Анна Бигси – Боль моя любимая (страница 13)

— Кредит? — Дамир усмехается. — Ты хочешь, чтобы казино дало деньги твоему должнику?

— Не ему. Мне. Для организации поставки. Я верну с процентами, когда партия уйдет Карену. — Делаю паузу. — Мы не будем бегать за Корневым и угрожать ему. Мы сделаем так, чтобы он сам пришел и отработал. Потому что другого выхода у него нет. Понимаешь?

— Рискованно, — говорит отец. — Если Корнев сбежит или не сможет организовать поставку, твоя репутация ляжет рядом с его долгами. И моя заодно. А следом можешь полететь и твоя голова, Марс.

— Не сбежит. Ему некуда. Мы проверили. Если бы он мог, давно бы сбежал. Он попал в безвыходную ситуацию. Я предлагаю выход для всех. Буду держать его на коротком поводке. — Наклоняюсь вперед и говорю тише: — Отец, я не прошу у тебя денег. Я прошу твое имя и один разговор с нужными людьми. Остальное сделаю сам. Пожалуйста. Мы решим эту проблему.

Дамир прижимается спиной к подоконнику. На кухне тихо, только часы тикают, да все еще слышно, как дождь стучит по стеклу.

— Хорошо. Я поговорю с нужным человеком. Но, Марсель...

— Знаю, — перебиваю. — Репутация дороже денег. Я помню.

— Это риск. Огромный риск.

— У меня тоже нет выхода. Придется прорубать.

Дамир усмехается, качает головой.

— Иди уже. И приведи себя в порядок.

Я убираю за собой кружку, созваниваюсь с Мартином и прошу его заехать за мной на машине. Сам пока умываюсь, еще раз прокручивая в голове всю схему, чтобы ничего не упустить.

Через час мы с другом едем к Корневу. По дороге я объясняю ему схему, заодно проговаривая ее вслух, и убеждаясь в том, что это лучший из доступных вариантов.

Останавливаемся у старой хрущевки, где прячется наш новый «друг».

Подъезд воняет кошками. Мартина вот-вот вывернет. Я тоже не в большом восторге.

В квартиру Корнева входим, легко вскрыв замок.

— Марс... я хотел сказать... деньги...

— Говорить буду я, а ты будешь очень внимательно слушать и положительно кивать, — перебиваю его. — С этой минуты ты работаешь на меня. Я — тот единственный, кто может спасти твою задницу. Я теперь твой Царь, Бог, мама и папа. Кивни.

Корнев кивает, и я продолжаю, объясняя ему, что и кому он должен, и как будет отрабатывать. Он превращается в послушный болванчик.

— Только не радуйся раньше времени, — хмыкаю, глянув на зеленое лицо Мартина. — Большие дяденьки из казино будут рады медленно выпустить из тебя кишки, если наша схема не сработает. Тогда терять им уже будет нечего. А так, хоть удовольствие получат. Спасать тебя больше будет некому.

— Я-я понял, — он снова кивает.

— Раз понял, утром жду твоего звонка. До свидания.

— Д-до с-свидания, — заикается мужик.

Когда мы выходим на улицу, молча глотаем свежий воздух, и не можем надышаться. Это ужасное место. Я даже не думал, что в нашем городе такие еще остались.

Мне остается сделать кое-что еще. Звоню Карену и сообщаю, что нашел решение нашего вопроса, но мне понадобится время, и все будет, как мы договаривались.

Теперь можно поехать домой и выспаться по-человечески.

Мартин меня подбрасывает. Я поднимаюсь к себе и сообщаю отцу обо всем, что сделано. Он уезжает, а я заваливаюсь спать и в следующий раз глаза открываю только, когда на улице становится совсем темно.

В моих мыслях снова Ева. Подбираю слова для извинений. Понимаю, что нет смысла затягивать и увидеть ее я хочу сегодня. Тем более суббота, я выспался.

Открываю приложение и по геолокации смотрю, где моя зараза.

— Не понял?! — у меня аж волосы на затылке встают дыбом. — А ты чего там делаешь в такое время? — возмущенно смотрю на точку, мигающую на здании ночного клуба «Плазма». — Совсем охренела?

Глава 12. Евгения

Такси плавно катит по вечернему городу. За окном мелькают фонари, витрины, редкие прохожие. Я сжимаю в руке телефон и не могу отделаться от неприятного ощущения внутри, словно меня потрепало так же, как несчастные ирисы. Красивые цветы, зачем я с ними так?

Откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза. Губы все еще горят от дерзкого поцелуя. Сволочь. Как он посмел? Так смотреть, так целовать, а потом... «Поехали со мной».

Вот так просто, как проститутке. За кого он меня принимает? За ту, что прыгнет к нему в постель после первого свидания? Гадко и противно. Впрочем, сама виновата, оделась соответственно. Хотела подразнить? Удалось, даже слишком. Зато сразу все встало на свои места.

Открываю глаза, смотрю на темный экран и делаю, то, что сделала бы каждая на моем месте. Отправляю Марселя в черный список везде, где только можно. А я ведь почти поверила, что он особенный. Что этот парень с разноцветными глазами другой. Не такой, как все. А он наглец. Обыкновенный наглец и хам. Разочаровал сильнее всех, кого я встречала.

