Анна Чарова – Миллениум. Часть 2 (страница 16)

Она посмотрела на часы и ответила:

— До отправления катера сорок минут. Идти тебе еще от силы десять. Мы все успеваем, я тебя провожу.

Чтобы попасть на рынок, нужно было пересечь небольшой парк, где на раздолбанной лавочке, где осталась одна доска, как куры на жердочке, на корточках сидели наркоманы — в заношенных спортивках, черные, беззубые, со впалыми глазами.

Увидев первые прилавки за дорогой, я ускорила шаг. Торговых рядов здесь было совсем немного: ряд бетонных столиков, занятых перекупами, а вдалеке прямо на земле разложили свой скромный товар бабули-огородницы. В прошлой жизни я всегда старалась купить что-нибудь именно у них, только с каждым годом найти честную бабулю становилось все сложнее.

Я попрощалась с Тамарой Васильевной, она обняла меня на прощание и попросила позвонить, как буду дома.

Я направилась к выходу и заметила того самого кавказца с горой арбузов на земле. Спутать его с кем-то не давало брюхо, настолько выдающееся, будто он там перевозит арбузы контрабандой. Рядом с ним суетилась гром-женщина, круглая что спереди, что сзади, зад такой, что она поворачивается, а он еще минуту вибрирует. Пузач отсчитывал кому-то сдачу, зажав сигарету зубами, его дама с ловкостью жонглёра упаковывала небольшой арбуз милейшей старушке.

Дождавшись, когда покупатели разойдутся, я достала кусок арбуза из пакета и подошла ближе.

— Простите, — обратилась я к нему, — моя подруга вчера купила у вас арбуз.

Торговец нехотя повернул ко мне голову, жуя сигарету. Я продолжила:

— Дело в том, что она отравилась. Вы проведите пробу на нитраты, а то люди потравятся.

Пузач сначала побагровел, потом побелел, раздулся, как индюк и всем пузом повернулся ко мне.

— Эй ты, мэлочь, ты шо такое несешь? — Он шагнул ко мне, жена-толстуха замерла, у нее даже шея прорезалась.

Не выпуская изо рта сигарету, пузач процедил, махая рукой:

— Давай-давай, вали отсюда, какие нитраты? Распугаешь мне покупателей.

Пришлось на полшага отступить, чтобы пузо в меня не упиралось.

— Я повторюсь, моя подруга купила у вас арбуз, — отчеканила я. — Вчера. Вы стояли вон там у дома. — Я указала направление. — Ей стало плохо — острое отравление. Проверьте свой товар на содержание химикатов, потому что это прямая угроза жизни!

Кавказец от моей наглости сплюнул на землю, уронив сигарету, и зашипел:

— Вали, сказал! Пока по ушам не надавал! — Он воровато огляделся, нет ли со мной кого, кто мог бы вступиться, и замахнулся, чтоб выбить у меня арбуз из рук.

Картина открылась мне с другого ракурса: жирный мужик поднимает руку на щупленькую девочку. Вместо того, чтобы согласиться и от греха подальше избавиться от товара — в идеале. Или хотя бы вместо пустого обещания все сделать, он быканул на меня! На ребенка, который не хамил ему, а просто попросил. Стало так обидно не за себя даже, за эту девочку, что аж сердце зачастило.

Ах ты сволочь! Глаза застелила багровая муть, захотелось наброситься на него и бить, бить пузо-барабан, крошить арбузы, от которых можно сдохнуть…

Я испугалась порыва, так мне несвойственного? Или это подростковые гормоны? Меня-то забивали и дома, и в школе, и преобладал кортизол, а теперь как хлынул в кровь адреналин с тестостероном!

Вдох, выдох, успокоиться! Не надо забывать, что я хиленький подросток, еще и девочка. Вот это козел! А я еще думала, что у человека могут быть проблемы, он не виноват! Скоты! В голове молниеносно созрел план. Я развернулась и рванула в сторону прилавков с овощами. Мне срочно нужен был взрослый.

Тамара Васильевна расплачивалась с продавщицей картошки и клала покупку себе в авоську. Я рванула к ней.

— Тамара Васильевна, помощь ваша нужна!

— Алена, что случилось? Ты чего не уехала? Деньги потеряла? — округлила глаза она, но, заметив в моих руках арбуз, спросила: — Это ты что удумала?

Я попыталась быть краткой:

— Хотела попросить продавца проверить его на содержание нитратов. А он меня послал и продолжает их продавать! От них умереть можно.

