Анна Чарова – Миллениум. Часть 2 (страница 18)

— Можно мне, пожалуйста, вон ту, с сокровищами, –обратилась я к сотруднице «Укрпошты», протягивая ей деньги.

Она разложила передо мной стопку билетов и попросила выбрать. «Ну и где ты, Болван? Помогать будешь?»

Болван молчал. Сосредоточившись, что мне очень нужно, и необязательно большой выигрыш, десяти гривен достаточно, я провела рукой над лотереями. Ничего не почувствовала.

— Давай скорее, — проговорили за спиной, я вытянула один билет из середины и принялась стирать монеткой игровое поле. Двадцать гривен, еще двадцать гривен…

Глава 9

Ваше благородие, госпожа Удача

Осталось последнее число, но я так разволновалась, что уронила монетку. Подняла, застыла. Загадала, что, если выиграю хоть что-то, все у меня получится, письма надут адресатов, подлодку вернут, и Эд вернется домой живым.

Потому результат казался мне особенно важным.

Не десять, а двадцать гривен!

Не может быть, чтобы я — и что-то выиграла просто так. Потому я зажмурилась, потерла веки, открыла глаза… Да! Хотелось прыгать, всех обнимать и кричать, но я сдерживалась… А, собственно, зачем? Зачем прятать чувства, что в них плохого? И впервые я сделала то, чего не делала никогда в жизни, закричала:

— Да-а-а! Да! Да! Да! — И проскакала по почте козой, смеясь и чуть не плача от счастья.

Они вернутся! Все сто восемнадцать человек!

Но главное — люди. Все, кто был в помещении, смотрели на меня и улыбались, радовались за меня!

Я протянула пожилой кассирше билет.

— Вот, посмотрите. Я выиграла? — пока не верила своему счастью я.

Женщина взяла билет, покрутила в руках и, не скрывая удивления, выдала:

— Ну надо же, везучая! За столько времени — ты первая. — Проговорила она, протягивая мне две десятигривенные бумажки.

— А можно мне поменьше номиналом? — Попросила я, вспомнив, что на рынке часто не бывает сдачи.

По-доброму улыбаясь, кассирша разбила одну десятку пятью купюрами по две гривны.

До закрытия рынка оставалось полтора часа. Запрыгнув в первую попавшуюся маршрутку, идущую в сторону Пятого километра, я пробралась в самый конец и села у окна. Как же здорово! Меня больше грел не сам выигрыш, а то, что я загадала. Все будет хорошо, все спасутся.

Мы шли без остановок, потому что мест уже не было даже стоячих, и водитель останавливался только по требованию.

Я сегодня молодец — сам себя не похвалишь, никто не похвалит. Столько всего успела, еще и денег заработала. Периодически всплывали мысли про Марину, но положительные эмоции забивали тревожный фон.

Вот и конечная. Я подождала, пока все выйдут, хотя, со стороны процесс высадки пассажиров, наверно, больше походил на роды морского конька, когда одновременно он выбрасывает в мир несколько десятков детенышей. Вспомнила, что оплата тут при выходе, протянула две гривны, получила сдачу и, сжав мелочь в горсти, огляделась и оробела, ощутив себя в бурлящем котле.

Рынок грохотал, многоголосо переговаривался, гудел, гремел музыкой. Люди шли сплошным потоком. И пришлось посторониться, дезориентированная, я пока не понимала, куда идти. Ну-ка, память прошлого, включайся!

Рынок располагался прямо на конечной и был разделен на несколько частей. С одной стороны дороги раскинулся овощной оптово-розничный рынок. Сюда свозили овощи со всего Крыма, но основные поставщики были из Херсона. Местные их ненавидели за демпинг… Хотя где местные кого-то любят? Человек территориален, ему свойственно оберегать место своего обитания от чужаков, а внутривидовая борьба за выживание самая жесткая. В Симферополе с херсонцами боролись крымские татары, которым сходили с рук и драки, и потасовки.

Мне нужен был вещевой рынок «Южный», в народе величаемый Тучей или Толчком. Он растянулся на противоположной от овощного стороне, а рынок «секонд хэнда» только зарождался и был в самом конце, между железным забором, ограждающим Тучу, и бетонным детской горбольницы, именуемой Комплексом.

Пройдя через торговые ряды, заполненные турецким шмотьем, я обогнула забор. Вот он, «сэконд». Асфальта нет, пыльная грунтовка, местами присыпанная гравием, продавцы располагались прямо на земле. Зато плата за место символическая, соответственно, вещи копеечные. Кто-то аккуратно выкладывал их поштучно на простыни, кто-то даже соорудил что-то вроде вешалок и развесил все выглаженное и по цветам. Самым козырным было место у бетонного забора, отделяющего рынок от Комплекса. Его использовали как витрину, обвешивая одеждой. Кто не успел, раскладывал на трубах, тянущихся вдоль забора, а кто-то вываливал товар на раскладушки или клеенки одной большой кучей.

