Анна Богинская – Жить жизнь (страница 26)

— Поехали к воде. Погуляем по набережной, — утвердительно сказала она.

Анна очень любила Киев летом. Цветущий, он становился еще красивее, чем обычно. Этот город обладал неповторимой энергией, двенадцать лет назад пленившей ее. Однажды она приехала сюда на несколько дней — и осталась на долгие годы. Она преклонялась перед его красотой и величием. И за это он принял ее. Он стал ее домом. Киев научил ее многому. Он превратил ее из девочки в женщину.

Они гуляли по набережной. Солнце уходило за горизонт. Матвей держал ее за руку. Анна смущалась. Для нее это давно забытое ощущение — смущаться в обществе мужчины. Она опять ловила себя на мысли, что он разбудил в ней какие-то дремавшие эмоции. А может, даже разбудил чувства, которых она не испытывала никогда.

— Ты очень взбудораженная приехала, — констатировал Матвей. — Что-то случилось?

— Да много всего случилось после того, как я завезла тебя в клинику, — перед глазами пронеслись воспоминания о Гале, и о Тусе, и о работе. — День такой сумбурный, странный такой понедельник. — Он смотрел на нее вопросительно. — Я стараюсь не работать по понедельникам, — пояснила она. — Давно поняла, что это не мой день. Была очень важная встреча. — Он посмотрел заинтересованно. — Предлагают контракт в другой компании. И решение может изменить мою жизнь кардинально.

— Расскажи, — тихо попросил Матвей.

«Неужели его интересует моя реальность?» Для Анны это неожиданный поворот: Матвей впервые начал интересоваться ею. Обычно мужчин интересует не работа, а личная жизнь. «Может, я просто привыкла к другой возрастной группе?» — Анна поймала себя на том, что все чаще использует возраст Матвея как оправдание его реакций.

— А что тут рассказывать? Контракт очень выгодный. Мне предлагают пятьдесят тысяч долларов. Сразу. Только есть много но.

Она назвала сумму, специально сократив, чтобы выглядеть в его глазах проще. В остальном же честно перечислила все аргументы, основываясь на своих знаниях и опыте маркетинга. Он слушал внимательно, вникая в каждое слово.

— Я не тот человек, который способен продавать то, во что не верит. Вот в чем проблема, — заключила она. — Хотя финансово это самое выгодное предложение в моей жизни. А ты что думаешь?

— Я, конечно, не специалист в твоем направлении, — начал он, — но мне кажется, что этот продукт намного хуже, чем тот, которым ты занимаешься сейчас, — он замолчал на пару секунд. — И потом, предлагая такие деньги, они обяжут тебя к определенным товарооборотам. Им же нужен результат! — он опять замолчал. — Это рабство на несколько лет. Отношения, дети, семья — как это будет?

Анна понимала, что это риторические вопросы, которые не требуют ответа. Его вопросы касались ее будущего. Осознанно или неосознанно, он определял приоритеты в ее жизни. И это поразило. Ее восхитило то, что он способен видеть дальше сиюминутной выгоды. Или, может, просто сумма не произвела на него впечатления?

Вторая сторона медали была еще приятнее ей как женщине. Он думал сейчас не о выгоде, а о том, будет ли у нее время для отношений. Его мысли поразили еще и оттого, что сегодня по пути на Подол она думала именно об этом. Она знала о своей работе намного больше и отчетливо понимала важность своего решения. И что этот контракт дает действительно большие деньги, но он заставит ее работать по двадцать часов в сутки на протяжении минимум двух лет. Она думала о том, что отношения со Стасом заточили ее совсем под другое. Что за последние несколько лет она стала слишком «домашней», чтобы пуститься в авантюру под названием «жизнь в самолете». Она это проходила.

Чувство, когда ты приезжаешь в город и ночью, просыпаясь в отеле, думаешь: «А где я сейчас?» И нажимаешь ноль на аппарате, стоящем рядом с кроватью в твоем номере, чтобы позвонить на ресепшен и убедиться, что права. Но чаще убеждаешься в том, что ошиблась. Нажав ноль, ты неожиданно для себя узнаешь, что находишься совсем не там. Таков опыт ее жизни, опыт ее становления. И может быть, сейчас настало время выйти на новые цифры, на другой уровень. Но Анну волновали не цифры в контракте, а то, к чему может привести ее решение.

Матвей продолжал рассуждать, но она уже слушала его невнимательно. Она думала о другом. О том, что нужно узнать больше о его прошлом.

— Поехали, я отвезу тебя в одно тайное место, — улыбнулась она.

Она хотела познать его. По поступкам человека в прошлом нельзя делать выводы о нем в настоящем: человек может измениться. Зато по реакции людей на его поступки в прошлом можно понять, на что он способен. Она точно знала, что реакция людей на поступки намного важнее, чем то, что рассказывает о себе сам человек.

Они ехали по вечернему Киеву. Ей захотелось включить музыку, в которой есть смысл.

