Анна Бигси – Личная война офицера Сурова (страница 16)

— Решил, — отвечаю ровно. — А что, есть проблемы?

Захар смотрит на Марину. Она едва заметно качает головой.

— Проблем нет, — говорит он наконец.

Стягивает куртку и ботинки, проходит к столу, садится. Жестом предлагает мне тоже сесть.

— Рассказывай, — говорит уже другим тоном. — С чем пожаловал? Надолго? И что за интерес у майора спецподразделения в нашем захолустье?

Сажусь обратно. Марина ставит перед Захаром кружку, садится рядом с ним. Теперь они напротив меня, двое против одного. Или не против? Не пойму.

— Пожаловал домой, — отвечаю. — Насовсем. Нет у меня интереса, просто вернулся.

Захар усмехается. Уже теплее.

— Ладно, — говорит он. — Не с того начали, давай по новой. Я Захар, муж твоей сестры. Начальник поисково-спасательного отряда МЧС. С тобой знаком заочно. Марина рассказывала, что ты где-то там, в горячих точках. Гордилась, между прочим.

Перевожу взгляд на сестру. Она закатывает глаза.

— Давно хотел познакомиться, — продолжает Захар. — Рад, что ты наконец появился.

— Взаимно, — киваю.

— Только имей в виду, Глеб: у нас тут свои правила. И свои тараканы. Не жди, что тебя примут с распростертыми объятиями. Даже здесь.

— Я ничего не жду, — отвечаю строго. — Просто хочу знать, что с сестрой все в порядке.

— В порядке, — жестко говорит Захар. — Она со мной.

Смотрю на Марину. Она молчит, но в глазах благодарность. Кому? Мне? Ему?

— Я понял, — поднимаюсь. — Пойду, наверное. Поздно уже.

— Посиди, — Захар вдруг смягчается. — Давай хоть чай допьем. Не каждый день брат жены объявляется.

Усмехаюсь.

— Вы меня как будто похоронили.

— А ты думал, — Марина наконец подает голос. — Мы с мамой твоих звонков всегда ждали…

Осекается. Замолкает.

— Прости, — говорю тихо. — Служба, не получалось.

— Получалось или не получалось — теперь уже не важно, — она поднимается, подходит к окну, смотрит в темноту. — Мама так не дождалась тебя.

— Знаю, — голос садится совсем. — Хочу на могилу сходить.

Тишина. Тяжелая, липкая. Захар смотрит в стол. Марина прямо перед собой.

— Сходи, — говорит она наконец.

Марина оборачивается и смотрит на меня.

— Жизнь идет своим чередом, — говорит тихо. — Даже без тебя.

— Я рад за тебя, Марин, — говорю искренне. — Правда.

Она молчит. Захар поднимается.

— Провожу тебя, — говорит и хлопает меня по плечу. Не спрашивает, утверждает.

— Не надо, сам дойду.

— Надо.

Мы выходим в прихожую. Марина остается на кухне, слышится звон посуды.

Захар одевается, выходит со мной на лестничную клетку. Закрывает дверь.

— Ты это... — начинает он, когда мы спускаемся пешком. Лифт не вызываем. — С Маринкой аккуратнее.

— В смысле?

— Она ждала тебя. Долго. Письма писала, на которые ответов не было. Звонила... А потом мама... — он замолкает. — В общем, болезненная история.

Останавливаюсь на лестнице.

— Я не мог, — говорю. — Режим секретности, командировки...

— Да знаю я, — отмахивается Захар. — Сам такой. Но ты ей объясни это. Не сейчас, потом. Когда сможет услышать.

— Попробую.

Мы выходим из подъезда. Холодно. Звезд по-прежнему не видно.

— И еще, Глеб, — Захар смотрит на меня в упор. — Ты там поосторожнее в своем госпитале. Не хочу, чтобы Маринка снова расстраивалась. Хватит с нее.

— Откуда знаешь про госпиталь?

— Город маленький, — усмехается он. — И спасатели много чего видят. Иногда такое, что лучше бы не видели.

Он протягивает руку. Я пожимаю.

— Не знаю зачем ты явился через столько лет, но, если что — звони, — говорит Захар. — Марина номер даст. Помогу, чем смогу.

— Спасибо.

Разворачиваюсь и ухожу в темноту. Иду, не оглядываясь. Но внутри улавливается странное чувство. Впервые за долгое время почти теплое и так похожее на нужный якорь.

Глава 15. Глеб

Иду от дома сестры пешком. Нога тянет, но я почти не чувствую, слишком много мыслей. Город ночной, пустынный. Только редкие машины да желтый свет фонарей, размазанный по мокрому асфальту. Кажется, днем был дождь. Я уже не помню.

Захожу в подъезд, поднимаюсь на третий этаж. Квартира встречает тишиной. Такой плотной, что закладывает уши. В прихожей снимаю куртку, вешаю на крючок. Прохожу в комнату, включаю торшер.

Пустота. Сажусь на диван, смотрю в одну точку. Вспоминаю сегодняшний день. Госпиталь, Кравцов, главврач. И Стася. Ее лицо в аптеке. Она смотрела так, будто за спиной стоял палач. Не фигурально, а реально. Этот ужас в глазах... И синяк на ребрах. Свежий. Болезненный.

Мозг ворочается тяжело, как жернова. Кто ее так? Муж? Любовник? Отец?

Сестра, Захар и госпиталь, с которым надо быть осторожным. Что это? Какого черта здесь происходит? Пытаюсь поймать ускользающую мысль, но она рассыпается, как ртуть. Слишком много информации за один день. Слишком много лиц, имен, вопросов.

Тело наливается свинцом. Веки тяжелеют. Падаю на подушку, даже не раздевшись. И проваливаюсь в темноту.

Утро врывается серым светом за окном. Открываю глаза, будильник еще не звонил, но организм просыпается. Шесть утра. Привычка.

Сажусь, растираю лицо ладонями. Голова тяжелая, мысли вязкие, как болото. Как уснул не помню. Вырубило мгновенно. Слишком устал за этот день. Или за все дни сразу?

Тру шею, хрущу позвонками. Что там в этом гребаном госпитале сегодня? Новый день, новые пациенты, новые подковерные игры. И Стася... Станислава Валерьевна Батурина, которая должна прийти на повторный осмотр, но что-то мне подсказывает, что этого не случится.

Нога уже не ноет, а болит. Надо бы поставить укол, но я не тороплюсь. Сначала нагрузка.

Встаю, делаю разминку, потом, растяжка и отжимания разной сложности. Три подхода по пятьдесят. Грудные, спина, плечи. Тело привычно работает, мышцы горят, пот выступает на лбу. Это не просто привычка, а необходимость. Чтобы поддерживать форму и быть в тонусе.

Заканчиваю, когда пульс зашкаливает, а мышцы приятно тянет. Иду в душ. Горячая вода смывает пот, расслабляет, приводит мысли в порядок.

Выхожу, закутываюсь в полотенце. На кухне включаю чайник и делаю-таки укол. А потом шипя и кряхтя достаю чистую рубашку, брюки.