Анна Бигси – Личная война офицера Сурова (страница 3)

— Пооригинальнее ничего не придумалось? — чувственные губы дергаются в усмешке. — Ваш предшественник был изобретательнее.

— Мне это ни к чему, — скупо улыбаюсь в ответ. — Я не ищу развлечений.

И это тоже чистая правда. Развлечения — для тех, у кого есть лишние силы. У меня их нет.

— Вот как, — во взгляде девушки мелькает интерес. — И что же вы ищете?

— Ничего, — пожимаю плечами. — Точнее… уже нашел.

Мы смотрим друг другу в глаза. Без чинов и масок, просто немой диалог двух незнакомых людей. Она все же первой отводит взгляд и топит его в бокале. Один маленький глоток, момент ее уязвимости.

— Помогает? — киваю на бокал.

— Что? — девушка не сразу понимает, о чем речь.

— Душевная заплатка.

— Вау, — в ее голосе появляется ирония. — Может, я просто люблю крепкий алкоголь? За честность, например.

Логика понятна, но меня не провести.

— Может, — соглашаюсь легко. На самом деле не верю. Пьет не для удовольствия, а как лекарство.

— Осуждаете? — криво усмехается, а в зеленых глазах вспыхивает вызов.

— Отнюдь, — небрежно дергаю головой. — Я не судья. Но ваш мотив мне понятен.

Она приподнимает бровь.

— И какой же?

— Легкая эйфория, чтобы расслабиться и выдохнуть. Вы точно знаете свою норму. И больше нее себе не позволите, чтобы не потерять контроль над собой и ситуацией, в которой оказались.

Вижу, как ее пальцы чуть сильнее сжимают ножку бокала. Попал в нерв.

Пауза. Саркастическая улыбка становится тоньше.

— Какие глубокие познания… — голос пропитан ядом, а в глазах не удивление, а легкая досада, будто я застал ее за чем-то интимным. Она не хочет слышать о себе правду.

— Всего лишь наблюдательность, — отвечаю я, отпивая из своей чашки. — Профдеформация, если хотите.

— И кто же вы по профессии?

Она тут же машет рукой.

— Хотя нет, не говорите. Я сама попробую угадать.

Я спокойно смотрю в глаза, позволяя ей втянуть меня в эту игру. Мне даже интересно, что она увидит.

Собеседница внимательно меня рассматривает. Медленно и слишком тщательно. Чуть склоняет голову, закусывает нижнюю губу, прищуривается. Смотрит как на экспонат, чувствую себя под микроскопом. Непривычно и… забавно.

Ее взгляд скользит по моим плечам, останавливается на руках, на том, как я держу чашку и снова взмахивает ресницами, чтобы заглянуть в глаза.

— Да ладно… — отмахивается небрежно. — Это слишком просто. У вас военная выправка и прямой взгляд. Погоны намертво прилипли к плечам. Судя по возрасту — подполковник.

— Майор, — хмыкаю я, откидываясь на спинку. — Но впечатлен.

Попала почти в яблочко. Не по званию, а по сути. "Погоны намертво прилипли" — это точно про меня. Даже после отставки. Они въелись в кожу, вросли в кости. Выправили позвоночник и зацементировали взгляд.

— Не только вы умеете читать невербалику.

— Не сомневаюсь. Вы опасны в своей наблюдательности, — говорю искренне. — Психолог? Следователь?

— Ах, оставьте, — отмахивается. — Это ни к чему.

Я ставлю чашку на блюдце. Кофе уже остыл и не приносит удовольствие. Пора заканчивать посиделки.

— Забавно, — говорю спокойно. — Мы уже десять минут разговариваем, а я так и не узнал вашего имени.

Аккуратно намекаю, что хочу узнать имя. Она усмехается.

— Зачем?

Она смотрит на меня внимательнее. Вижу, как в ее голове крутятся варианты. Сказать имя — стать чуть более реальной. Не сказать — остаться загадочной незнакомкой. Безопаснее второе. Но…

— Просто предпочитаю знать, с кем пью кофе.

Глава 5. Глеб

Она делает еще один глоток. Последний. Ставит бокал и смотрит в стол, будто решая стоит ли. Борьба на ее лице написана четко. Интерес борется с осторожностью, усталость с правилами приличия. Интересно, какое правило она нарушает, просто сидя здесь со мной?

— Юля, — говорит она наконец.

Коротко. Без интонации. Бросает слово, как отработанную гильзу. И оно пропитано ложью. Считываю на подсознательном уровне. Девушка не хочет, чтобы я знал ее настоящее имя. Потому что имя — ключ к прошлому, а она его защищает. Я не имею права ломать эту защиту. Да и не хочу в общем-то. Пусть будет Юля…

Киваю, но не комментирую. Просто принимаю, как данность.

— Глеб.

— Куда вы едете, Глеб? — спрашивает она, меняя тему на более безопасную.

— До конечной.

— Турист или командировка?

— А как вам кажется?

Снова подкидываю ей игру. Пусть анализирует. Мне интересно, куда она выведет.

Юля изучает меня внимательнее и недовольно морщит носик.

— По службе.

Хмыкаю. Почти угадала. Гражданский госпиталь тоже служба, но уже без присяги. А душа-то все еще живет по стойке "смирно".

— А если в отпуск?

Она сразу качает головой. Резко, почти рефлекторно.

— Нет.

— Почему?

— Потому что военные не отдыхают, — говорит спокойно, но в голосе пробивается ледяная жилка. — Они служат, и… разрушают все вокруг себя.

Говорит не со злостью, а с усталой убежденностью. Как констатацию факта.

Вот тут что-то цепляет. Не больно, но неприятно, как неверный диагноз. В этих словах проскальзывает личная история, но Юля вешает ярлык на всех, кто носит форму. Сейчас не удается увернуться.

— Извините, — добавляет она, чуть тише. — Это не к вам лично. Просто аллергия… на форму.

— Я не принимаю на свой счет чужие травмы, — отвечаю ровно, но внутри все равно шевельнулось что-то колючее.

Юля поднимается. Резко, будто спохватившись, что засиделась. Сеанс окончен. Диагноз поставлен: "военный, потенциально опасен". И это ее право.

— Мне пора.

— Конечно.