Сначала я решила оббежать все ряды и прицениться. Денег у меня было немного, потому нужно экономить, хотелось еще оставить немного на карманные расходы. Я двинулась вдоль стены, рассматривая платья, юбки, джинсы, шорты, платки, шляпки. Глаза разбегались!

Я и раньше хаживала на «Секонд». И кто бы мог подумать, что это я начну делать на Кипре. А что мне оставалось, когда все деньги уходили на штрафы мужа за пьяную езду? Там «сэконды» назывались «чарити шоп» — благотворительные магазины. Их держали чаще всего англичане, и в них за копейки продавалось все — от посуды и одежды, до техники и мебели.

Здесь в основном торговали только обувью и одеждой.

Надо собрать все свои хотелки в кучу и понять, что именно мне нужно. Платья — безусловно, пара шорт и футболок. Если повезет, то найду нормальные брюки или юбку в школу.

Пробежавшись по основному ряду, я сделала вывод, что он — дорогой. Уже выходя из него, я уронила взгляд на куртку-косуху, висящую на трубе. И поняла, что влюбилась! Я подошла ближе, потрогала кожу — очень хорошая выделка, вещь явно не из дешевых. Но меня зацепило другое — у этой куртки была душа. Она словно впитала в себя свободу улиц и дыхание ветра. На сгибах рукавов и вдоль молнии виднелись легкие потертости, но они ее не портили, а, наоборот, придавали шарм.

Я остановилась рядом и стала искать глазами продавца. Немного в стороне на раскладном стульчике грустно сидела закутанная в платок пожилая женщина, расправляя пакет, который никак не хотел принимать нужную форму.

— Простите, это ваше? — обратилась я к ней.

Она устало подняла на меня глаза и кивнула. Я была ей неинтересна, потому как обычно дети моего возраста ходят в такие места с родителями, а значит, я точно ничего у нее не куплю.

— А сколько стоит? — поинтересовалась я, проверяя застежку.

— Прошу десять гривен, — все также глядя в сторону, ответила женщина.

Это ж копейки за такую вещь! Ей цена долларов двести! Уведут, точно уведут! Но, если я сейчас ее куплю, у меня может не хватить на то, что действительно нужно. А так хочется! Я вцепилась в ее рукав, словно боялась, что ее прямо сейчас кто-то заберет. Моя прелесть! Но здравый смысл, все же победил.

— А вы долго еще тут будете?

— С часик посижу.

Я прочитала ее мысли: «Ну, кто бы сомневался? Ходят, дергают по пустякам». Она сложила пакет в трубочку и сжала в руке.

Я, мысленно попрощавшись с курткой своей мечты, побрела в ту часть рынка, где проводили распродажи. Все вещи сваливались в кучу, и народ перебирал их, вытаскивая то, что приглянулось. Обычно в конце дня там уже нечего было ловить. Но меня спасал мой размер — на худышек вещи всегда оставались.

— Подходим! Распродажа! «Две вещи на гривну!» —голосила кругленькая торговка, подзывая к необъятной куче. — Налетай, подешевело! Дешевле грибов!

Я ушам своим не поверила.

— Сколько-сколько?

Но заметила табличку «1+1 = 1»

Я подошла к раскорячившейся от тяжести раскладушке. Рядом неспеша копалась женщина, пытаясь достать вещь двумя пальцами, словно из помойки. И что она тут забыла? Сейчас покажу, как надо.

Я встала посередине и зарылась в недра вещевой кучи. Женщина отошла в сторону, внимательно наблюдая за тем, как я достаю вещи одну за другой и складываю рядом стопкой. И вот я нащупала что-то плотное, потянула — показалась джинсовая штанина. Клюет! Подсекай!

Рывок — и в моих руках джинсы-клеш с широким поясом и шнуровкой по бокам. Ох, как я их хотела в прошлом! Но мать говорила, что это — уродство. Марина такие купила на деньги, подаренные на день рождения, но мне носить не давала, боялась, что я посажу на них пятно.

Я приложила джинсы к себе — идеально! И длина в самый раз, даже подшивать не нужно. Так, первый улов есть, роем дальше. Будто мышкующая лиса — в сугроб, я зарылась в кучу. Во все стороны полетели платья бабушкиных фасонов «прощай, молодость», растянутые свитера и заляпанные или рваные футболки. Но я не теряла надежды.

И вот в мешанине мелькнуло что-то коралловое. Переложив еще несколько вещей, я добралась до влекущей меня ткани. Это было платье. Милое короткое платьице из натурального шелка. Проверив на свет, нет ли на нем изъянов, я обнаружила бирку и отложила его к джинсам. Женщина за моей спиной продолжала наблюдать за моей охотой, изредка подбирая вещи, которые я доставала.

Время поджимало, нужно было успеть затариться до закрытия.

В этой же куче мне удалось найти пару шорт, футболку с фламинго на тропическом фоне, топик с голой спиной, на резинках, и оранжевый декольтированный сарафан для Танюши, который выгодно подчеркнет ее не по годам развитую грудь. Всего вышло семь вещей, до четырех гривен не хватало одной. Женщина-продавец склонилась перед моей целеустремленностью и сарафан отдала в подарок. Итого целый пакет вещей за три гривны!