Анна Чехова – Как мы победили тишину (страница 3)

Оставив на время попытки опровергнуть диагноз, мы продолжали жить дальше. Сынок уже улыбался, узнавал нас, переворачивался на животик и обратно. У него был хороший аппетит и сон. Развитие соответствовало возрастной норме. И самое важное – он слышал, как нам казалось, и даже начинал гулить. Поворачивал голову в сторону звенящей погремушки и радовался.

– Посмотри, слышит же! – говорили мы с мужем друг другу.

Друзьям и некоторым родственникам так и не смогли рассказать о том, что Гордею ставят тугоухость. Это звучало так страшно и безысходно. Мы стеснялись своей проблемы. Произнести вслух, что Гордей глухой, было невозможно, да и думать так тоже. Мы продолжали отгораживаться от мира, замыкаясь в своей беде. Я не разговаривала с подругами, никого не звали в гости, мне не хотелось выходить гулять с ребенком, потому что знакомые будут спрашивать, как у нас дела? Дом стал нашей крепостью.

7. Надежда на другие исследования

Когда я оканчивала школу, учительница по математике пророчила мне будущее инженера-конструктора, она верила в мои способности в этом направлении. Но, к моему счастью, я не смогла поступить в технический вуз, мне не хватило нескольких баллов. Тогда я решила пробовать свои силы в гуманитарной области. В школе мне нравились биология и русский язык. Сдав с легкостью эти экзамены, я поступила в педагогический университет по специальности учитель-дефектолог. Учеба была интересной. Мы проходили практику в детских садах и школах для детей с различными нарушениями (интеллект, слух, зрение). После окончания учебного заведения я работала с детьми с легким нарушением интеллектуального развития и речи. Тогда я и предположить не могла, как мне пригодится этот опыт и знания в воспитании собственного ребенка.

Когда закрутилась история с нарушением слуха у Гордея, я вспомнила о нашем преподавателе по сурдопедагогике из университета. Я нашла ее в социальной сети и написала ей. Было приятно, что она меня вспомнила, хотя прошло около 10 лет. Я поделилась с ней своей историей, она пообещала помочь.

Спустя несколько месяцев мы повторили попытку проверить слух. Записавшись в очередной центр, ехали уже не такие веселые и уверенные. Хотя надеялись, что жидкость в ушках, о которой говорила педиатр в роддоме, рассосалась, и слух появился. Нас встретила очень приветливая и открытая врач. Она рассказала нам о других исследованиях слуха, таких как: акустическая импедансометрия2, отоакустическая эмиссия3 и компьютерная аудиометрия4. Предложила провести их. Мы согласились. По результатам была тугоухость 3–4 степени, что звучало уже не так страшно. И нам с мужем стало легче, вроде бы есть нарушение слуха, но в то же время Гордей не глухой. В этом же центре мы решились подобрать слуховые аппараты. Нам предложили взять их в аренду на бесплатной основе до тех пор, пока не приобретем свои. Сыну требовались мощные дорогостоящие аппараты, поэтому такое предложение было очень удобным.

Необходимо было сделать ушные вкладыши. Их основная функция – проводить звук от аппарата в ухо. Они также помогают обеспечить надежную фиксацию на ушке.

Врач описала ход процедуры. В ушную раковину вводят комочек массы для слепка, предварительно врач вставляет в ушко специальную перегородку, чтобы масса не попала на барабанную перепонку. Вводится она через шприц.

Муж держал на руках Гордея. Ребенок пытался избежать манипуляций, крутил головой, махал ручками. Когда масса застыла, ее аккуратно достали из ушка и передали в цех, где по слепку сделают сам вкладыш. Для аппаратов Гордея они были сделаны из силикона. Спустя несколько дней мы приехали за ними и аппаратами. Но еще, как оказалось, сами аппараты надо было настроить, согласно уровню оставшегося слуха у Гордея. Что испытывает ребенок в момент настроек, можно понять по его реакции. Он еще не умеет словами выражать свои ощущения. Поэтому, глядя на ребенка, специалист настроила аппараты, и мы поехали домой, ждать, когда Гордей будет реагировать на имя.

Гордей произносил звуки, которые и должны произносить дети в его возрасте. Но он не вздрагивал от резких звуков, крепко спал, если громко играла музыка или звонили в дверь.

Процесс адаптации к слуховым аппаратам – очень важный этап, и мы пытались всячески заниматься с Гордеем, обращать внимание на звуки, но четкой реакции не было.

Как-то вечером мне позвонила моя преподаватель из университета и рассказала, что существует интересная методика и нам стоит ее попробовать. В Москве есть один специалист и дала ее номер телефона.

На следующий день я записалась на консультацию.

Педагог принимала в детском саду, который находился на другом конце Москвы. Но стояла чудесная погода, настроение было хорошим, поэтому расстояние не пугало. Гордей уже привык путешествовать по городу.

