Анна Белинская – За тобой (страница 15)

– Буду должна, – улыбаюсь я и делаю глоток из своего термо-стакана.

– Разумеется! – насмешливо фыркает Оля. – Как в целом дела? Замуж еще не собираешься?

Я давлюсь кофе. Вопросительно взираю на подругу.

– А что? Вы уже полгода вместе. Между прочим, за это время с моим первым мужем мы успели познакомиться, пожениться и развестись, – самодовольно констатирует Баровски.

Ну да… А еще отжать у бывшего мужа фамилию, которую так и не поменяла после развода, и отсудить у него половину имущества. Ее первый муж, Дмитрий Баровски, какой-то там известный футболист. Она вышла замуж за него после первого свидания. Может, это и романтично, но я уже не в том возрасте, чтобы принимать такие сумасшедшие необдуманные решения.

– Я не настолько азартна, – отвечаю подруге.

– Ты, может, и нет. А твой без пяти минут ректор? Он-то что теряется? Такая роскошная женщина рядом с ним, а он кота за яйца тянет.

Стоит ли говорить подруге, что у нас с Самойловым даже секса еще не было?

Пожалуй, не в этот раз.

– Мы… не торопимся,– отвечаю уклончиво.

На самом деле с таким девизом я и дала добро Саше на отношения – не торопиться.

Я сама не хотела бросаться в омут с головой. Сама просила не спешить, а он обещал не давить. Потому что мы оба уверены, что взрослые люди вступают в отношения обдуманно, с холодной головой на плечах и багажом приобретённого опыта, который обязан свести к минимуму возможные ошибки.

Я больше не хочу ошибаться. И обжигаться я тоже больше не хочу…

– У вас все нормально? – вглядывается мне в лицо проницательная Оля.

– Да, – натянуто улыбаюсь я.

По крайней мере мы с Сашей стараемся делать вид, что все нормально. Мы переписываемся. Я отвечаю на сообщения Самойлова, а он спрашивает лишь о том, что даже по касательной не задевает тему вчерашнего конфликта.

Наверное, это часть отношений. Конфликты, недопонимания, ссоры… Стоит воспринимать их объективно. Но во мне будто что-то щёлкнуло, переключилось, и я не могу вернуть то состояние штиля, которое испытывала рядом с Сашей.

Вижу, что подруга сомневается в искренности моей улыбки, но решает не комментировать. Вместо этого она восхищенно тянет:

– Бог ты мой…

Оля смотрит вправо, туда, где располагается касса. Ее глаза широко распахнуты, и она почти не дышит.

Поворачиваю голову, чтобы найти источник такой реакции Баровски, и замираю.

– Кто ж тебя создал такого? – с блеском в глазах бормочет подруга. – Если бы не гребанная встреча с клиентом, ксивой клянусь, я б ему дала. Интересно, а спереди он такой же охрененный, как его вид сзади?

Пропускаю вопрос мимо ушей, ведь внизу моего живота уже привычно наяривают круги от вида знакомого разворота плеч, спины и затылка. Соколовский.

Он стоит у кассы, облокотившись прямо на столешницу, за которой выпрыгивает из трусов девушка-кассир. Она краснеет и хихикает, пока этот невозможный пикапер о чем-то с ней беседует.

– Жаль, что сегодня это потрясающее молодое тело достанется этой малолетке, – вздыхает Ольга.

– Ты о чем? – перевожу взгляд на нее.

– Да он ее умело клеит, а она уже растеклась!

– У него вроде девушка есть… – я говорю зачем-то.

– Ты его знаешь? – изумляется Оля.

– Он мой сосед. И студент. А еще тот, кто заставил мою машину на парковке, – говорю с раздражением в голосе, бросая взгляд правее. Туда, где наглец вместе с кофе берет номер телефона у краснеющей фиалки.

Мерзавец!

– Обалдеть, Кузнецова. Ты мне не говорила…

– О чем я должна была говорить? Что этот… – киваю я в сторону Соколовского и затыкаюсь. Потому что он смотрит прямо на меня.