— Как ты относишься к Лепсу? — спросила она.

— Мне он нравится.

Анна удивленно подняла бровь. Ее пристрастия к Лепсу почти никто не понимал: ни женщины, ни тем более мужчины. Стаса оно вообще злило. Он ревновал ее даже к Лепсу. Анна включила сборник, который записала сама.

Они двигались по набережной в сторону места, связанного с воспоминаниями о Стасе. Это не место с паутиной ощущений, как на Подоле. Это место с коконом воспоминаний. Место, не каждый метр, а каждый сантиметр которого напоминал о нем.

Именно это место она видела из окон квартиры, в которой жила со Стасом. Именно здесь он купался круглый год, здесь преподнес ей первый подарок. Жизнь внесла свои коррективы. Жизнь заставляла показать это место Матвею. Он даже представить не мог, что это значит для нее.

Анна умышленно ехала туда, чтобы понять, пришло ли время для изменений. Что будет для нее важнее там: кокон воспоминаний или Матвей? Она чувствовала, что сейчас перевернет страницу своей жизни под названием «Стас». Или не перевернет. Способен ли этот парень с ирокезом стать ее новой главой? Вот что она хотела понять.

Залив Днепра. Мало кто в Киеве знал заезд сюда. Сюда нельзя попасть просто так: это место должны показать. Машина подъехала почти к самой воде. Вдалеке виднелся подсвеченный Южный мост. В темной глади днепровских вод отсвечивал Киев. Анна нажала кнопку — и сиденья отклонились почти горизонтально.

Матвей молчал, вглядываясь в темноту вечернего Днепра: картина впечатляла. Они лежали — каждый на своем сиденье — и смотрели на воду. Но держались за руки, ощущая друг друга через прикосновение. Энергия, которая поселилась в машине, свет ночных огней Киева, место — все располагало к откровенности.

— Расскажи о своих отношениях, — спокойно попросила она, хотя внутри все горело: она видела отсюда окна квартиры, в которой они жили со Стасом, и воспоминания о прошлом жгли ее, как раскаленное железо.

— Что именно тебя интересует?

Анна мысленно улыбнулась: это классический уточняющий вопрос, который используют в переговорах, когда нужно быть откровенным, но не до конца. Это ее любимый, коронный вопрос в работе. Но она никак не ожидала услышать его от Матвея.

— Расскажи о своих серьезных отношениях, — тихо попросила она.

— У меня они были дважды. Одни — в студенчестве, на протяжении шести лет. Потом она вышла замуж и нарожала детей. Теперь мы друзья.

Матвей говорил спокойно, без эмоций — видимо, этот период жизни он завершил сам. Ему он безразличен. Это только часть его биографии. Биографии, которой каждый из нас обрастает к определенному возрасту.

— Другие длились два с половиной года, — его голос стал громче, и Анна поняла, что это он еще не отпустил.

— Как вы познакомились?

— Я приехал в Днепропетровск и искал квартиру. Она ее сдавала, — он непроизвольно сжал руку Анны. — Она нотариус, старше меня на шесть лет и с ребенком, — он замолчал.

Эти воспоминания явно ему неприятны — Анна чувствовала.

— Почему вы расстались?

— Однажды зимой я заболел. Она пришла с работы и говорит: «Пойди в гараж, разбери вещи». А у меня температура сорок. Я ей говорю, что болен. А она в ответ: «Тогда иди к себе, у меня ребенок в доме». При этом она прекрасно знала, что в квартире, где я жил, не работает отопление.

Волна негативных эмоций захлестывала его, он перешел на высокие ноты, рассказывая об этом. Анна наблюдала за ним. И поразилась его трансформации: всегда спокойный и веселый Матвей стал раненым зверем, в котором бурлил гнев и обида. Он отпустил ее руку и сел. Та женщина была для него тем же, чем Стас для нее. Боль воспоминаний, которые еще жгут. Разница в одном: Анна давно научилась прощать, а Матвей — нет. Его реакция кричала, что той женщине он ничего не простил.

— Я, конечно, не пошел к себе, поехал к другу. Но больше ей не звонил. А когда через две недели друг набрал ее, чтобы забрать мои вещи, она сказала, что выбросила их в мусорный бак. Представляешь, просто выкинула вещи — и все!

Анна внимательно смотрела на него. Еще три года назад она поверила бы в его историю, когда-то она была такой же наивной, как многие женщины, которые говорят: «Он такой хороший! А его бывшая — такая стерва!» Все изменилось. Теперь она точно знала, что женщины не могут вести себя так без причины. Его поступки провоцировали ее реакцию, ее отношение к нему.

— Ты изменял ей? — спросила Анна, пытаясь выяснить, на что могла так отреагировать женщина.

— Да, изменял! — громко заявил он. — Если об тебя все время вытирают ноги, ты пойдешь утверждаться «налево»! Я все для нее делал. Я пахал как лошадь, день и ночь! А ее ребенок делал все, чтобы помешать нашим отношениям!