Педагог обещала нам добиться успеха и научить Гордея слышать в слуховых аппаратах и говорить. На словах все звучало красиво и складно. Мы были готовы оплачивать дорогие занятия, лишь бы они помогли. Тогда мы еще не подозревали, что нейросенсорную тугоухость нельзя вылечить. Верили в волшебную таблетку. В нескольких словах педагог описала нам методику занятий.

«Верботон» – это аппаратный метод развития слухового восприятия и улучшения качества речи, разработанный лингвистом из Хорватии. Метод используется для активизации речи у детей с разными нарушениями речи, также и на занятиях с глухими и слабослышащими детьми. Работая на специальной аппаратуре, ребенок переходит от вибрационного восприятия звуков с помощью тела к слуховому восприятию. После таких занятий многим детям уже не требуется механическая постановка звуков логопедом. Во время занятий педагог и ребенок поочередно говорят в микрофон, звуки фильтруются аппаратами серии «Верботон». Настройки фильтров индивидуальны, ставятся в зависимости от целей, выбранных на занятии. Методика предполагает использование вибрирующего стола для костной проводимости звука. В общем, я ничего не поняла из ее объяснения, стоило попробовать такой метод.

Гордей начал посещать занятия один раз в неделю. На первом этапе нужно было привлечь внимание сына к самой методике. Занятие проходило в игровой части группы детского сада, где лежало много всего интересного. Глаза малыша разбегались, ему хотелось поиграть со всеми игрушками. Следующим этапом педагог Раиса Хайдаровна должна посадить Гордея на стол, надеть на него наушники и что-то говорить в микрофон, стол при этом вибрировал. Несмотря на то что дрожание было несильным, сынок испугался. Снял с ушек слуховые аппараты и пытался спрятать их в карман. Таким образом, показывая свое недовольство и нежелание выполнять инструкции. Время от занятия проходило, а Гордей никак не хотел надевать наушники и сидеть на вибрирующем столе.

– Это сложный метод, мальчик еще маленький, с первого раза не получается. Вам нужно будет еще приехать. Я научу его говорить.

Мы согласились на повторный приезд, потому что верили в успех этого предприятия. И тому, что нам пообещала Раиса Хайдаровна.

Но ни со второго, ни с пятого раза я так и не смогла увидеть полноценное занятие. Мне предложили выйти из помещения, чтобы Гордей не отвлекался на меня. Но дело было не во мне. Малыш ползал, снимал наушники, грыз вкладыши на слуховых аппаратах, пытался облизывать микрофон, мял картинки, смотрел в окошко. Ему было неинтересно то, что предлагала тетя. И я как педагог видела, что ее подход не работает. В заключительный раз с нами поехал муж, чтобы посмотреть занятие. Все было, как всегда: оплата принималась за все время тренировки, а результат не появлялся. Ни одного слова Гордей так и не произнес.

– Спасибо за ваши занятия, но мы их больше посещать не будем, – сказал муж.

– Как? – удивленно спросила Раиса Хайдаровна. – Уже скоро ваш мальчик начнет произносить первые слова.

– Сомневаюсь. У вас было достаточно времени.

– Ну, а вы хотите, чтобы ваш глухой ребенок за месяц заговорил? У вас гиперактивный мальчик, неусидчивый, с ним трудно заниматься, у него рассеянное внимание.

– Моему ребенку еще года нет, а вы хотите, чтобы он спокойно сидел и вас слушал. У меня педагогическое образование. Я понимаю, что быстро ребенок не заговорит. Но у вас не получилось провести ни одного занятия, вы даже не пытались Гордея как-то заинтересовать. Всего доброго!

– До свидания, – недовольным голосом ответила нам педагог.

– Я так надеялась на эту методику, – с сожалением сказала я Павлу, когда мы сели в машину.

– Да, я тоже надеялся.

– Я каждый раз думала, ну вот сейчас начнет понимать, повторять за ней. Все зря…

– Не зря, мы попытались, и это шаг вперед. Может, когда Гордей станет постарше.

– Когда мы расскажем твоим родителям о Гордее? Мне кажется, они должны быть в курсе.

– Я пока не готов, думаю, когда найдем способ исправить ситуацию.

– Хорошо, как скажешь.

– Я планирую взять отпуск, поедем к моим. Может, при встрече расскажем.

– Да, о таком лучше говорить лично.

Через неделю мы уже летели к родственникам.

Я видела, как муж собирается с мыслями, как думает, что сказать маме и папе.

– Ой, какой у нас хороший внучек! – радовались бабушка с дедушкой.

– Да, он у нас замечательный, – отвечали мы.

Родители мужа с удовольствием нянчились с малышом. Какие только потешки бабушка не рассказывала. А дедушка читал книжки. Гордей с интересом смотрел на них. Их лица были новыми для него.