Анна Бигси – Боль моя любимая (страница 12)
— Что значит «твое»?
— Мой личный эксклюзив. Только я так тебя называю.
Внутри что-то переворачивается. Смущение? Глупость какая. Отвожу взгляд, смотрю в окно. На улице темнеет, фонари горят.
— А где тогда мой эксклюзив? — спрашиваю, чтобы не молчать. — Нечестно получается.
Он хмыкает. Долго смотрит в глаза. Потом подносит руку к лицу и снимает линзу.
Я вижу. Один глаз карий. Другой светло-голубой. Разные, как в тот вечер. Необычно и завораживает.
— Так значительно лучше, — вырывается шепотом. Но не могу отвести взгляд.
— Тебе нравится? — спрашивает Марсель тихо.
— Очень.
Тяну руку сама не знаю зачем. Касаюсь его щеки. Теплая, легкая щетина колет пальцы. Он закрывает глаза на секунду, трется о мою ладонь. Как кот. Довольный.
А потом целует. Прямо в центр ладони. Медленно.
Пульс ухает куда-то вниз. Внутри все вибрирует, воздух становится слишком горячим, слишком плотным.
Мы смотрим друг на друга. Я не могу отвести взгляд, а он смотрит так, будто я самое ценное, что он видел в жизни.
— Мне пора, — выдыхаю, хотя сама не верю своим словам.
— В смысле? — Марсель хмурится. — А свидание?
— Закончилось, — улыбаюсь, встаю из-за стола. На ватных ногах.
— Ева!
— Было вкусно, — бросаю через плечо и почти бегу к выходу.
Сердце колотится так, что, кажется, его слышно во всем кафе.
На улице хватаю ртом холодный воздух. Щеки горят, губы помнят его взгляд, его прикосновение.
Сжимаю в руке клатч с флешкой. Дело матери. Я получила то, за чем пришла, самое время скрыться. Но не успеваю сесть в такси, как за спиной слышатся торопливые шаги. Я могу успеть сбежать, но зачем-то оборачиваюсь.
— Ты забыла… — Марсель в полуметре от меня.
— Цветы? — выдавливаю из себя, забирая из его рук ирисы.
— Меня, — хмыкает он и накрывает мои губы своими. Требовательно и бескомпромиссно, лишая воздуха и воли.
Головой понимаю, что должна оттолкнуть, но будто бы и не хочу уже.
— Поехали со мной, — хрипло шепчет Марс, а меня словно ледяной водой окатывает.
Мгновенно прихожу в себя и возвращаюсь с небес на землю.
— Ты охренел? — грубо отталкиваю его от себя. — Ты за кого меня принимаешь?
— Ева, нет… — пытается что-то сказать, но я не собираюсь даже слушать и ухожу.
Сволочь! А таким казался прикольным. Я даже почти поверила.
— Да подожди, — ловит за запястье и пытается остановить.
— Отвали от меня, — рывком выдергиваю руку, замахиваюсь, бью этого придурка его же букетом, цветы разлетаются в разные стороны, а я сажусь в такси и прошу водителя тронуться побыстрее.
Глава 11. Марсель
Стою на тротуаре, смотрю на такси, которое увозит Еву. Порывом ветра прямо с меня уносит лепестки ирисов. Смотрю, как они разлетаются по улице и вдруг становится очень тоскливо.
— Отлично, Марсель, — бормочу себе под нос. — Просто отлично.
Место грусти занимает тупая злость.
Что я сказал не так? «Поехали со мной»? Бред! Я не это имел в виду. Ну, то есть... я имел в виду, что не хочу, чтобы вечер заканчивался. Что хочу еще побыть с ней. Поговорить. Посмотреть на нее живую, настоящую, а не через экран. Услышать, как смеется. Как смотрит на меня в ответ: строго, важно и совершенно бесстрашно, будто она супергерл. Это даже забавно.
Но Ева услышала другое. Решила, что я хочу только секса. А я...
Ладно, секса я хочу тоже. Она дразнила меня весь вечер. Это платье. Очевидное отсутствие нижнего белья под шелком. Надо быть идиотом и импотентом, чтобы не среагировать на такое. А этот взгляд, когда она поправляла волосы? Она знала, что делает. Знала и наслаждалась! А я виноват. Зашибись просто! Типичная женская логика.
