Анна Богинская – Жить жизнь (страница 25)

— Аня, почему она курит в твоей квартире? — вместо приветствия возмутилась Туся. — Ты же бросила курить! Почему ты ей позволяешь? А она курит!

С возмущенным видом она подошла к окну на кухне и демонстративно открыла его настежь, впуская июльскую жару в прохладу кондиционера. Туся была борцом против курения. Она вообще боролась за идеалы. Гала продолжала спокойно выпускать сигаретный дым, совершенно не реагируя на Тусины эмоции. И быть может, кому-то такая встреча показалась бы началом битвы. Но только не им.

Туся с Галой не были ни подругами, ни даже приятельницами. Они были женщинами, которые безгранично любили Анну, и это их объединяло. А еще знание телефонных номеров друг друга, с помощью которых они связывались, чтобы найти Анну, когда та не отвечала.

Вошедшая обняла Галу, поцеловав ее в обе щеки, несмотря на дым. «А может, они все-таки стали приятельницами?» — подумала Анна и поймала на себе взгляд Туей.

— Ты анализы сегодня сдала? — тоном учительницы спросила та.

— Не-а, — честно ответила Анна. Туся посмотрела на нее недоуменно. Анна пояснила: — Понимаешь, когда сегодня утром я уминала свой обезжиренный творожок на глазах у своего оперирующего хирурга, ему почему-то не пришло в голову, что перед анализами есть нельзя. — Гала захохотала, а Анна улыбалась, глядя на озадаченную Туею.

Будучи высокоинтеллектуальной барышней, она точно поняла смысл сказанного. Она только не понимала, почему хирург ночевал у Анны. Но в этот момент Туся почему-то смотрела не на Анну — она смотрела на Галу, и в ее взгляде читался вопрос. Похоже, они с Галой все же стали подругами.

— Да, ее оперирующий хирург ночевал у нее сегодня — в спальне! — уточнила Гала, театрально указав пальцем на дверь комнаты. Туся глядела на Галу, как кобра на дудочку, не отрываясь. — Да, и наша Аннет влюбилась в него по полной, хотя они еще даже сексом не занимались, — проворковала Гала. — Да, Туся, я тоже не понимаю как. Но вот так! — компенсируя некоторую путаность своих слов выразительной мимикой, заключила она.

— А Женя? — поинтересовалась Туся, вопросительно уставившись на Галу.

Слово взяла Анна, так как подруга ничего об этом не знала:

— Женя пишет СМС, — улыбнулась она, вспомнив, от чего проснулся сегодня утром доктор. — А я ему отвечаю.

— Я уже припарковалась. Где ты? — спросила Анна.

— Этот твой голос… Каждый раз ему удивляюсь, — сказал Матвей. — Я стою на светофоре.

— Что ты видишь? — Она всегда задавала этот вопрос, если человек не ориентировался на местности.

— Вижу перед собой ресторан.

— Я поняла. Иду к тебе.

Она уже заметила его. Он стоял к ней спиной — с наушниками и модным ирокезом, уложенным парикмахером. Это не брутальный ирокез неформалов, а модная стрижка, когда виски выстрижены короче, а волосы в центре приведены в беспорядок, — тренд этого лета. Анна посмотрела на себя. Он опять был подростком — с ирокезом, в узких джинсах. Она же пришла в длинном платье, прямо с деловой встречи. Важной деловой встречи.

Она видела его, идя от парковки, но он еще не видел ее. И у нее оказалось несколько секунд, чтобы понаблюдать. Анна не понимала его. В начале пути своего становления она не позволяла себе ничего, кроме одежды в классическом стиле: люди оценивают, как ты выглядишь. Перед ее мысленным взором промелькнуло то время. Тогда она ходила исключительно в деловых костюмах. Он же был в узких джинсах, черной футболке, с ирокезом на голове. Анна смотрела на него и думала: доверила бы она ему свое тело, если бы не чувство влюбленности? Скорее всего, нет.

— Обещай, что ты не будешь опять надо мной смеяться, — серьезно сказала она по телефону и пояснила: — Я в длинном платье. И я тебя вижу!

— А я тебя — нет, — ответил он и развернулся на сто восемьдесят градусов. — Теперь уже вижу, — он отключил наушники, подошел к ней и поцеловал в щеку.

— Ты постригся?

— Ага. Ну, куда пойдем? Я здесь ничего не знаю.

— Пойдем в одно красивое место. Тут недалеко, один квартал.

Они шли по центральной улице Подола. Мало кто знает, что это единственная улица в Киеве, на которой не растет ни одно дерево. Анна не любила этот район. У Стаса здесь был офис. Практически каждый метр хранил воспоминания о нем, сейчас эти воспоминания еще давили. Здесь проходили их первые свидания, здесь они встречались во время его работы и после или же по каким-то важным поводам. Годовщины, дни рождения его друзей. И заявление в ЗАГС они тоже подавали здесь. Практически каждая улица Подола пронизана воспоминаниями. Воспоминания как паутина, которую ты не всегда видишь, но всегда чувствуешь. Она не любила эти места до Стаса и еще больше — после него. Уже во второй раз она отметила для себя, что Матвея тянет сюда, а ее это место отталкивает. Поэтому она вела его в один из немногих ресторанов, где они со Стасом не были.

