Анна Бигси – Личная война офицера Сурова (страница 17)

Наливаю кофе, крепкий и горький. Другой не пью в принципе. Делаю глоток — обжигает. Именно так, чтобы мозги включились.

Телефон вибрирует на столе. Егор. Очень вовремя.

— Слушаю.

— Привет, — голос у него деловой, без обычных шуток. — Скинул тебе на почту. Эта барышня значительно интереснее, чем предыдущая.

— Что там?

— Посмотри сам, — уклончиво отвечает. — Информацию добыть было не просто. Пришлось изощряться.

— Понял, — отвечаю я, а по позвоночнику ползут колючие мурашки.

— Будь осторожен там. Про второго персонажа будет позже.

— Спасибо.

— Будешь должен, — и отключается.

Смотрю на экран. Сердце почему-то ускоряет ритм. Глупо. Просто информация. Просто человек.

Отпиваю еще кофе. Обжигаюсь, но не чувствую. Открываю крышку ноутбука.

Почта. Письмо от Егора. Вложение. Курсор зависает на секунду.

Кликаю. Файл открывается быстро, будто все это время ждал. Несколько документов, архив, скриншоты из баз. Егор, как всегда, поработал аккуратно. И глубоко.

Пробегаю глазами первую страницу.

Адрес. Настоящий. Не тот, что указан в карте. Телефон оформлен на какого-то мужика из другого региона. Типичная прокладка.

Ни соцсетей, ни нормальной биографии. Слишком чисто. Так не живут обычные люди.

Дальше самое интересное. Медкарта, судя по всему, реальная. Интересно, где он ее откопал?

Прокручиваю страницы и чувствую, как внутри начинает холодеть.

Сотрясение. Ушибы. Гематомы. Перелом руки в прошлом году. Другие, менее серьезные травмы. И все под одной и той же формулировкой.

«Бытовая травма». «Падение». «Пациентка отказывается от госпитализации».

И в каждой записи одна и та же подпись. Кравцов.

Я медленно откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза на секунду.

Значит, я был прав. Это не первый раз. И не случайность. Станиславу бьют давно. Систематически. И каждый раз она приходит к одному и тому же врачу.

Очень удобно. Снаружи — аккуратная новая карта. Почти пустая, а настоящая спрятана от посторонних глаз. Егор добавил еще пару документов, но сначала нужно переварить то, что я уже увидел.

Закрываю файл и смотрю в окно. Картинка начинает складываться. Кто-то делает все, чтобы это выглядело как случайные падения. Значит, кому-то это нужно.

Только я слишком долго работал там, где случайностей не бывает. Смотрю на часы. Семь двадцать. Через час буду в госпитале, но первый разговор у меня будет не с Кравцовым.

Беру телефон, нахожу номер отделения и звоню.

— Хирургия, слушаю, — отвечает знакомый голос. Повезло, дежурит именно она.

— Вероника, это Суров.

— Доброе утро, Глеб Михайлович.

— Доброе. У меня просьба. Найдите, пожалуйста, пациентку Батурину Станиславу Валерьевну.

Пауза.

— Ту, что вчера была?

— Да.

Я делаю глоток остывшего кофе.

— Сообщите, что ее ждут на повторный осмотр. Сегодня. К Кравцову.

— Хорошо… — зависает она на мгновение. — Я попробую дозвониться.

— Не попробуйте, — говорю спокойно. — Пригласите официально. Как положено.

— Поняла.

Я отключаюсь и ставлю кружку на стол. Посмотрим, Станислава Валерьевна. Придете ли вы снова к своему доктору.

Глава 16. Глеб

Семь пятьдесят. Вхожу в отделение с папкой в руке. Коридоры еще пустые, только санитарка моет пол и медсестра спешит в процедурную. Запах хлорки, лекарств и больничного быта для меня привычный, почти родной.

Прохожу в ординаторскую. Там уже несколько человек: Кравцов с чашкой кофе, молодой ординатор листает истории, две медсестры о чем-то беседуют, но при моем появлении разговоры стихают.

— Доброе утро, — говорю громко, чтобы слышали все. — Прошу всех в ординаторскую через десять минут на летучку.

Кравцов поднимает бровь, но молчит. Выхожу в коридор, давая им время собраться, а себе еще раз пробежаться глазами по повестке. Все же руководитель из меня довольно посредственный, я больше про командовать, а не договариваться.

Ровно в восемь возвращаюсь. В ординаторской яблоку негде упасть — человек двенадцать. Врачи, медсестры, интерны. Кто-то сидит, кто-то стоит у стен. Все смотрят на меня с любопытством, настороженностью, ожиданием. Кого-то я видел вчера, кто-то мне совсем незнаком.

Прохожу к столу, садиться не собираюсь. Обвожу взглядом присутствующих.

— Доброе утро, коллеги. Меня зовут Глеб Михайлович Суров. Для тех, кто не знает или не расслышал вчера — я ваш новый заведующий отделением.

Пауза. Тишина.

— Не буду много рассказывать про себя, — продолжаю спокойно. — Скажу коротко: я военный хирург, был в горячих точках, оперировал в сложных обстоятельствах и имею большой опыт. У меня свои методы работы. Они могут вам не понравиться. Могут показаться жесткими. Но они реально работают.

Перевожу взгляд на Кравцова. Тот сидит с каменным лицом.

— Чего я жду от вас? — продолжаю. — Профессионализма. Четкости. Дисциплины. Потому что каждая наша ошибка стоит кому-то жизни. Требовать буду жестко. Спрашивать по полной. Если у кого-то есть вопросы или возражения, готов выслушать.

Тишина. Кто-то отводит глаза, кто-то смотрит с интересом. Кравцов усмехается в кружку.

— Все красиво, Глеб Михайлович, — раздается женский голос справа.

Поворачиваю голову. Женщина лет тридцати, короткая стрижка, острый взгляд, в белом халате, на котором табличка: «Кириллова Е.В., хирург». Сидит с прямой спиной, смотрит на меня без страха.

— Что именно? — спрашиваю спокойно.

— Все. — Она слегка склоняет голову. — Вы красиво говорите про дисциплину, про методы. Но у нас не поле боя, а обычные люди. Им нужен не жесткий командир, а врач, который их слышит. Ваши методы здесь не всегда применимы. С людьми надо разговаривать по-людски.

Несколько человек переглядываются. Кравцов довольно улыбается.

— Как вас зовут? — уточняю.

— Елена Владимировна.

— Сколько лет в хирургии?

— Восемь.

Киваю. Смотрю ей в глаза. Выдерживает.

— Елена Владимировна, я не собираюсь ломать то, что работает, — говорю ровно. — Но я видел слишком много смертей, которые случились из-за разгильдяйства и бардака. Здесь не поле боя, вы правы. Но пациенты умирают так же окончательно. Я предлагаю найти баланс. Вы покажете мне, как нужно «слышат» пациентов. Я покажу вам, как работает военная дисциплина. Посмотрим, что получится.