Анна Богинская – Жить жизнь (страница 66)

Анна улыбнулась: слово-то какое подобрал — «величие».

— Поверь, если бы я без тебя не могла справиться, я бы сказала.

— Ты знаешь, я давно уже понял, что ты со всем можешь справиться сама.

— Да, могу, но часто не хочу. Если я что-то не хочу или не могу, я говорю об этом прямо.

Женя вздохнул.

— Скажи хоть, что за операция.

— Пока диагноз — фиброаденома молочной железы. Гистология покажет точно.

— Что такое фиброаденома?

— Опухоль. — Женины глаза расширились от ужаса. — Врач сказал, что по виду это не онкология, — успокоила она. — Но исследование все равно нужно сделать. Я уверена, что все хорошо.

— И все-таки я считаю, что ты должна была мне сказать!

— Расскажи лучше, как Сингапур, — Анна не хотела продолжать эту тему.

— Богинская, место фантастическое! Тебе обязательно нужно туда полететь, ты должна это увидеть.

Женя восторженно рассказывал о чистоте, приведшей его в изумление, о парках, о набережной, о лазерном шоу, об отеле, в котором он жил, с бассейном на крыше и шикарным видом на город. Каждое слово его рассказа наполнено восхищением.

Анна слушала и неожиданно для себя поняла, что, общаясь с Женей, никогда не испытывала ни недоверия к сказанному, ни напряжения от непонимания, ни беспокойства от бессмысленного ожидания, ни чувства неуверенности в себе, ни разочарования. Что, в отличие от Матвея, рядом с ним она чувствовала себя спокойно и уверенно, а потому расслабленно. Она вспомнила рекомендацию Виталика. И, даже произнеся про себя «Не верю», продолжала верить Жене. Анна улыбнулась: она прочувствовала, как работает эта техника.

Время в дороге пролетело незаметно. Анна знала это место, но никогда не бывала здесь. Ресторан располагался в сосновом лесу: живописные аллеи, изысканные скульптуры и фонтаны, просторная терраса, круглые столы, покрытые белоснежными скатертями, зеленые бархатные диваны, и над всем этим — утренняя прохлада. Анне всегда нравились именно такие рестораны: изысканные, с сочными видами.

Они расположились на террасе. Официант неспешно принял заказ. Женя продолжал рассказывать о своей поездке, но уже об успехах в бизнесе. Анна задавала множество вопросов, интересуясь подробностями, — бессознательно пытаясь отодвинуть время «запланированного» разговора. Официант принес тарелки с сырниками и блинчиками, начинки которых наиболее соответствовали завтраку.

— Вернемся к тебе, — сказал Женя. — Я, кстати, обещал выходные в Венеции. Хотел сказать, что помню об этом. — И неожиданно для Анны спросил: — Когда швы снимают?

— Обычно через десять дней.

Анна ощутила волнение, напоминавшее оцепенение, — волнение от осознания того, что через некоторое время ты будешь вынуждена сказать что-то, что может ранить собеседника.

— Женя, ты слишком мало знаешь обо мне.

Он задорно рассмеялся:

— Не думаю, что ты сможешь меня удивить!

— Я боюсь тебя не удивить, а разочаровать. — Женя смотрел на нее, ожидая продолжения. — Я не смогу поехать с тобой в Венецию.

— Почему?

Анна молчала: ей требовалось время, чтобы подобрать слова.

— Потому что я знаю: ты ожидаешь от меня развития наших отношений. — Она снова замолчала: понадобилось все ее мужество, чтобы остаться честной. И тихо добавила: — А я не могу.

— Почему?

— Потому что я не могу сказать тебе да. Я могу использовать тысячи слов, чтобы прикрыть ими свое нет. Чтобы продолжать держать тебя в ожидании. Но это нечестно. Я не хочу поступать так. Лучше быть для тебя честным другом, чем ложной, а на самом деле лживой надеждой.

— Почему?

— Ты хочешь знать правду? — Он уверенно кивнул. — Ты понимаешь, что она может тебе не понравиться? — Он снова кивнул. Анна собралась с духом. — Я не хочу лечить тебя избитыми фразами типа «Ты самый лучший, но…». Это кажется мне глупым. Отвечу тебе честно: я не могу.

Анна замолчала на несколько секунд и открыто посмотрела ему в глаза — она чувствовала, как с каждым словом ей становится легче. Мужество нужно, чтобы начать, но честность придает сил — в отличие от лжи, которая отнимает больше энергии, чем полученный от нее результат.

— На самом деле исключительно по одной причине: мне нужно разобраться в себе. И пока я не разобралась, обещать или начинать будет неправдой, а «неправда» — слово, которое люди придумали, чтобы замаскировать ложь. Я не могу, потому что у меня есть чувства к другому мужчине. И пока я в них не разберусь, нет смысла начинать.

Женя молчал. Анна не видела на его лице удивления или разочарования — скорее озадаченность. Он перевел взгляд на лес и несколько минут пристально что-то разглядывал. Затем резко встал и вышел из-за стола. Анна посмотрела ему вслед. Она не стала останавливать, уважая его решение уйти: возможно, чтобы принять, а может, чтобы уехать.

