вопросу слуха мы больше не возвращались. Мне хотелось скорее уехать.

8. БАДы, иглоукалывание и танцы с бубном

Сидеть сложа руки было невозможно, мы искали способы, как вылечить глухоту сына. Отыскали в интернете доктора, которая лечила глухоту и различные заболевания с помощью нетрадиционных медицинских препаратов, так называемых БАДов.

Ее офис находился на другом конце города, что для нас уже стало привычным. Добираться по московским пробкам с маленьким ребенком было очень неудобно, но мы все же решились поехать к ней на консультацию. Скромно одетая и располагающая к себе женщина средних лет. Она долго беседовала с нами. Спрашивала о том, как протекала беременность, роды и дальнейшее развитие Гордея. С ней было приятно общаться, она с сочувствием и пониманием отнеслась к нашей ситуации. В заключение назначила курс препаратов, которые должны были вернуть слух. Нам казалось, что это чудо. Мы проснемся и поймем, что все было ночным кошмаром.

Но и в этот раз чудо не произошло. Реакций не было, слуховые аппараты при надевании начали издавать неприятный пищащий звук. Мы снова обратились к врачу-гомеопату, и она предложила нам еще один способ вернуть слух – акупунктуру5. Это точно сработает. Мы с супругом находились в состоянии отчаянья. Бессилие превратило нас в доверчивых и наивных. Консультации не бесплатные, но мы готовы платить, лишь бы помогло. У доктора запланирован отпуск, и нам пришлось отложить курс лечения.

Ожидая возвращения специалиста, муж искал хоть какую-то информацию, которая поможет нам. Мысль о том, что сын нас не слышит, угнетала. Мне так хотелось, чтобы он слышал, как я пою ему колыбельные. Как ласково мы разговариваем с ним. Но он мог только чувствовать нашу безграничную любовь. Я понимала, что время идет и нужно действовать, но как? В какую дверь стучать? Не покидало ощущение безысходности.

9. Про какую-то операцию

– Аня, смотри, что я нашел, – позвал меня однажды вечером Павел, сидевший уже несколько часов за компьютером. – Это «Живой журнал» одной русской семьи. У них тоже не слышащий ребенок, дочка, она старше Гордея.

– Что за «Живой журнал»?

– Это когда в интернете человек описывает каждый свой день, что с ним происходит. Папа девочки рассказывает об их нахождении в больнице. А так же, как они искали клинику, как решились поехать на консультацию к отоларингологам за границу и многое другое.

– Очень интересно?

– Да! Ей в Германии сделали какую-то операцию по вживлению слухового импланта под кожу.

Супруг рассказывал с воодушевлением.

– Звучит неприятно. Ты можешь не читать мне всякие страшилки, и так нехорошо.

Но муж продолжил изучать их дневник.

– Врач вернется из отпуска, пройдем курс акупунктуры, и все будет нормально, – сказала я. – Не нужно никаких операций, ерунда какая-то.

– А мне интересно, давай почитаем.

– Чипирование, как у собак, – раздраженно ответила я.

Мне было неинтересно, что пишут в интернете какие-то родители. У меня были свои заботы: заниматься с сыном, гулять, кормить и так далее, несмотря на абсолютную апатию. А супруг каждый день читал описание жизни этой семьи в госпитале.

Теперь у него появилась цель: узнать, что такое кохлеарная имплантация, где ее проводят, какая стоимость и что будет потом.

– Аня, я думаю, что нужно такую операцию Гордею сделать. И наверное, в Германии.

– А что, у нас не делают?

– Делают, но неизвестно, какая квалификация у наших врачей, я им не доверяю, – сказал мой муж.

– Ты уже все узнал?

– Нет еще, но система классная, то, что надо Гордею.

– А чем она так хороша?

– Разберусь во всем и расскажу.

Я знала, если муж сказал, то так и будет. Мне оставалось лишь согласиться с ним.