Но дело не только в этом.
Я действительно хотел, чтобы Ева осталась со мной. Просто осталась. Потому что с ней все как-то иначе. Не как с другими.
Крепко сжимаю в ладони пойманный лепесток ириса, отпускаю его по ветру и иду к байку. Завожу, еду домой. В голове звенит ее голос: «Ты за кого меня принимаешь?»
За ту, которая адски меня бесит. За ту, которая нужна мне. И собственные слова, прозвучавшие недавно, уже не кажутся нормальными и правильными. Но ведь и я ни хрена не правильный.
Захожу домой. Поздно уже, тишина. Дамир скорее всего спит. Прохожу на кухню, открываю холодильник. Есть не хочется. Беру воду, пью прямо из горла.
Смотрю в окно на темные дома, на собственное отражение в стекле, и на мгновенье кажется, что за спиной я вижу ее в этой проклятом платье.
Завтра решу этот вопрос, а сегодня надо поспать.
Ухожу в спальню. Закрываюсь и ложусь, вперив взгляд в потолок. Пересчитываю знакомые трещинки в краске, пока глаза не закрываются.
Меня будит стук в оконное стекло. Зевнув, потягиваюсь, смотрю на улицу. Небо затянуло свинцовыми тучами. Дождь сплошняком заливает город. Радует, что такие надолго сюда не залетают. Асфальт только скользкий, лужи будут стоять неделю. На байке придется ездить аккуратнее.
Дамир гремит посудой на кухне. Выхожу к нему, потирая затылок и снова зевая. Его планшет лежит на столе. Тут же кружка с недопитым кофе и тарелка с бутербродами.
— Вид у тебя, конечно… — качает он головой. — Садись, поешь и поговорим.
— Спасибо, отец, — накидываюсь на бутерброды с «докторской». Быстро жую, он посмеивается, усевшись напротив.
— Ты весь режим сбил, Марсель. Дело точно в женщине.
— Давай я тебе лучше про Карена расскажу, — быстро перевожу тему.
— Ну, давай, — многозначительно улыбается Дамир.
Рассказываю про поставщика, а затем выкладываю свои мысли по ситуации и то, в каком направлении хочу вести разговор.
Дамир слушает, не перебивая, лишь отхлебывает кофе, заедая его последним бутербродом.
— Так вот, опираясь на все это, я придумал, как решить вопрос с Корневым и партией для Карена. Без денег.
— Интересно, — отец чуть заметно напрягается, а в его глазах появляется блеск.
— У Корнева нет денег, это факт, — объясняю я. — Его прессуют, он в долгах. Выбить из него просто нечего, даже если бы мы захотели пачкать руки. Поэтому мы зайдем с другой стороны. У него есть связи. Он знает поставщиков, водителей, таможенников, так как давно работает на этом рынке как посредник. Среди них у него достаточно сильная репутация. Кто-то из них может поверить ему в долг под будущую партию.
— Если он уже однажды кинул, зачем кому-то верить ему снова? — Дамир прищуривается.
— Там, — намекаю на среду, которую планирую занять, — об этом никто пока не знает. Я буду контролировать лично каждый его шаг, каждый контакт. Корнев будет лишь номинальным лицом. Заодно оставлю там свой след, чтобы меня лучше запомнили. Но мне нужна твоя помощь. — Смотрю отцу прямо в глаза. — Я хочу, чтобы ты поговорил с людьми из казино, которому он должен. Они знают тебя? Уважают?
Отец молчит, обдумывая мои слова, затем все же отвечает:
— Знают. И уважают. Дальше?
— Я скажу им: Корнев будет отрабатывать долг через меня. Мы провернем всю схему, закроем вопрос с Кареном и дальнейший заработок посредника будет переводиться на счет казино, покрывая проценты и основную сумму. Так мы покажем им, что ты и я… мы — люди слова и чести, и я способен на большее, чем привозить по несколько ящиков алкоголя из Европы. Это будет уже моя репутация. Мне нужна отсрочка для Корнева, чтобы я смог все это устроить. Им ведь будет выгоднее получить свои деньги позже, чем не получить ничего и никогда. И было бы неплохо получить у них кредит.