На его губах сияет ослепительная улыбка. Карие глаза тоже улыбаются, а когда он салютует мне стаканчиком с кофе, я, мать твою, забываю, как дышать.

– Уф, подруга, время! Отдыхать, конечно, хорошо, но с деньгами еще лучше. Мне пора, – Олька резко вскакивает с кресла. Снова целует меня в щеку, пока я торможу, как слабоумная. – Ты идешь? – спрашивает меня. – Черт, нет с собой налички… – сетует.

– Оль, я заплачу, – говорю, краем глаза посматривая вслед удаляющейся спине Соколовского. Спустя секунду он выходит из кофейни. – Пока тут потусуюсь.

У Сёмы сегодня сдвоенное занятие. Сольфеджио и специальность. Так что свободные минут тридцать у меня еще есть.

– Тогда я ушла…

Баровски уносится со скоростью пули, и как только за ней закрывается дверь, я прошу официанта принести счет.

Пока его жду, кручу в ладонях пустой стаканчик, глядя в окно.

– Можно? – раздается надо мной голос, от которого вздрагиваю.

Глава 14.

Наташа

Я собственными глазами видела, как он ушел.

Но мне совершенно точно не мерещится. Голос, который заставляет мое сердце скакать. Тем не менее я определенно слетела с катушек, раз со мной происходит подобная чертовщина относительно одного конкретного человека. Человека, к которому я ни в коем случае не должна испытывать хоть какие-либо ощущения, но они есть! И они меня пугают.

Я перестаю вращать стаканчик и поворачиваю голову. Подняв глаза, упираюсь ими в широкую улыбку. Интересно, он расстаётся с ней во время сна или приема пищи?

То, о чем я думаю, – чистой воды глупость. Надеюсь, она не настолько объемная и не выпячивается на моем лице, когда, не получив моего разрешения, Соколовский располагается на стуле и смотрит на меня.

Мне хватает упорства отвести глаза и осмотреть помещение кофейни. Здесь достаточно свободных мест, чтобы не делить один стол на двоих.

Когда возвращаю говорящий взгляд к Соколовскому, он спрашивает:

– Я помешал?

– Нет. Этот стол освободиться буквально через минуту, – отзываюсь я в тот момент, когда официантка кладет передо мной счет.

Характерный звук, сообщающий, что оплата успешно прошла, вынуждает прервать поиски банковской карты и ошарашенно посмотреть на Соколовского, которого с дружелюбной улыбкой благодарит девушка-официантка.

Он… он оплатил мой счет?

Моему возмущению нет предела, но я терпеливо дожидаюсь, пока мы останемся без свидетелей, и как только официантка отходит на пару метров, цежу:

– В этом не было никакой необходимости.

Вообще-то, я хотела сказать другое. Проорать, что так себя вести с преподавателем студент не имеет права!

– Считайте, что я вас просто угостил. Без всякого умысла, – произносит с легким прищуром и приподнятыми уголками губ.

Без всякого умысла?

Пять минут назад он покинул кофейню, а сейчас сидит прямо перед мной.

Это называется «без всякого умысла»?

Вся проблема в том, что я ему действительно верю. Ведь это кошмарно на него похоже. Это лишь моя проблема – видеть в его действиях какой-то умысел, а он… он всего лишь мальчишка. Молодой, беспечный, не отягощенный заботами мальчишка! Который подается сиюминутному порыву, потому что… потому что просто захотел! Захотел – покуражился на парковке. Захотел – повеселился на паре. Захотел – оплатил счет. Вот так просто.

– Этого не нужно было делать, – повторяю я твердо и лезу в карман сумки за телефоном. – Я хочу перевести вам деньги… – сообщаю, не глядя на своего собеседника.

– В этом нет никакой необходимости, – он возвращает мне мою же реплику.

Твою мать!

Я нервно бросаю копаться в сумке и наклоняюсь вперед, чтобы мой громкий шепот был слышен только одному человеку.