Анна Белинская – За тобой (страница 16)
– Не забывайтесь, Соколовский! Я – ваш преподаватель, а вы – мой студент. Субординацию никто не отменял.
И мне тоже стоит помнить об этом. Всегда и в частности, когда гребанные круги осаждают низ моего живота!
Понятия не имею, чем этого невозможного мальчишку можно смутить. Он по-прежнему смотрит на меня с расслабленной иронией.
– Об этом сложно забыть. Как бы мне того не хотелось… – говорит невозмутимо.
Я… я сейчас не ослышалась? Он сказал «как бы того ему не хотелось», или я опять воспринимаю его слова слишком двусмысленно?
– Называйте номер своего телефона, – говорю ему, зависая над циферблатом.
– Хотите взять у меня телефончик? – спрашивает со смешком Соколовский.
Я делаю глубокий вдох и поднимаю лицо. На его лице дурашливая гримаса.
– Хочу перевести вам деньги. Не хочу быть должной. Уже второй раз, – сообщаю.
– Второй раз? – уточняет он заинтересованно.
– Кажется, я задолжала вам благодарность и извинение за вчерашнюю истерику.
Он лениво откидывается на спинку кресла. Его руки болтаются где-то внизу, уверена, колени широко разведены. Поза максимально расслабленная, но лицо… Соколовский перестает улыбаться, и отсутствие привычной улыбки делает его лицо безупречно мужским. Таким же, как вчера, когда он встряхнул меня во время истерики. Внимательное, вдумчивое, глубокое выражение лица… И взгляд. Взгляд тоже изменился. В нем больше нет веселья и всего того, что делало его несерьезным. Сейчас в нем серьезности столько, что я начинаю ощущать внутренний трепет и робость. Как девчонка…
– Я не сделал ничего особенного, но, если вам это помогло… – пожимает плечом, – круто.
– Спасибо, – благодарю, глядя в его карие глаза.
– Не за что.
Он даже не представляет, насколько есть за что! Насколько вчера я была близка к нервному срыву, и, если бы не он и его руки на моих плечах, психотерапевт понадобился бы мне.
– Как Макс? – спрашивает Соколовский.
– Макс?
– Сын. Ваш… – уточняет он.
– Моего сына зовут Семён.
– Вчера он представился Максимом, – говорит с интонацией, словно пытается убедить меня в том, чему я и так верю.
Уверена, он ничего не путает. Несмотря на всю его внешнюю безалаберность, моя уверенность в нем внутренняя. Понятия не имею, что ее питает. Эту внутреннюю уверенность. Какое-то чертово седьмое чувство, но оно пугает не меньше, чем реакция моего тела на сидящего напротив меня парня.
– Понятия не имею, почему он так сделал, – отвечаю, отведя взгляд.
Я уже потерялась в Семкиных лабиринтах. Мой сын – одна сплошная головоломка…
За окном стемнело. Свет от уличных фонарей расползается по стеклу. Я ловлю себя на мысли, что слишком долго длится молчание, ведь Соколовский из тех, кто за словом в карман не полезет.
Повернув голову, смотрю на него. Он смотрит в окно, и это отличный шанс рассмотреть его не скрываясь.
Красивое молодое лицо. Красивая кожа. Лучи морщинок в уголках глаз выдают их обладателя с потрохами – он часто улыбается и много смеется. Ровно очерченные губы. Крепкая шея. Сильные грудь и спина, спрятанные под темно-синей толстовкой.
Когда я возвращаю взгляд к красивому мужскому лицу, меня бьет коротким импульсом тока, ведь Соколовский смотрит на меня так, что мое сердце ударяется о ребра.
– О чем… задумались, Соколовский? – спрашиваю, чтобы заполнить эту волнующую тишину между нами.
– О губах… – отвечает сипло.
Я вскакиваю с кресла будто по нему пропустили электрический разряд. Судорожно хватаю свою сумку и с рваным дыханием пытаюсь выбраться из-за стола. Бьюсь коленом о ножку стула, не чувствуя боли, а желая поскорее выскочить на воздух.