В душе Анны разразился ливень, оттого что ей пришлось сказать ему это. Мужчине, в котором слишком много хорошего, чтобы разочаровывать его: он этого не заслужил. Он заслуживал другого. Она переживала за него, она переживала за себя, она переживала за них. Но лгать не могла. Ложь в начале отношений рождает недоверие навсегда. Она знала, что цинизм эффективен на коротких дистанциях и разрушителен на длинных. Анна взглянула на зеленый лес, на солнечные лучи, проникавшие сквозь хвою. Она вглядывалась в жизнь, и, несмотря на то что Женя ушел, с каждым вдохом ей становилось легче. Она чувствовала освобождение.

— Принесите нам бутылку шампанского! — услышала она его голос. Анна повернула голову. Он вернулся за столик и сел на диван рядом с ней. Она смотрела на него, пытаясь понять его настроение. Женя был спокоен, но молчал. Анна не выдержала.

— Ты злишься на меня? — тихим голосом задала она любимый вопрос Матвея. — Вернее, не так: ты разочарован? — задала она уже свой вопрос.

Женя посмотрел на нее удивленно.

— Из-за чего, Богинская? Ты мне ничего не обещала. — Он взял ее за руку и продолжил: — Наоборот, я восхитился тобой. Я могу злиться только на себя за то, что так надолго оставил тебя одну, — он обнял ее. — Перестань! Я привез тебе подарок из Сингапура! — с широкой улыбкой заявил он.

Женя протянул ей фирменный бумажный пакет. Чтобы понять, что это, даже не нужно читать: пакет слишком известного цвета, цвета «Тиффани». Видимо, он ходил за ним в машину.

— Женя, я не могу это принять!

— Почему? — искренне удивился он.

— Это слишком дорого, — смущаясь, ответила она.

— Я могу себе позволить.

Анна смотрела ему в глаза и отрицательно качала головой. Официант принес два бокала и подставку с ведерком, в котором стояла бутылка. Женя движением руки показал, чтобы тот налил. Он бросил на Анну взгляд, в котором смешались непонимание, удивление, обескураженность, и все это было приправлено восхищением.

— Богинская, ты мне очень помогла! — подавая бокал, сказал он. Теперь пришел ее черед выразить непонимание.

— Ты поддержала меня, — пояснил Женя. — Ты вдохновила меня. Ты помогла мне поверить в себя. А за совет про китайцев я еще остаюсь тебе должен. — Он притянул ее к себе и тихо сказал: — Но самое главное — ты показала своим примером, что в этом мире еще остались женщины с правильными ценностями. — Анна чувствовала, что он вдыхает ее аромат. — Ань, ну открывай уже! — взмолился Женя. — Я три дня не мог выбрать! Мне же интересно, угадал я или нет.

Анна смотрела на него — сегодня она и без того уже наговорила ему разного, чтобы еще действовать на нервы своим несогласием. Она улыбнулась и кивнула. Женя обрадованно вручил пакет. В коробочке фирменного цвета, перевязанной белой лентой, лежали серьги.

— Спасибо! — Ей понравились эти серьги — скромная роскошь: именно то, что она ценила в украшениях. — Они очень, очень, очень красивые! Хочу надеть.

Она уже снимала свои. Женя искренне радовался. Если бы он был ее мужчиной, она могла бы сказать ему еще тысячу слов благодарности, но он им не был, а следовательно, каждое слово дало бы лишнюю информацию для размышлений, которую он превратил бы в надежду.

Анна надела серьги. Женя довольно улыбался.

— Мне идет?

— Я рад, что тебе нравится. За тебя, Богинская!

— За тебя! — эхом отозвалась она.

Анна лежала на диване в гостиной. Она не провела день в бесполезном ожидании приезда Матвея, что искренне радовало. Встреча с Женей зарядила позитивными эмоциями, а его забота, внимание и участие наполнили спокойствием.

Она вспоминала разговор с Матвеем в 19:15. Он сообщил, что стоит в пробке на въезде в город, и это уже вызвало сомнение. Но уверил: будет скоро. Анна сказала, что ждет, считая минуты. Если бы это выражение не было фигуральным, она насчитала бы уже двести сорок минут — часы показывали 23:15. Она знала, что он приедет: перевязка. Анна улыбалась. Ее искренне веселила эта ситуация. В ней даже пробудился некий азарт. Она чувствовала себя озорной девчонкой, которой безгранично любопытно: когда же… Но больше всего нтриговало, что он при этом скажет. Кроме того, она намеревалась выполнить обещание, данное Виталику. Интересно, как она будет воспринимать Матвея через призму «Не верю».

В дверь постучали.

— Заходи! — радостно сказала она, впуская его.

Громко вздохнув, Матвей перешагнул порог квартиры. Напряжение бросалось в глаза. Он быстро поцеловал ее в щеку. Казалось, он нервничает.

Анна улыбнулась:

— Дорогая, ты у меня такая умная! Придумай что-нибудь сама.