Анна Чарова – Миллениум. Часть 2 (страница 15)

— Может, скорую? — обернулась я к вошедшей бабушке.

— Нет! — взмолилась Таня. — Само пройдет! Я уже травилась арбу… буэ-э!

Бабушка воскликнула:

— Я тебе активированный уголь принесу…

— Нет! — остановила ее я. — Вырвет. Энтеросгель или что-то такое. Много жидкости, желательно отвар зверобоя, ромашки, тысячелистника. Ты в туалет бегаешь?

— Живо-от боли-и… — Он вскочила и, зажимая рот, рванула в уличный туалет.

— Бегает, — проводила ее взглядом бабушка и отправилась делать отвары трав. — А геля этого у меня нет, аптеки все закрыты. Да, и я травилась арбузами, но температуры — не было! Меня это пугает.

Я взяла термометр с тумбы.

— Тридцать семь и пять, сбивать не надо. Если станет хуже, вызовем «Скорую».

— Меня другое беспокоит, — проговорила бабушка. — как сообщить ее матери, когда у них нет телефона? Она с ума сойдет, если Таня не вернется сегодня.

— Я сестру попрошу к ней зайти. Или папу. Можно от вас позвонить?

— Конечно, Алена. Буду очень тебе благодарна.

Вот и благовидный предлог не являться домой. Я набрала свой номер, дождалась гудков, молясь, чтобы трубку снял папа, но это оказалась мать. Ее высокомерное «алло» ни с чем не спутаешь.

— Ма, привет это я, Алена. Позови, пожалуйста, папу, это важно.

Воцарилась пауза, она длилась, длилась, длилась.

— Алена? — переспросила мать. — Ты звонишь по межгороду? Ты где? Ты что, подалась в бега⁈ — с каждым словом ее голос звучал все выше.

— Нет! — вскрикнула я. — Позови папу.

— Нет уж, будь добра объясниться. Где тебя носит? Ты уже должна быть дома!

— В Севастополе, — честно ответила я, — у Таниной бабушки.

— Что ты там забыла? У нее нет коз, чтобы крутить им хвосты.

— У коз нет таких хвостов, чтобы их крутить, — огрызнулась я. — Позови папу, это важно.

Вдалеке прозвучал его голос, и я закричала:

— Папа! Па-а! Возьми трубку.

После короткой перепалки он отобрал трубку и проговорил:

— Алена, ты что делаешь? Мы волнуемся. Ты уже должна быть дома!

— Па, я не смогу приехать. Таня тяжело отравилась арбузом и не может ехать домой. У них нет телефона, ее мама будет волноваться. Пожалуйста, попроси Марину, чтобы она это передала.

— Марины нет дома.

И тут я разволновалась:

— И где она?

— Ничего не сказала. Поссорилась с мамой и след ее простыл. Теперь еще из-за тебя переживать. Не делай так больше!

— Папа, у меня все хорошо, хочешь, поговори с Таниной бабушкой?

— Нет, спасибо.

— Мне скоро пятнадцать лет! Многие мои ровесницы поступают в училища, уезжают в другие города. Мы вместе с Таней, под надзором, с нами ничего страшного не случится.

Снова воцарилось молчание, наконец папа назвал Танин адрес.

— Она там же живет?

— Да. Спасибо тебе огромное и от меня, и от Тани, и от ее мамы…

— А ты сама…

— Я не ела этот арбуз. Как отвело. Не переживай! Люблю тебя, ты у меня лучший.

Мимо, зажимая рот, пробежала зеленая Таня, а мне захотелось завтра пойти к тому нерусскому и велеть ему убираться, нечего народ травить. Хотя, если у него весь товар такой, местные, наверное, уже его побили.

Да и, может, он не виноват. Не он же выращивает эти арбузы и удобряет так, что сдохнуть можно.

Но он их продает!

На кухне остался злополучный арбуз, я пригляделась и увидела будто бы ржавые прожилки. Нужно завтра пойти и сказать, чтобы не травил людей. Ладно мы, лошади здоровые, а если бы маленького ребенка накормили этой отравой? Или кого-то с больной поджелудочной?

Еще неизвестно, как Таня отреагирует, вдруг ей ночью станет хуже? Температура — тревожный признак.

