Анна Бигси – Личная война офицера Сурова (страница 5)

— Останови меня сейчас, — тихо. — Потом будет поздно.

Глава 6. Глеб

Юля смотрит мне в глаза, молчит и тяжело дышит. А вместо ответа снова тянется к моим губам сама. С таким отчаянием, будто сдается в плен. Целует так, словно подписывает капитуляцию без условий и требований.

Подхватываю ее за талию, приподнимаю — она легче, чем я думал, почти невесомая. Сажаю на край столика. Между нами теперь нет расстояния вообще. Ногами обхватывает меня за бедра, ее пальцы скользят по моей голове, цепляются за волосы.

— Не останавливайся, пожалуйста…

Целую ее шею. Чувствую, как бьется пульс под тонкой кожей часто, испуганно, жадно. Веду губами по коже, к воротнику водолазки, и Юля выгибается, запрокидывая голову, открывая мне доступ.

Замираю всего лишь для того, чтобы набрать в легкие воздуха, а затем стягиваю с нее водолазку. Медленно, чтобы дать шанс передумать. Чтобы запомнить каждое движение. Ткань скользит вверх, открывая живот, грудь, плечи. Юля не отводит взгляд, хотя в глазах нервозность и доверие в равных пропорциях.

Снимаю лифчик и откидываю ненужную одежду в сторону, а сам откровенно рассматриваю Юлю. Идеальные пропорции. Тонкая талия, которую можно обхватить пальцами. Кожа молочная, гладкая, почти светится в приглушенном свете купе. Грудь поднимается в такт дыханию. Я касаюсь, и она вздрагивает.

Красивая. И от этого почти больно.

— Не смотри так, — шепчет она и пытается прикрыться, но я перехватываю ее запястья.

— Почему? Ты прекрасна.

Она нервно кусает губу и отворачивается. И я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее грудь. Юля выдыхает рвано и остро. Я обвожу языком сосок, чувствуя, как он твердеет еще сильнее, как она вздрагивает всем телом, вцепляясь пальцами в мои плечи. Целую. Ласкаю. Слушаю ее дыхание, которое с каждым моим движением становится все прерывистее.

— Глеб…

Это первый раз, когда она произносит мое имя. Не между делом в разговоре, а вот так с выдохом, стоном, мольбой.

Я подхватываю ее на руки и опускаю на узкую полку. Юля тянется ко мне, нетерпеливо расстегивает пуговицы на моей рубашке, пальцы дрожат, пуговицы не поддаются. Помогаю. Стягиваю ткань с плеч.

Юля касается моего плеча. Там, где шрам. Ведет пальцем по неровному рубцу, не спрашивая. Просто гладит.

— Потом расскажешь? — шепчет.

— Расскажу.

Я целую ее в живот, провожу губами по ребрам, спускаясь ниже. Она выгибается, вжимаясь в матрас, пальцы скользят по моей голове, зарываются в волосы. Срывается на стон, когда я расстегиваю пуговицу на ее брюках.

— Ты хочешь? — смотрю снизу вверх. — Скажи.

— Хочу.

— Скажи вслух.

— Хочу тебя, — выдыхает она. — Пожалуйста…

Я стягиваю с нее брюки. Медленно. Смакуя. Юля лежит передо мной вся, открытая, уязвимая, в кружевном белье, которое я снимаю почти благоговейно.

И теперь нет ничего. Только мв. Вагон качает нас в такт движению. Теряю контроль, стягиваю свои брюки вместе с боксерами и забираюсь на кровать, накрывая Юлию своим телом. Она не сопротивляется и едва ощутимо дрожит от нетерпения.

Двигаюсь медленно, чувствуя, как она принимает меня. И в этот момент осознаю, что назад пути нет.

— Глеб, — шепчет она. — Глеб…

Двигаюсь размеренно, нежно и напористо. Смотрю, как меняется ее лицо, как исчезает контроль, как рассыпается броня. Она отдается мне и больше не прячется.

Я целую ее в уголок губ, в мокрую щеку и висок. Окончательно понимаю, что это не просто ночь и отпустить Юлю я уже не смогу.

— Какая же ты красивая.

Она сжимается вокруг меня, стонет в голос, и мое самообладание летит к чертям собачьим. Ускоряюсь. Глубже. Сильнее. Юля подается навстречу, вцепляется в мои плечи, царапает спину, выкрикивает мое имя и срывается первой, вздрагивая и выгибаясь, теряя себя в моих руках.

Я отпускаю себя и догоняю ее на пике блаженства.

Чуть позже, она лежит на моей груди, и я рисую пальцем узоры на ее позвоночнике. Кожа теплая, влажная, прилипает к моей ладони. Поезд качает, за окном чернота, в купе тихо и темно, только лампа под потолком горит приглушенно, желтым.

— Не спишь? — спрашиваю тихо.

— М-м-м, — мычит она в мою кожу.

— Как тебя на самом деле зовут?

Именно сейчас, хочется назвать свою женщину по имени. Прочувствовать его вкус на губах, впитать его в себя.

Юля поднимает голову. Смотрит на меня усталыми, счастливыми глазами. Улыбается впервые искренне, без надменности и брони.

— Утром скажу, — шепчет она.

— Почему не сейчас?

— Потому что тогда ночь закончится. А я хочу, чтобы она длилась вечно.

Я прижимаю ее к себе сильнее. Утыкаюсь носом в макушку, вдыхаю запах волос: дорогой шампунь, ее кожа и наша близость.

— Договорились, — говорю в макушку.

Она засыпает быстро. Дышит ровно, глубоко, доверчиво. Я держу ее в объятиях и думаю: Я на всем ходу втрескался в незнакомую женщину. И впервые в жизни не хочу сопротивляться.

Веки становятся тяжелыми, а в душе наступает умиротворение.

— Подъезжаем!

Голос проводницы врывается в сон, как оскольчатый снаряд. Я распахиваю глаза. Сердце подпрыгивает к горлу.

В купе светло. За окном город, люди, суета. И тишина. Подушка рядом холодная.

Сажусь резко, рывком. Простыня сползает, обнажая меня, но Юли рядом нет. Нет ни вещей, ни чемодана, который стоял в углу. Как будто и не было никогда. Но мне же не приснилось?

— Твою мать!

Резко подрываюсь и надеваю трусы, затем рубашку. Пуговицы не слушаются, пальцы трясутся. Натягиваю джинсы, хватаю куртку и вылетаю в коридор.

Глава 7. Глеб

Коридор вагона встречает специфическим запахом поезда. Я иду к проводнице, стараясь не хромать слишком заметно. Внутри все полыхает, но голова работает четко, как на задании.

— Доброе утро, — обращаюсь к женщине в форменной жилетке. Она возится с постельным бельем.

— Здрасьте, — отвечает без особого интереса.

— Девушка из третьего купе, — говорю максимально ровно. — Где она?

Проводница поднимает глаза. Секунду изучает меня, оценивая.

— Я не слежу за пассажирами.

— И все-таки, — давлю настойчиво взглядом.

— Вышла она на прошлой остановке. Час назад.

Проводница пожимает плечами. Жест настолько равнодушный, что хочется встряхнуть эту женщину.

— Мне нужно только имя на билете. Без лишнего шума.

Звучит как приказ, но женщина выпрямляется и складывает руки на груди.

— С какой это стати? Ты кто вообще?

— Пассажир, у которого пропала ценная вещь.