Анна Бигси – Личная война офицера Сурова (страница 7)
Игнатьев смотрит на меня долго. Очень долго, а потом вдруг смеется. Громко, открыто.
— Вот ты какой, Суров, прямой, как рельса. — Он качает головой. — Нет тут подвоха. Хотя... — осекается. — Ладно, пока не о чем говорить. Езжай, вступай в должность, обживайся. Потом встретимся.
— Есть, — киваю и поднимаюсь на ноги.
— Вот еще что, — генерал открывает ящик стола, достает связку ключей и протягивает мне.
— Служебная квартира. Адрес там, на бумажке. Машина отвезет.
Не отказываюсь, квартира очень кстати, прячу ключи в карман. Смотрю на генерала. Нутром чувствую, что недосказал он что-то. Недоговорил. Но давить бесполезно. Сам расскажет, когда посчитает нужным.
— Разрешите идти?
— Иди. И, Глеб...
Останавливаюсь у двери.
— С возвращением домой.
Усмехаюсь и выхожу в коридор. Иду обратно, не глядя по сторонам. В голове шумит: домой, домой, домой...
На улице останавливаюсь. Задираю голову к небу. Оно низкое, серое, давит на плечи. Глубоко вдыхаю. Холод обжигает легкие, выстуживает изнутри ту боль, что засела под ребрами.
Домой. А в голове одна Юля, моя беглянка. Но я найду тебя, девочка. Переверну этот город. Если нужно поеду дальше. Даже если ты не хочешь, чтобы тебя нашли.
Потому что я тебя не отпускал.
Глава 8. Глеб
Машина останавливается у пятиэтажки. Обычной, панельной, с облупившейся краской на фасаде и ржавыми козырьками над подъездами. Двор заставлен машинами, детская площадка пуста, на скамейке сидит старушка с сумкой. Родной город встречает уныло. Как будто бы ничего и не изменилось за столько лет.
— Третий подъезд, — говорит водитель, не оборачиваясь. — Квартира сорок семь.
— Спасибо.
Выхожу, достаю из багажника сумку. Перекидываю через плечо, захожу в подъезд. Пахнет сыростью и кошками. Лифта нет. Поднимаюсь пешком на третий этаж, считая ступеньки. Нога неприятно ноет, но терпимо.
Останавливаюсь. Дверь обита дерматином, номер сорок семь прикручен криво. Вставляю ключ, поворачиваю. Замок работает туго, со скрипом. Надо будет смазать.
Захожу в свое новое жилище.
Тишина. Такая плотная, что закладывает уши. Прикрываю дверь, вешаю куртку на крючок в прихожей. Осматриваюсь.
Квартира как квартира. Типовая двушка. Стены оклеены дешевыми однотонными обоями, на полу старый линолеум. Мебели минимум: в прихожей шкаф с зеркалом, в зале диван, кресло, журнальный столик и телевизор на тумбе. На кухне стол, табуретки, холодильник, плита. В спальне кровать, застеленная покрывалом, и платяной шкаф.
Иду по комнатам, трогаю стены, проверяю окна. Рамы старые, деревянные, дует из щелей. Замки на окнах есть, но хлипкие. Надо будет поменять. В ванной белый кафель с рыжими разводами, стиральная машина, полотенцесушитель еле теплый.
Возвращаюсь в прихожую. Стою, прислушиваюсь к себе. Тишина. Пустота. И странное, почти забытое чувство: я один. Ни сослуживцев за стеной, ни караула, ни дежурств. Только я и этот город, в котором я давно чужой.
Сажусь на диван, достаю телефон. Снова смотрю на фото билета.
Юлия Комова.
Два слова. Ни адреса, ни телефона, ни возраста. Только имя и фамилия. Город отправления и город назначения. Все просто и одновременно очень сложно.
Палец зависает над экраном. Потом набираю номер.
— Алло? — голос в трубке сонный, недовольный.
— Егор, привет. Не разбудил?
— Суров? — в голосе просыпается узнавание. — Ты каким ветром.
— Мне помощь твоя нужна, — говорю прямо.
— Какая?
— Пробить человека.
В трубке повисает пауза.
— Глеб, ты серьезно? Ты же на гражданку перевелся, а не в разведку? Я думал, ты теперь просто хирург, а ты...
— Егор, — вздыхаю я. — Без шуток.
— Ладно-ладно, — он все еще посмеивается, но уже деловито. — Диктуй.
— Сейчас скину фото билета. Там фамилия и номер поезда.
— Скидывай. — снисходительно соглашается Егор. — Слушай, а что она сделала-то?
— Не твое дело, — отрезаю.
— Ладно-ладно, молчу. Просто классика же...
— Егор.
— Понял, заткнулся. Жду фото.
Сбрасываю звонок. Отправляю снимок. Откидываюсь на спинку дивана и смотрю в потолок. На нем пятно от протечки, похожее на карту материка.
Надо в душ. Достаю из рюкзака полотенце.
Раздеваюсь прямо в прихожей, бросаю вещи на стиралку. Захожу в ванную. Вода идет ржавая сначала, потом светлеет. Встаю под струю, закрываю глаза.
Горячая вода обжигает кожу, смывает дорожную пыль, напряжение, усталость. Я стою, уперевшись рукой в стену, и чувствую, как тело постепенно отпускает. Мышцы расслабляются, нога перестает ныть, голова становится чище.
Душ действует как перезагрузка. Смывает чужое, оставляя самим собой.
Выхожу, закутываюсь в полотенце. Иду в спальню, раскладываю вещи. Форма в шкаф, гражданское на полки, аптечку на тумбочку. Достаю ампулы, шприц. Делаю укол обезбола и выдыхаю.
Сажусь на кровать. Жду, когда отпустит.
Тело теплеет, тяжелеет, уходит в режим ожидания. А голова, наоборот, проясняется.
Телефон вибрирует.
— Слушаю.
— Это я, — голос Егора уже без смеха. Сосредоточенный, деловой. — Тебе повезло, такая девушка в твоем городе одна. Скинул тебе на почту. Посмотри.
— Что там?
— Юлия Сергеевна Комова, двадцать семь лет. Паспортные данные, прописка, фото. Пара ссылок на соцсети. Больше пока ничего нет. Если надо глубже — скажи, пока я так, по верхам прошелся.
— Понял. Спасибо.
— В карман не положишь.
— Понял, — хмыкаю я и сбрасываю звонок.
Встаю, захожу в гостиную, забираю ноутбук и прихожу на кухню. Включаю ноут и наливаю чайник. Пока греется, открываю почту и нахожу письмо от Егора.
Фото. Паспорт. Прописка. Лицо...
Смотрю. И внутри что-то обрывается.
Это не она. Не моя Юля. Совсем не она.