Глава 8

Я двигаюсь дальше

Ночь прошла беспокойно. Сначала меня мучили мысли о том, успею ли я найти нужную информацию завтра и разослать письма, чтоб вечером успеть уехать домой. Потом накрыл страх за Марину, которой по непонятной причине не было дома. Я пыталась себя успокоить, что она просто поссорилась с мамой, но не получалось. В голову лезла всякая дрянь — вдруг они разбились с Деном на мотоцикле, и она лежит в реанимации? Или еще чего похуже, например, ее похитил маньяк. А, может, утонула? Она любила нырять и заплывала далеко, пренебрегая всеми запретами. Когда я уже начала засыпать, Тане снова стало плохо, и она всю ночь то обнимала тазик, то бегала на улицу в туалет. Уснешь тут.

Поспать удалось мне всего часа четыре. Я проснулась с дурной головой, красными глазами и непонятной тревогой в сердце. Надо быстренько приходить в себя и собираться в город. Катер через полтора часа. Сегодня нужно слишком много всего успеть.

Я пошла в кухню на запах свежесваренного кофе. Как же мне его хотелось! Но я ж подросток, нам не положено.

Тамара Васильевна сидела за столом и смаковала ароматный напиток из маленькой фарфоровой чашки. У меня аж слюнки побежали. Была ни была!

— Тамара Васильевна, а можно мне… кофе? — осторожно спросила я не в силах терпеть.

Танина бабушка отставила чашку и посмотрела на меня с удивлением.

— Ты любишь кофе?

Я закивала в надежде на понимание.

— Знаешь, в другой ситуации я б сказала, что рано тебе его пить, но сейчас тебе и правда нужно взбодриться. Только я сварю некрепкий и добавлю молока, договорились?

— Ну конечно да!

Как мало для счастья нужно! Всего лишь чашечка кофе, и побольше информации про «Курск», и чтоб дома все было хорошо. Нет, не так уж и мало…

Через пару минут я ощутила настоящий гастрономический оргазм и поняла, что вот она, кофейная зависимость. Или это только здесь, в Инкермане, все зависимости обостряются?

Допив, я позвонила домой — не терпелось узнать, нашлась ли Марина, но никто трубку не взял.

Освежившись в летнем душе, я оделась, взяла рюкзак и аккуратно положила в него ходатайство, написанное Тамарой Васильевной еще вчера. Надо попрощаться с Таней, сегодня мы уже не увидимся.

Я приоткрыла дверь в спальню. Она спала, подергиваясь во сне — наверное, температуру удалось сбить. Не стоит ее будить. Я уже обулась, как меня окликнула Танина бабушка.

— Алена, мне в аптеку надо, купить лекарства Тане. Давай вместе пойдем — нам по пути. Только переоденусь.

Я даже обрадовалась, вместе веселее, в одиночестве меня бы снова сжирали мысли. Пока я ждала бабушку, подумала, что все же нужно пообщаться с торговцем арбузами. Отрезав половину, я упаковала ее в пакет и взяла с собой. Попрошу, чтобы проверил на нитраты, может и правда не знает, что продает. Он же их сам где-то купил, пусть предъявит претензии, если я окажусь права.

Тамара Васильевна вышла в симпатичном платье в пол. Все же она красотка для своих лет! Я взглянула на часы — успеваю, даже если пойдем неспеша. Тамара Васильевна всю дорогу рассказывала мне о войне. Их семье повезло — никто не погиб, даже брат вернулся живым, дойдя до самого Берлина. Так, слушая, я подошла к месту, где Таня покупала арбуз. Оно пустовало. Видимо, местные отравились и изгнали злодея. Ну, значит, не судьба.

Аптека располагалась в пятиэтажке, Тамара Васильевна купила энтеросгель и попросила ее подождать, она решила заглянуть на рынок, купить картошки. Интересно, который час, успеваю ли? Я посмотрела на часы, которые вчера купила: они остановились. Да что ж такое! Дерьмо китайское. Только купила…

Или дело не в часах, а просто время рядом с моей блудной душой с ума сходит? От этой мысли стало холодно.

— Который час? — спросила я у Тамары Васильевны, вышедшей из аптеки.