Анна Бигси – Личная война офицера Сурова (страница 9)

— Делать буду так же.

Молчит. Секунду, другую. Потом кивает.

— Посмотрим, — повторяет свою любимую фразу и выходит.

Остаюсь один. Смотрю в окно. В голове прокручивается разговор. Ничего необычного. Типичная встреча нового начальника со старым коллективом. Пассивное сопротивление, обида, попытка продавить. Я такое видел десятки раз. В армии это решается быстрее и жестче, в гражданской медицине — тоньше, но суть та же.

Достаю телефон. Сообщений нет. Ни от кого. И это хорошо.

В коридоре шум. Голоса, шаги, возня. Открывается дверь, влетает медсестра, все та же Ольга, запыхавшаяся, с красными пятнами на щеках.

— Иван Олегович! Там это... В смотровую вас зовут. Срочно! Ой… — замирает, увидев меня, будто приведение.

— Что случилось?

— Пациентка особенная. — Она мнется, понижает голос. — Блатная. Просили лично заведующего…

Встаю. Блатная. Особенная. Важная. Знакомые категории. В армии такие тоже были: жены начальников, дочери генералов. С ними всегда отдельная история. И отдельная головная боль.

Выхожу в коридор и вижу Кравцова, спешащего к смотровой.

— Иван Олегович, — окликаю его.

Он оборачивается и чуть прищуривается, ожидая подвох.

— Я сам.

— Но там...

— Я сказал — сам. Раз уж зовут заведующего, значит, пойду я.

ИО смотрит с раздражением, но спорить не решается. Отступает в сторону, пропускает.

Прихрамывая, иду по коридору, расставляя все точки. Получилось с корабля на бал, так даже лучше. Сразу окунуться в работу. Запах хлорки и лекарств витает в воздухе. Все знакомо до мелочей, до спазма в горле. Но внезапно ощущаю, что что-то не так.

Чувство, которое не объяснить словами. Оно приходит внезапно, холодком по позвоночнику. Внутренний радар, натренированный годами, подает сигнал: «Внимание». Останавливаюсь перед дверью смотровой. За дверью тишина, но я слышу в ней что-то еще.

Хмурюсь и толкаю дверь. В смотровой светло. Окно во всю стену, кушетка, столик с инструментами, ширма в углу. У окна, спиной ко мне, стоит женщина. Стройная, в светлых джинсах и черной кофте до середины бедра, волосы собраны в небрежный пучок.

Она оборачивается на звук шагов, и я замираю.

Зеленые глаза. Чуть раскосые. Обрамленные темными ресницами. Губы, которые я целовал еще недавно. Лицо, которое снилось мне эту ночь.

Юля. Она смотрит на меня. В ее глазах шок. Абсолютный, ледяной, парализующий. Не ожидала, даже не предполагала.

Я тоже.

Тишина. Секунда. Две. Три.

Где-то за стеной сигналит машина. В коридоре смеются медсестры. А здесь вакуум, в котором нет ничего, кроме нас двоих и вопроса, повисшего в воздухе.

Как?

Глава 10. Глеб

— Ты?!

Слово с ее губ вылетает раньше, чем она успевает его поймать. Оно повисает в воздухе между нами, тяжелое, как свинец.

В груди все скручивается в бараний рог, и затапливает адская смесь из злости, облегчения и еще чего-то, чему нет названия.

— Думала, не найду? — усмехаюсь язвительно, пуская пыль в глаза.

Голос звучит ровно, но внутри все дрожит от желания высказаться. И мне есть, что сказать. Но не здесь.

— Зачем тебе?

Ответить не успеваю. Дверь неожиданно открывается и входит медсестра. Черт, я уже забыл, что на приеме должен быть не один.

— Я с вами, — выдавливает из себя улыбку.

— Как вас зовут? — спрашиваю у медсестры, а смотрю на Юлю.

— Вероника, — отвечает медсестра

Юля молчит и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. В них застыл ужас. Абсолютный, ледяной, парализующий. И боится она не меня, а того, что я могу ее разрушить. Одним неосторожным словом… Но я не выдам ее, сначала нужно разобраться.

— Станислава Валерьевна, — медсестра садится за стол и открывает карту. — Снова к нам?

Плечи расправляются, лицо принимает вежливое выражение. Маска. Она снова надела маску.

— Здравствуйте, Вероника, — отвечает та. Голос чуть дрожит, но она справляется. — Да, небольшой ушиб… решила показаться.

Вот как… Станислава… Подходит.

— Проходите за ширму, — Вероника строчит что-то. — Глеб Михайлович вас сейчас осмотрит.

— А где Кравцов? — спрашивает уже Станислава. В голосе напряжение, почти паника. — Я записывалась к Кравцову.

— Кравцов занят, — говорю спокойно. — К вашим услугам я — Глеб Михайлович Суров. Новый заведующий отделением.

Возникает неловкая пауза.

— Вот как? — говорит Станислава тихо. — Я, пожалуй, пойду...

Разворачивается к двери.

— Само прошло? — бросаю резко.

Она замирает. Медленно поворачивается. Вскидывает бровь, тот самый жест, который я запомнил в поезде.

— Что, простите? — звучит резко, даже скорее дерзко.

— Вы пришли к врачу, — говорю ровно. — Значит, что-то беспокоит. А теперь собрались уходить, даже не показавшись.

— Не важно, — мнется она, кусая губы. — Я в другой раз.

— И все-таки, — настаиваю, не отводя взгляд. — Как я могу отпустить такую важную пациентку без осмотра?

Под кожей пылает. Хочется потребовать ответа. Жестко. Без свидетелей. Зачем? Почему? Какого черта? Но Станислава стоит и делает вид, что мы незнакомы. Абсолютно чужие люди.

Вероника переводит взгляд с меня на нее, ничего не понимает, но ручку держит наготове.

— Так что писать? — спрашивает.

Станислава молчит и смотрит на меня. Секунду, другую. Я вижу, как она просчитывает варианты. Уйти и привлечь еще больше внимания. Остаться и рискнуть. В ее глазах мелькает паника и застывает вопрос: «Ты что делаешь?». А я сам не знаю. Но во мне уже включился режим, который выключать поздно.

— Раздевайтесь, — говорю спокойно. — Вероника, запишите жалобы.

Станислава выбирает меньшее зло и проходит за ширму, я к раковине, мою руки. Тщательно, с мылом, как положено. Вода холодная, но кожу жжет. Натягиваю перчатки с характерным скрипом.

Медсестра строчит в карте, что-то спрашивает про давление, про аллергии. Стася отвечает механически, а сама не отрывает от меня глаз. Ждет подвоха.

Я не подаю вида. Ни взглядом, ни жестом. Мы чужие. Врач и пациентка. Первый раз видим друг друга.

Медленно, глядя мне в глаза, она расстегивает блузку. Пальцы чуть дрожат, но движения уверенные. Пуговица за пуговицей. Я сглатываю, едва не забывая, что мы не одни. Тонкая ткань соскальзывает с плеч. Под ней простой белый топ, никаких кружев…

Краем глаза замечаю на ребрах темное пятно. Кровоподтек. Свежий, большой. Пальцы сами сжимаются в кулаки.