Отворачиваюсь к окну, кусаю губы. Во рту все еще чувствуется вкус кофе с корицей и поцелуя. Какая же я идиотка, что повелась. Так горько и обидно, сама не понимаю от чего больше.

Ладно. Хоть дело матери достал. Если достал.

Пальцы сжимают клатч. Флешка внутри. А вдруг там ничего нет? Вдруг он меня развел? Вдруг на флешке какая-нибудь гадость? Я уже ничему не удивлюсь.

Дома тишина, отца нет. Поднимаюсь к себе, первым делом скидываю платье, натягиваю домашние шорты и футболку. Волосы стягиваю в высокий хвост. Надо сосредоточиться.

Сажусь на кровать, достаю ноутбук. Флешка входит в порт с тихим щелчком. Экран мигает. Папка открывается. Файлы. Много файлов. Документы, фотографии, сканы. Нервная дрожь прокатывает по внутренностям.

Открываю первый. Опрос свидетелей. Второй. Заключение эксперта. Третий. Протокол осмотра места происшествия. Это оно. Это действительно дело моей матери. Выдыхаю, сама не заметив, задерживала дыхание. Сердце колотится быстро-быстро. Я нашла. Наконец-то я его нашла.

Отключаюсь от всего мира и, погружаюсь в чтение.

Страница за страницей. Свидетельские показания: никто ничего не видел, ночь, тихий переулок. Заключение экспертизы: закрытая черепно-мозговая травма, удар по голове, смерть мгновенная. Подозреваемый: не установлен. Дело приостановлено за не установлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Фотографии. Мама на асфальте. Светлые волосы рассыпаны по черному дорожному полотну, глаза закрыты, светлый плащ в крови.

Смотрю и не могу отвести взгляд. Двенадцать лет прошло, а я помню каждую деталь. Помню, как отец сказал мне по телефону. Как мир перевернулся. Как я орала в подушку, чтобы он не слышал. Не могла поверить. До сих пор не верю.

Читаю дальше. Рапорт о прибытии на место. Описание. Карта. Время — два часа ночи.

Два часа ночи.

Мама была одна. В два часа ночи. На улице.

Почему?

Читаю опрос отца. Юрий Альбертович Шталь пояснил, что супруга вышла из дома около часа ночи, не сказав, куда и зачем. Он не придал этому значения, так как подобное случалось и раньше.

Не придал значения? Случалось раньше?

Смотрю на экран, перечитываю фразу. Жена выходит из дома в час ночи, а он не спрашивает, куда? Это же странно. Разве можно не волноваться?

Может, у них были сложные отношения? Или отец просто не хотел контролировать? Я не знаю. Я была маленькая, меня не посвящали.

Снова листаю. Экспертиза, показания соседей, все то же самое. Ничего нового. Ничего, что объясняло бы, зачем маме понадобилось на улицу в такое время.

Странно все это. Мозг кипит от переизбытка информации. Откладываю ноутбук, тру лицо руками. В голове каша. В изученных документах нет четких ответов. Только факты, которые никуда не ведут. Надо продолжать копать дальше, но батарейка на ноутбуке садится, как и у меня. Экран мигает предупреждением, потом гаснет.

Оглядываюсь. За окном уже серо, скоро рассвет. Я просидела всю ночь, но практически не продвинулась. Глаза жжет, голова гудит. Откладываю ноутбук, падаю на подушку. Мысли путаются, слипаются. Мамино лицо. Белая блузка. Чистая. Почему она вышла ночью? Почему отец не искал ее? Почему не спросил, куда она пошла?

Засыпаю мгновенно. И мне снится мама.

Она идет по той самой улице, в своем любимом плаще, светлые волосы распущены, она смотрит под ноги, торопится. В руке сжимает телефон. Она говорит. С кем? Я не слышу, только вижу, как движутся губы.

Из темноты выходит фигура. Мужчина, лица не разобрать. Мама поднимает голову, замирает. Он протягивает руку — то ли просит, то ли требует. Мама делает шаг назад, качает головой. Он снова шаг. Она снова назад.

Потом удар. Она падает. Глухой удар. Тишина. Фигура наклоняется над ней, шарит по карманам, выхватывает сумку, телефон. И уходит. Быстро. Не оглядываясь.

Я смотрю на маму. Она не двигается. Светлые волосы рассыпаны по черному асфальту. Глаза открыты и смотрят в небо. Хочу крикнуть, помочь, но не могу.

Картинка расплывается, становится кривой, неправильной. Что-то не так. Что-то здесь не так. Не сходится у меня эта история.

Просыпаюсь резко и сажусь на кровати, сердце колотится торопливо, дыхание рваное, прерывистое. Комната залита светом, за окном уже день. Сколько я спала?

Смотрю на ноутбук. Флешка все еще торчит в порту. Это был сон. Просто сон. Но он оставил странное чувство, что я что-то упустила. Какая-то деталь выпадает.

Вскакиваю, иду в душ. Вода горячая, почти обжигающая, но я стою под ней и думаю. Составляю в голове факты, перебираю, перекладываю. Все с виду нормально, но не сходится у меня.