Анна Чехова – Как мы победили тишину (страница 2)

– Вы можете что-то сказать?

– Ну, что ты, мамаша, ревешь? Ничего страшного, такое бывает, наверное, жидкость в ушах или еще что-то там не дозрело. Сделаем повторный тест при выписке.

И она ушла. Соседка по палате пыталась меня успокоить, отвлечь, но ее я не слышала. В голове был сумбур: «А если он действительно глухой, а как мы будем с этим жить». Решила позвонить Павлу. Он меня убедил, что такого быть не может, что это ошибка. Я успокоилась. И больничная жизнь пошла своим чередом, все больше хотелось домой.

Через пару дней нас готовили к выписке. Оставалось пройти аудиоскрининг. Пришла та же врач, и все повторилось – тест не пройден.

– Мама, вы не волнуйтесь, может, органы слуха не дозрели или еще чего может быть. В три месяца сходите к врачу, проверьте слух. А так мальчик у вас хороший, крепкий.

Погода стояла ясная, по-осеннему прохладная. Первые вдохи свежего воздуха были прекрасными после пятидневного «заточения». Деревья одетые в пестрые желто-красные наряды, качались на ветру. Казалось, что вся природа радуется и поздравляет нас. Я до сих пор их помню, как будто все было вчера.

Молодой папа держал на руках сына, такого желанного и уже нежно любимого. Гордей был одет в комбинезон, больше него самого раза в два, ведь мы не представляли, какие они – новорожденные!

5. Родительские будни

Как же было хорошо, тепло и уютно дома. Мы положили Гордея в кроватку и наблюдали за ним. Такие крохотные пальчики, маленькие, еще сморщенные ладошки, ярко-синие глаза и рыженький чубчик. Он осматривал новую обстановку, еще ничего не понимая. Мы были счастливы.

Но чувствовала я себя не очень хорошо. Все время хотелось спать. Не было сил заниматься домашними делами. Лишний вес, набранный за время беременности и растяжки на коже, раздражали. Мне нужно было время на восстановление. Только где его взять? Днем мужа дома не было, и приходилось самой справляться.

Начались наши родительские будни. Все в новинку: купание и прогулки, кормление и сон, взвешивание и общение. Ребенок спал то в кроватке, то с нами. Иногда муж уходил спать в другую комнату, ведь ему рано вставать на работу. В выходные он обязательно проводил время с малышом.

Еще в роддоме я завела дневник, в который записывала, как развивается наш сын, чему он научился. Первый зуб, первые звуки и первые шаги. Вклеивала в него фотографии. Спустя годы просматриваю его и вспоминаю то сладкое время.

Дни шли, Гордей набирал вес, рос и радовал нас. Патронажная сестра к нам не приходила, в этом не было необходимости. Да и мы не бегали по поликлиникам на всякие осмотры, за исключением одного.

6. Беду никогда не ждешь

При выписке из роддома нам рекомендовали обратиться в областной сурдологический центр для проверки слуха. Мы поехали по указанному в выписке адресу. Для меня до сих пор остается непонятным, как врачи из государственного медицинского учреждения направляют родителей в несуществующий центр. По указанному адресу находился обычный медицинский центр, который не имел никакого отношения к областному сурдологическому центру, там не было ни сурдолога, ни специального оборудования.

По рекомендации педиатра, к которой нам все-таки пришлось обратиться за помощью, мы отправились в Морозовскую детскую клиническую больницу. Там можно было проверить слух. Мы записались на прием к профессору, доктору медицинских наук Сапожникову Якову Михайловичу. Чтобы уж точно развеять все сомнения и исключить ошибку. Он и проводил скрининг. На обследование нас повез мой брат, потому что не придавали серьезности событию. Ведь мы не сомневались, что все хорошо, Гордей слышит.

У кабинета нас попросили подождать. Профессор общался с интернами. Минуты ожидания тянулись медленно. Не хватало воздуха и хотелось скорее уехать. Стены давили. За это время ребенок проснулся и снова уложить его спать было непросто. Исследование проводится во сне. В этот период малыш максимально спокоен и неподвижен, посторонние звуки не мешают диагностике. Наконец, мы вошли в звукоизолированный темный кабинет. Профессор рассказал, какая процедура нас ожидает. Нам предстояло пройти КСВП1 – метод, позволяющий выявить места нарушения слуховой системы. Я села на кушетку, держа на руках бодрствующего и веселого Гордея. Доктор попробовал начать исследование, но сын всячески мешал.

– Девушка, либо вы укладываете ребенка спать, либо приезжайте в другой раз, – требовательно сказал врач.

– Да, хорошо, можно я попробую его укачать?

– Можно, но не очень долго. Нам требуется время для КСВП, после вас запись.

Я всеми силами пыталась убаюкать сына. Обстановка располагала к этому, нас оставили на некоторое время одних. Я прилегла на кушетку, положила Гордея возле себя. Начала его кормить, и он уснул. Лежать мне было неудобно. Но пришлось потерпеть, чтобы провести КСВП.

– Вы готовы, – заглянул в кабинет врач?

