Анна Бигси – Личная война офицера Сурова (страница 11)

— Станислава Валерьевна, — зову тихо. Никакой реакции. добавляю громче, официально. — Запишитесь на прием в регистратуре.

Она едва заметно кивает, но глаз не поднимает.

Позади слышу шаги Рамазана.

— Ну что, Сура, идешь? — спрашивает он. Смотрит мимо меня, на девушек. Взгляд цепкий, оценивающий. На Стасе задерживается на секунду дольше, чем на Веронике.

Я внутренне напрягаюсь.

— Идем, — говорю быстро. Возвращаю снимок Веронике. — Занесите ко мне в кабинет вместе с картой, я еще раз посмотрю.

И ухожу ничего не сказав, ничего не выяснив, даже не взглянув на Станиславу нормально.

На выходе из госпиталя Рамазан кладет руку мне на плечо.

— Как тебе девочка? — спрашивает вдруг.

Сердце пропускает удар, но не подаю виду.

— Какая?

— Ну там, с медсестрой. Пациентка твоя? — он кивает куда-то назад.

— Не рассматривал, — отвечаю максимально ровно. — На работе я работаю, Рама.

Он смеется. Громко, открыто, запрокидывая голову.

— Все такой же сухарь, Сура! Пятнадцать лет прошло, а ты не изменился. Ни баб, ни выпивки, одна служба.

— Была служба, — поправляю с ухмылкой. — Теперь работа.

Садимся в машину. Черный внедорожник с тонированными стеклами, водитель в костюме. Рамазан командует: «В «Нахичевань», Ахмед». Машина плавно трогается.

Ресторан оказывается уютным, с восточным колоритом. Нас проводят в отдельный кабинет, подают чай, фрукты, горячее. Рамазан заказывает коньяк, я отказываюсь.

— Не пьешь? — удивляется он.

— На работе, — напоминаю. — И обезболы сильные после ранения. Смешивать нельзя.

— Ранение? — он внимательно смотрит. — Сильно?

— Нормально. Заживет.

Рама кивает, наливает себе. Мы говорим. О том, о сем. Я рассказываю, что ушел в отставку и вернулся домой насовсем. Он говорит о себе: служба, женат, детей пока нет, никак не получается. Смеется, что жена пилит, требует наследника. Слишком все гладко и складно… Крохотный червячок сомнения появляется, но я безжалостно давлю его. Это же друг мой, брат практически!

— А ты? — спрашивает он. — Семья? Дети?

— Некогда было, — пожимаю плечами. — Да и не встретил ту самую.

— Встретишь еще, — друг поднимает бокал. — За встречу, Сура. Пятнадцать лет не шутка.

Чокаемся. Я чаем, он коньяком.

Разговор течет плавно, по-дружески. Рамазан рассказывает про общих знакомых, кто где, кто как. Я слушаю вполуха. Мысли там, в госпитале со Стасей.

— Вечером давай встретимся, — предлагает Рамазан. — Посидим нормально, без спешки. Я сегодня в городе, завтра уезжаю.

— Договорились, — киваю. — Вечером так вечером.

Он довольно улыбается. Мы еще немного говорим, потом друг смотрит на часы.

— Ладно, Сура, поехали обратно. А то загрузил я тебя, у тебя работа.

— Нормально, — отвечаю. — Рад был увидеть.

Машина довозит меня до госпиталя. Прощаемся, договариваемся созвониться вечером. Я захожу в проходную, поднимаюсь на этаж. Предчувствие странное, будто что-то не так.

Нога тянет. На спине выступает холодный пот. Хромая, прохожу по отделению, цепляя любопытные взгляды со всех сторон. Скрываюсь за дверью, скидываю куртку и буквально падаю на стул.

Стискиваю зубы от боли и давлю на мышцу на бедре пальцами. Перед глазами прыгают мушки, дышу глубоко и ровно. Надо сделать укол и отпустит.

Поднимаюсь и на последних волевых ковыляю к куртке. Достаю шприц, сажусь на стол и всаживаю иглу в бедро. Не успеваю выдохнуть, как дверь без стука распахивается.

— Ой, извините, — говорит Ольга растерянно. — А что это вы тут?

— Не ваше дело, — цежу сквозь зубы, выкидываю шприц в ведро и поднимаюсь на ногу. — Что вы хотели?

— Так главврач вас ждет…

— Иду, — выдыхаю я и скольжу взглядом по столешнице. — А где карта моей пациентки?

— Какой пациентки? — медсестра невинно хлопает ресницами.

— Станиславы Валерьевны.

— Не знаю такую, — пожимает она плечами.

— Еще раз. Где карта?

Глава 12. Глеб

Так и не добившись вразумительного ответа от Ольги, выхожу в коридор. Нога после укола отпускает. Голова работает четко. Карта исчезла. Так не бывает. Значит, ее убрали.

Кабинет главного врача на пятом этаже. Поднимаюсь пешком, считая ступени. Пятнадцать лет привычки считать шаги, дистанцию, время. Здесь это бессмысленно, но организм все равно делает.

Приемная. Секретарша, молоденькая девушка с идеальным маникюром, поднимает глаза.

— Вы к кому?

— Глеб Суров, к главному врачу.

Она оживает, нажимает кнопку селектора.

— Ирма Юрьевна, к вам Суров.

— Пусть заходит, — голос из динамика сухой и четкий.

Захожу.

Кабинет просторный, светлый. Стол у окна, стеллажи с папками, картины на стенах. За столом женщина лет пятидесяти, ухоженная, с идеальной осанкой. Темный костюм, очки в тонкой оправе, короткие волосы красиво уложены.

Главврач Ирма Юрьевна Погодина. Взгляд у нее цепкий, ледяной. Таким взглядом обычно оценивают, взвешивают, решают судьбы.

— Глеб Михайлович, — она поднимается, протягивает руку. — Рада познакомиться. Ирма Юрьевна.

Пожимаю. Рука сухая, прохладная, уверенная.

— Взаимно.

— Присаживайтесь, — кивает на стул напротив.

Сажусь. Она обходит стол, опускается в кресло. Смотрит изучающе.

— Как первый день? Осваиваетесь?

— Осваиваюсь, — киваю. — Спасибо за доверие.

— Не за что, — отмахивается. — Я надеюсь, мы сработаемся. У нас хороший коллектив, сложившийся. Главное не ломать то, что хорошо работает.