Кохлеарная имплантация – это операция по установке специального электронного устройства, так называемого кохлеарного импланта. Которое улавливает звуки и преобразует их в электрические импульсы, передаваемые во внутреннее ухо, что дает возможность слышать. Сам аппарат состоит из двух частей: внешней и внутренней. Внешняя часть представляет собой звуковой процессор (похож на слуховой аппарат, только чуть больше), который закрепляется за ухом. Он состоит из микрофона, кабеля и катушки. В процессе операции от наружной части устройства к внутреннему уху через улитку вводится специальная цепочка электродов, их 22. Звуки улавливаются с помощью микрофона, преобразуются внешним процессором в слуховые сигналы и при помощи цепочки передаются во внутреннее ухо, стимулируя слуховые нервы. Нервы передают полученные сигналы в мозг. Тот, в свою очередь, преобразует их в звуки. Ребенок услышит их сразу после того, как они появятся. Кохлеарная имплантация показана при врожденной и приобретенной потере слуха, вследствие генетических и аутоиммунных заболеваний, травм, инфекций, приема лекарственных препаратов. Чем раньше проведена операция, тем она эффективнее. Наиболее подходящий возраст 1–2 года.

10. Очередная консультация

От слуховых аппаратов решили отказаться. Результат мы не видели, при одевании они издавали жуткий писк, да и сыну было некомфортно. Он снимал их, пытался грызть. Чтобы не скидывал, я надевала шапочку. А на улице стояло жаркое лето, он потел на коже появилась сыпь, стал чаще капризничать.

Когда мы приехали возвращать аппараты, наша милая доктор начала нас отговаривать от операции, пугая всякими побочными эффектами. Сложностью установки импланта и комплексами, которые появятся у мальчика. У ребенка на голове будет передатчик, Гордей будет стесняться, у него не будет друзей, и ваши друзья от вас отвернутся, увидев такое.

Затем она предложила надеть ему аппараты еще раз, взяла барабан, отошла метра на три и начала громко бить: «Смотрите, как четко он реагирует на звук, какой молодец. В вашем случае, когда еще есть остаточный слух, слуховые аппараты являются прекрасным средством реабилитации. Гордей и в сад пойдет, и в школу. Но чтобы легче было общаться, можно выучить всей семье и родственникам язык жестов». – Ее слова про остаточный слух звучали очень убедительно. Но аппараты мы все-таки вернули.

Но снова терзали сомнения. Ожидая, что диагноз нейросенсорная тугоухость 4 степени все-таки поставлен ошибочно, я отправилась с ребенком на консультацию в следующий диагностический центр. Диалог из раза в раз был приблизительно одинаковый. Я показывала наши исследования. Мне предлагали пройти все заново, я соглашалась, Гордей засыпал и так далее.

– Я вас поздравляю! – радостно объявила мне доктор.

– С чем? – недоумевая, спросила я.

– У ребенка не четвертая степень, пограничная с глухотой, а третья. Видимо, мальчика смотрели некомпетентные специалисты.

– Это хорошая новость. И теперь нам не нужно будет делать кохлеарную имплантацию?

– Нет, конечно.

Мне снова начали рассказывать про ужас и тяжесть этой операции. О множестве рисков во время ее проведения. После нее у детей все время болит голова, болит шов, из головы будут торчать провода. А также голос приобретает металлический оттенок, потому что ребенок слышит звук не так, как мы. У детей после этой операции с нервной системой возникают проблемы. «Вам не нужно ее делать, даже думать не стоит о ней». Забегу немного вперед, ни одна из «страшилок» не имеет ничего общего с действительностью!

– А как же нам научить ребенка говорить?

– Очень просто! Нужно приобрести многоканальные, сверхмощные слуховые аппараты и настроить их.

– Мы уже пробовали надевать аппараты, в них нет толка. Они пищат, реакций нет.

– Плохо вкладыши были сделаны, и, наверное, сами аппараты были простые, а не мощные.

– А где можно купить мощные и сделать хорошие слепки?

– У нас в центре. Вот, ознакомьтесь с моделями, которые подойдут. Доктор достала кейс с аппаратами.

– Такие симпатичные, маленькие, – я уже была на седьмом небе от счастья, что не нужно делать имплантацию. Верила всему, что рассказывала мне эта врач.

– Вот, самая хорошая модель.

Она протянула мне небольшой серенький аппаратик.

– А какая стоимость?

– Ну, эта самая дорогая модель, самая современная. Если будете у нас делать слепки и настраивать их, сделаем скидку. Один будет стоить около 130–140 тысяч рублей. Лучше брать сразу два, на оба ушка.

– Спасибо, напишите название модели, пожалуйста, мне нужно обсудить все с мужем.

– Конечно, покупка серьезная, нужно решить. Но зато не надо наркоз делать, а то после него развитие замедляется, речь плохо формируется, в общем, очень страшно, – все это она говорила с какой-то неприятной ухмылкой.

Выйдя на улицу, я сразу позвонила Павлу.