Тамара Васильевна задумчиво проговорила:

— Вот же бесчестное подлое племя! Пойдем, я поговорю с ним.

— Он кидается, — предупредила я.

— Ничего. Не посмеет.

Мы вышли из аптеки и направились к точке пузана, где крашеная в блонд пожилая женщина, сев на корточки, стукала арбузы, будто пытаясь выбить из них признание, кто самый спелый.

— Нюра, я б не советовала у них покупать, — обратилась к покупательнице Танина бабушка.

Торговка зыркнула на меня, потом на Тамару Васильевну и замерла в стойке готовящегося к атаке сумоиста.

— Они людей травят, — продолжила я, показав арбуз, — вон, подруга чуть не умерла.

— Правда, правда! — Тамара Васильевна старалась говорить как можно громче. — Внучка моя наелась вчера, так еле откачала ее.

Покупательница покосилась на арбузы недобро и отошла на безопасное расстояние.

— Спасибо, что предупредила. Слышала, Вера тоже от арбуза слегла.

Тяжело перекатываясь с ноги на ногу, он подошел с недоеденным чебуреком.

— Шо тут такое? — загрохотал его бас. — Как нэ стыдно, вах? — Он грозно подался вперед. — Вы вообще совесть имеете! Купили где-то к нам прицепились. Чего мы вам плохого сделали, а?

О, как он играет! Я сейчас слезу пущу. Возле нас начинала собираться толпа. Все здоровались с Тамарой Васильевной, ее тут все знали! Ничего удивительного — город маленький, все знают учительницу, которая всю жизнь местной школе отдала.

— Мужчина, а у вас есть справка, что ваши арбузы прошли санитарную экспертизу? — продолжала Тамара Васильевна, — Конечно нет! Вот, мы принесли арбуз, чтоб вы провели ее, а получили грубость.

— Э-э-э⁈ — Возмутился он. — Ну шо вы такое говорите, бабуля? У меня арбуз — самый сладкий, самый хороший! Чистый овощ! Без заразы всякой.

— Фрукт, — подала голос тоненькая худая женщина.

— Ягода, — припечатала Тамара Васильевна.

Зеваки прибывали, в основном бабули. Бомжей, проходивщих мимо, тоже притянуло

Самая активная бабулька начала напирать:

— Ах ты гаденыш! Давай справку сюда, бегом! Ишь что творится! Девочки, посмотрите, — подозвала она еще бабулек, проходящих мимо, — душегуб людей травит!

Мужик очумел от происходящего и начал сдавать назад.

— Уважаемые! Успакойтэсь! У меня чистэйший арбуз! Только с поля.

— Справку давай! — не унималась бабуля-агрессор. — А то милицию позову!

Наблюдать это кино оказалось более чем занятно. Бабки смыкали живое кольцо вокруг прижавшихся друг к другу торговцев, размахивая сумками и кулаками.

Я прорвала оцепление и, став лицом к штурмующим бабулям, предложила то, от чего они отказаться не смогли. Или я просто не хотела крови, сама не знаю.

— Погодите! У меня есть предложение. А давайте просто проверим, вру я или нет? — Я повернулась к пузачу, держа в руках арбуз раздора. — Если у вас такие хорошие арбузы, просто съешьте его. Здесь. При нас.

Толпа бабок воинственно заулюлюкала:

­­­­ — Съешь!

— Жри, давай!

— Подавись своей отравой!

Торговец испуганно вылупился на напарницу и растерянно посмотрел по сторонам, словно искал стаю своих соплеменников, которая бросится его защищать. Я подошла ближе, протянула ему арбуз и ласково проговорила:

— На здоровье, кушайте. Вам порезать, или сами? Только абонемент в туалет купите заранее — он очень пригодится через пару часов.

Он посмотрел на меня, как загнанный волк, вытащил нож из другого арбуза и отрезал большую скибку. На секунду задержавшись, жадно вгрызся в нее зубами, наигранно причмокивая.

— Вот, я ж гаварю! Самый сладкый! Что-то сожрут, а на нас спихнуть хотят! Видите, эм! Эх, мужики, хотите арбуз? — кавказец подозвал парочку бомжей, расположившихся у изгороди. — Угащайтэсь! М-м-м!

Я хотела их остановить, но не успела. Он торжественно вручил по куску. Те, не веря своему счастью впились в мякоть беззубыми ртами.

— Мальчики, не надо, — покачала головой Тамара Васильевна, но ее никто не послушал.

Мало здесь шприцов под кустами, теперь парк еще и загадят. Видит Бог, я этого не хотела.