Я кивнула головой. Вместе с Яковом Михайловичем в кабинет вошел один из интернов, чтобы посмотреть, как проходит исследование. Возможно, нужно было спросить, не против ли я. Меня не покидало чувство, что мы для них как материал, а не живые люди, пришедшие с большой проблемой. Обстановка была неспокойной, я волновалась, злилась и сильно нервничала.

– Ладно, подумала я, пусть молодой человек учится.

Они начали что-то обсуждать с Яковом Михайловичем, водить пальцами, глядя на экран монитора. Гордей тихонько спал, не реагируя на подаваемые звуки. Они были то тихие, то громкие, разных частот. С каждым звуком мне становилось все хуже. В ушах стоял звон. Я не помню, сколько длился тест, но мне казалось, что прошла целая вечность. А доктора все так же стояли и шептались, не обращая на меня внимания. Наконец, все закончилось, и я ждала результат.

– Так, сказал врач. Мы закончили. Вам нужно пройти в соседний кабинет для расшифровки КСВП.

– А вы можете что-то сказать? Гордей слышит? – Я ждала, что меня успокоят и подбодрят.

– Сейчас моя коллега все объяснит.

Войдя, я увидела женщину врача. Она выглядела безучастной, выражение ее лица было безразличным. Я стояла около двери с ребенком на руках. Присесть мне не предложили.

– Очень жаль, – начала она с дежурной фразы, – ваш сын глухой.

Я подумала, что она что-то путает, смотрит не в тот тест или вообще не умеет расшифровывать полученные данные. Я переспросила ее:

– Что вы сказали? Я не поняла.

Но она повторила те же слова, с той же холодной интонацией. Мне хотелось поругаться с ней, но я не могла сказать ни слова. Я только крепче прижала к себе Гордея. Сердце колотилось в груди, руки стали ледяными, по щекам потекли слезы. Не может такого быть. Выражение ее лица не менялось, как будто ей было все равно. Она как будто не понимала, что ломает нашу жизнь. Я пыталась собраться с мыслями, что-то спросить, но язык словно окаменел. В тишине снова раздался ее голос.

– У вас не слышащий ребенок. Такое иногда случается.

Я ждала услышать слова поддержки, а вместо этого она произнесла жуткую и жестокую фразу:

– Если хотите, можете от него отказаться! Зачем вам глухой? Родите другого, нормального.

Схватив бумажки, лежащие на столе, я поторопилась выйти из кабинета. Кое-как одела спящего малыша, натянула шапку ему на глаза и выбежала из больницы. О себе я не думала в тот момент. На улице был январь, но я совершенно не чувствовала холода. Мелькали разные мысли, а мобильный телефон разрывался – звонил Павел. Я не знала, что ему сказать. Мне хотелось рыдать навзрыд… Около машины стоял мой брат. Увидев нас, он помахал рукой. И, кивнув, как бы спросил, как мы сходили к врачу. Когда я подошла ближе, он понял, что произошло что-то плохое. Я не улыбалась и не махала в ответ. Он задавал вопросы, а я только молчала. Мне предстоял телефонный разговор с мужем.

Его голос в трубке был веселый и радостный.

– Ну как, все хорошо? Гордей слышит? Мы же с тобой здоровые и, значит, ребенок здоровый, других вариантов быть не может.

А я по-прежнему не могла говорить.

– Алло, Аня, ты слышишь меня? Говорю, как сходили-то? Все нормально? —спрашивал он с нетерпением.

В этот момент я не сдержалась и громко расплакалась. Муж попросил успокоиться, предложил поговорить дома, когда мы вернемся. По дороге брат шутил, рассказывал какие-то истории, пытаясь меня отвлечь. Гордей все еще спал.

Супруг оставил все рабочие дела и поспешил приехать домой. Разговор был долгий и тяжелый. Мы были подавлены и не могли поверить в происходящее. Такое не должно происходить с нами. А я больше всего испугалась, что муж меня оставит с больным ребенком. Я чувствовала себя виноватой в том, что сын не слышит. Я носила его, я давала все необходимое и что-то сделала не так. Муж обнял меня, поцеловал и сказал, что любит меня и нашего малыша, что вместе мы пройдем все трудности и обязательно найдем выход из сложившейся ситуации.

На вечер у нас были планы, мы собирались на день рождения к моей подруге. Но настроение было ужасное. Остались дома. Пришлось соврать, что плохо себя чувствую. Мне совсем не хотелось куда-то выходить и с кем-то встречаться. Я не верила в страшный диагноз и не могла о нем рассказать. У меня было лишь одно желание – проснуться и испытать счастье быть мамой здорового ребенка.

Мы решили переделать КСВП в другом центре для достоверности. В те годы в Москве было немного мест, где проводили подобные исследования. Выбрали одно из нескольких и записались на ближайшую возможную дату. Поехали с надеждой, что все закончится, мы услышим положительный ответ и забудем все как страшный сон. Но ответ был такой же: «нейросенсорная тугоухость 4 степени, пограничная с глухотой». Это означало, что волосковые клетки – рецепторы слуховой системы функционируют неправильно либо изначально дефективные. Таким образом, ребенок с такой степенью тугоухости не слышит ничего, даже очень громкие звуки. Так нам объяснил доктор и предложил подобрать слуховые аппараты. Конечно же, мы отказались, ведь верили, что наш сын не глухой, это очередная ошибка.