– А мой номер телефона? Наталья Михална, вы не взяли у меня телефон… – доносится до меня голос с нотками веселья.
Я не смотрю на Соколовского. Просто, зараза, не могу посмотреть на него!
Буркнув короткое «всего хорошего», вылетаю из кофейни на улицу и дышу, дышу, дышу…
Глава 15.
Наташа
Знакомый мандраж снова опутывает сетью мое тело. В довесок к нему чувство разбитости из-за бессонницы делает из меня раздражительную мандражирующую идиотку. Все потому, что с минуты на минуту начнется пара у выпускной группы, которая свалилась мне как с нег на голову.
Я уже вторую ночь нормально не сплю. В голове навязчиво крутится один и тот же слайд, где Соколовский смотрит на мои губы, а чертовы тянущие круги сводят с ума так, что я утыкаюсь лицом в подушку и поджимаю под себя ноги, чтобы не застонать вслух и не разбудить сына, спящего на соседней кровати.
Сегодняшнюю ночь я планирую провести в зале. Пожалуй, настал момент, когда мне стоит отселиться, но я и представить себе не могла, что это будет вот так – по причине моего сумасшествия.
Я потеряла баланс. В какой-то момент потеряла почву под ногами везде: дома, на работе, в личной жизни, и я понятия не имею, что со всем этим делать.
Как только распахивается дверь в аудиторию, я превращаюсь в натянутую пружину. С замиранием сердца жду, что вот-вот карие глаза коснутся моего лица, но звенит звонок на пару, и я понимаю, что в группе отсутствуют два студента. Соколовский и Бондаренко.
Я рада и не рада, черт возьми!
Облегчение гасит мандраж, ведь мне не придется сидеть всю пару под прицелом карих глаз. Однако другое, новое, неопознанное чувство камнем оседает в груди, и я спешу утолить его терзающим меня вопросом.
– Дарья не придет? – спрашиваю у смуглой девушки, кажется, ее зовут Зара.
– Она плохо себя чувствует, – отвечает она.
Я сглатываю. Смачиваю горло, чтобы задать особо волнующий вопрос:
– А… Соколовский?
Все молчат. Никто не знает, что с главным артистом группы, и мне должно быть равнодушно, но я не утолена полученными ответами, и всю пару эта неудовлетворенность зудит на кончике языка.
***
– Сделай пока домашку по сольфеджио, – наказываю Семёну, пока привожу в порядок рабочий стол в гостиной.
Через пять минут ко мне придет ученица.
По вечерам в будние дни и выходным я подрабатываю репетитором по английскому и французскому языкам. Эти занятия – неплохое подспорье, чтобы поскорее расквитаться с ипотекой.
Семь лет назад с появлением Семёна вопрос расширения жилплощади стал насущным.
У нас была скромная двушка, и когда нас стало четверо, отец взял ипотеку, чтобы купить трехкомнатную квартиру, в которой сейчас живем.
– Подожду бабушку, – бормочет сын, не отвлекаясь от экрана телевизора.
К слову, моя мать – преподаватель сольфеджио в музыкальной школе, в которой занимается сын. Он – не ее ученик, но это не мешает ему пользоваться родственными связями и подпрягать бабулю в качестве помощника.
– Сёма, они придут поздно, так что вперед и с песней! – командую я.
Мои родители ушли в гости, к знакомым на день рождения.
Недовольно цокнув, сын выключает телевизор под негромкую трель дверного звонка.
– Всё, шуруй в комнату. Ко мне ученица пришла, – бросаю Сёме и тороплюсь в прихожую, чтобы открыть дверь.
Встречаю девочку и помогаю ей раздеться, краем глаза замечая фигуру сына, прошмыгнувшую в нашу спальню.
Закрываю дверь в гостиную, не желая мешать ни нам, ни Семёну, но спустя десять минут мне кажется, что я слышу хлопок из прихожей. Тем не менее, урок затягивает, и я забываю об этом.
Глава 16.
Денис