Спокойный июльский вечер, нежный и романтичный, окутывал теплом. Матвей посмотрел на Анну:

— Что за манера носить «буддистские» платья, когда такие красивые ноги? — Она промолчала. — Когда-нибудь я возьму скальпель и обрежу все твои длинные платья!

Платье действительно длинное — и очень красивое, в ее понимании. Одно из последних в коллекции. Цвета яркой зелени в сочетании с фиолетовым. Длинное зеленое платье, по которому от талии до спины шли воланы: зеленые вверху, фиолетовые внизу. Фиолетовыми были и карманы, проглядывавшие из глубины, пуговицы и строчка. Кроме того, лиф платья расстегивался, открывая, что внутри оно тоже фиолетовое. Такова была задумка Анны: снаружи — ярко-зеленое, внутри — фиолетовое. Это платье, как никакое другое из гардероба, отражало ее состояние: наружный зеленый указывал на жизнь в самом ярком своем проявлении, внутренний фиолетовый говорил о мудрости и знаниях. Но все это нужно уметь понять. Она гордилась этим платьем.

Анна подумала, что Матвею не нравится не само платье, а его длина. Сейчас она объяснила себе его замечание так. Хотя ей стало не по себе. Вроде ничего плохого не сказал, напротив, сделал комплимент ее ногам, а осадок остался. В этом весь Матвей!

Они зашли в ресторан. Летняя терраса была просторной и белой, а потому — светлой. Их пара выглядела странно. Такие женщины, как она, чаще заходят не в компании мужчин с ирокезами, в узких джинсах, а в обществе классически одетых спутников. У нее мелькнула мысль, что с Женей никогда не возникло бы подобного диссонанса. И со Стасом, и с другими. Может, опять сказывался возраст Матвея?

Они заказали кофе.

— Я отойду на пару минут, — сказала Анна.

Возвращаясь из дамской комнаты, она выбрала дорогу через улицу — так быстрее пройти на летнюю террасу. Когда поднималась по ступенькам, высокий шатен, «дресс-кодом» напоминающий Женю, улыбаясь, сказал ей:

— У вас очень красивое платье — и очень необычное.

— Спасибо, — ответила она, понимая, что Матвей, скорее всего, слышит его слова.

— За что спасибо? Это вам спасибо, — улыбнулся незнакомец. — Сейчас редко встретишь девушку, которая понимает, как нужно одеваться, — продолжал восхищаться он ее образом.

Анна ответила благодарной улыбкой. Медленным уверенным шагом она шла к столику, за которым ее ждали Матвей и кофе.

— «Буддистское платье», говорите, Матвей Анатольевич? А мужчине вот нравится, — поддела она Матвея, не сдержавшись.

— Может, тебе с ним кофе попить? — холодно отрезал он.

Ей не понравился его тон, но понравилась реакция. В нем пробуждалась мужская самость или по крайней мере ее первые признаки.

Анна села рядом. Ей стало неинтересно и неуютно в этом ресторане, как-то бесцельно. Хотелось движения. Или, может, это Подол заставлял ее ехать куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

— Надоели эти рестораны и кофе, — чуть капризно сказала она. — Может, уйдем отсюда, покатаемся?

— Угу, — ответил он и движением руки попросил счет.

Они шли по старой улице, на которой нет деревьев, но есть неповторимое очарование. Анна знала все самые модные местные рестораны, но никогда не ходила здесь пешком. Стас имел манеру парковать машину в метре от входа. С Матвеем все по-другому. С ним для нее здесь появилась романтика, как тогда, на первом свидании, когда они стояли под аркой и ждали, когда закончится ливень. Они всего лишь направлялись к машине, но Анна вдыхала вкус жизни. Она не могла объяснить это Матвею — скорее всего, он не понял бы. Она чувствовала то, что сложно объяснить словами, то, что можно понять, только пережив. Пережив события, благодаря которым начинаешь ценить такие моменты. Мгновения, в которые ощущаешь запах, вкус, цвет, звук иначе. Мгновения, в которые ты ясно осознаешь, что значит жить. В которые ты замираешь в созерцании. Звучит глухо, но понять, что значит жить, помогает смерть.

— Знаешь, смотрю на тебя — и ты напоминаешь мне героиню из фильма «Завтрак у Тиффани», — многозначительно сказал Матвей.

— Ты опять будешь смеяться, но я не смотрела этот фильм, — честно призналась Анна.

— Не смотрела? — удивленно спросил он. — Обязательно посмотри! Это точно про тебя! Главная героиня, как и ты, днем ходила в вечерних платьях.

Анна засмеялась. Они уже подходили к машине.

— Знаешь, чем длинное платье отличается от вечернего? — шутливо спросила она. Матвей молчал. — Отсутствием каблуков. Ну что, куда поедем?

— Куда скажешь.