Анна Бигси – Личная война офицера Сурова (страница 13)

В аптеке тепло, пахнет лекарствами и чем-то сладковатым. Очереди нет, только женщина у витрины с косметикой. Подхожу к фармацевту, называю препарат. Пока она ищет, обвожу взглядом зал.

И замираю.

У дальней витрины, спиной ко мне, стоит Станислава. Узнаю по фигуре, по тому, как держит голову. На ней темное пальто, волосы распущены, падают на воротник.

Стася.

Она будто слышит и оборачивается.

Наши глаза встречаются. Она сразу смотрит на выход. Просчитывает траекторию.

— Ваш заказ, — фармацевт ставит на прилавок коробочку с препаратом.

Я даже не смотрю, расплачиваюсь картой, не глядя. Все внимание приковано к девушке в темном пальто. Она делает шаг к выходу. Медленный, осторожный, будто надеется, что я не замечу.

— Станислава, — говорю громко.

Замирает. Спина напрягается, а плечи поднимаются. Я подхожу. Хромаю, стараясь не показывать боль, но получается плохо. Она смотрит на мою ногу, потом в глаза. Во взгляде дикая, неприкрытая паника. Девчонка, как загнанный в угол зверек.

— Не надо, — шепчет. — Пожалуйста.

— Не надо что? — спрашиваю тихо, останавливаясь в шаге от нее.

— Не подходи. Не трогай. Мне... мне пора.

Она делает рывок к двери, но я оказываюсь быстрее. Делаю шаг вперед и ставлю ладонь на стеклянную дверь. Выход закрыт. Не силой, а присутствием.

— Два слова, — говорю ровно. — Всего два слова. И ты уйдешь.

— Я ничего не скажу, — качает она головой.

— Почему ты сбежала?

Молчит. Смотрит в сторону, в пол, куда угодно, только не в глаза.

— Посмотри на меня, — прошу тихо.

Она поднимает глаза. В них настоящая, глубокая боль, которая не имеет отношения к синякам на ребрах.

— Тот синяк... — говорю. — Это не лестница. Кто тебя ударил?

Стася вздрагивает. И в этот момент я понимаю, что не ударил, а бьет регулярно.

— Никто, — шепчет испуганно и пятится.

— Не ври.

— Не твое дело.

— Моя пациентка — мое дело.

— Я не твоя пациентка, — в ее голосе проскальзывает злость. — Я никто.

— Тебе нужна помощь? — спрашиваю прямо.

Она молчит и дрожит.

— Мне ничего не нужно. Оставь меня в покое. Забудь…

Снаружи, за стеклом аптеки, мелькает свет фар. Черный внедорожник Рамазана стоит у входа, Ахмед курит, прислонившись к капоту.

— Подожди, — говорю строго и Стася замирает.

Беру у фармацевта ручку и чек, пишу номер своего телефона и возвращаюсь к девушке.

— Мой номер. Позвони, если потребуется, — отдаю чек и, не дожидаясь ответа, выхожу из аптеки.

Ахмед видит меня, тушит сигарету и открывает дверь.

— Едем? — спрашивает.

— Едем.

Сажусь в машину. Внутри холод и тишина. Рамазан. Кравцов. Стася. Изнанка этого города, в который я так хотел вернуться.

Это не совпадение. Это чья-то территория. И я уже на ней. Теперь предстоит разобраться, кто здесь друг, кто враг, а кто просто жертва, которую нужно спасать. Даже если она не хочет.

Глава 13. Глеб

Клуб встречает тяжелым басом, который вибрирует где-то в грудной клетке. Огни, полумрак, зеркала, в которых лица множатся и теряют форму. Здесь легко потеряться. И исчезнуть.

Ахмед открывает дверь, кивает охране и нас пропускают без очереди. Вибрирующий полумрак, от которого закладывает уши. Не моя тема, зачем я вообще приехал? Ахмед ведет через зал, лавируя между столиками, туда, где в отдельной кабинке за стеклом сидит Рамазан.

— Сура! — он поднимается навстречу, раскидывает руки. — Ну наконец-то!

Обнимает, хлопает по спине. От него пахнет хорошим коньяком и дорогими сигарами. Глаза блестят, но движения точные. Контроль не потерян.

— Присаживайся, — кивает на диван напротив. — Я тут уже все заказал. Ты как, голодный?

— Не особо, — пожимаю плечами, опускаясь на мягкую кожу.

— Ничего, за компанию поешь. — Он щелкает пальцами, подбегает официант. — Моему другу все самое лучшее. И коньяк наш, выдержанный.

— Мне без алкоголя, — напоминаю про таблетки.

— Да помню я, помню. — Рамазан отмахивается. — Чай, сок, минералка? Что будешь?

— Воду.

Официант исчезает. Я оглядываюсь. Кабинка просторная, с видом на танцпол. Там, под музыку, извиваются полуобнаженные тела. Девушки в блестках, парни в дорогих костюмах, искусственный дым, стробоскопы. Красивая, пустая жизнь. Чуждая и бессмысленная.

— Нравится? — Рамазан перехватывает мой взгляд. — Хорошее место. Дорогое. Только свои.

— Угу, — киваю неопределенно.

Подходит официант с подносом. Расставляет: вода для меня, коньяк для Рамы, тарелки с закусками мясо, сыр, оливки, какие-то горячие блюда, от которых поднимается пар.

— Давай, — Рамазан поднимает бокал. — За встречу, Сура.

Чокаемся. Он пьет, я делаю глоток воды. Смотрит на меня с усмешкой.

— Все такой же правильный. Не пьешь, не куришь, на девок не смотришь.

— Смотрю, — возражаю. — Просто немного иначе.

— Как же? — он прищуривается. — Оцениваешь? Как противника?

— Как врач. — Пожимаю плечами. — Здоровье, осанка, потенциальные проблемы.

Рамазан смеется. Громко, запрокидывая голову. В этом смехе все тот же Рама, каким я его помню. Легкий, открытый, душа компании.

— Не меняешься, Сура. — Он качает головой. — Это хорошо. Редкость сейчас.

Через минуту появляются девушки. Две. Молодые, красивые, в коротких платьях, с идеальным макияжем и одинаковыми улыбками. Садятся рядом с нами, щебечут, предлагают выпить, танцевать.

— Это Лика, это Алина, — представляет Рамазан. — Девочки, это мой друг. Герой. Можно сказать, легенда. Прошу любить и жаловать.

Девушки смотрят с интересом. Та, что села ближе ко мне кладет руку на колено.