Анна Белинская – За тобой (страница 14)

Мне кажется, что мое дыхание слышат все. Потому что я чувствую на себе взгляд Соколовского, но убеждаться в этом не решаюсь, все также бегая глазами по фамилиям из списка в журнале.

«Соколовский» – останавливается мой взгляд.

– На прошлом занятии… – слегка откашливаюсь, – ваш одногруппник получил персональное домашнее задание. Соколовский… – мне приходится перевести внимание на него.

Когда я это делаю, встречаюсь с привычной ухмылкой и хитрым прищуром на его лице.

– Денис… – говорит он. – Меня зовут Денис.

Соколовский смотрит мне в глаза, давая понять, что эта информация адресована мне.

– Вы готовы? – спрашиваю у него, игнорируя этот посыл.

– Я? Всегда готов, – хохотнув, отвечает.

Мои лицо обдает жаром. Для меня его реплика прозвучала двусмысленно.

– Тогда прошу, – говорю сипло.

– Мне выйти к доске или можно с места? – уточняет, не переставая улыбаться.

– Можете с места.

– Я выйду, – сообщает он.

По аудитории проносятся смешки.

Поелозив на стуле, я наблюдаю за тем, как ленивой походкой Соколовский направляется к доске. На нем широкая белая футболка с принтом подмигивающего смайла, широченные джинсы едва держатся на бедрах. Уверена, если поднять футболку, можно разглядеть название бренда на резинке его трусов.

Исподтишка бросаю взгляд ниже, надеясь увидеть разноцветные носки, но сегодня мои ожидания терпят поражение – он без носков. По крайней мере ничего, кроме кроссовок, на его ногах я не вижу.

Мы встречаемся взглядами. Всего на долю секунды, но я успеваю уловить ощущение вращающихся кругов в животе. Тех самых, которые вчера меня напугали.

Соколовский останавливается в двух шагах от меня. Поворачивается к аудитории, которая поддерживает своего одногруппника аплодисментами, подбадривающим свистом и улюлюканьем.

– Достаточно…– по-царски взмахивает рукой Соколовский.

Клоун!

– Итак… Французская Полинезия! – громогласно объявляет он. – Французская Полинезия – это сообщество Франции, расположенное в центре южной части Тихого океана…

– Соколовский! – останавливаю его. – У нас практическое занятие по французскому языку, – напоминаю ему.

– А… да? На французском надо было? – спрашивает он.

Группа взрывается смехом.

Я хлопаю ресницами и стараюсь подобрать челюсть со стола.

– Представьте себе, – бормочу.

– Ну пардоньте, – он разводит руки в стороны, чем сильнее раззадоривает одногруппников.

– Э… так че там дальше!? – выкрикивает парень с последней парты. – Нам интересно! Наталья Михайловна, пусть он продолжит!

– Дэн-красава!

– Сокол, покажи джеб слева!

Аудитория превращается в хаос. Чтобы его прекратить, я велю Соколовскому сесть на свое место.

Моя рука дергается, зависает над графой «оценка». Я хочу поставить ему «неудовлетворительно», но… не ставлю.

– Наталья Михайловна, – слышу женский голос.

Поднимаю голову и глазами ищу кому он принадлежит.

Даша. Тянет руку, требуя моего внимания. Она бледная, глаза испуганные.

– Можно выйти? – дрожащим голосом спрашивает она.

– Конечно, – отвечаю не раздумывая.

Девушка срывается с места. Зажав ладонями рот, выбегает из аудитории.

Притихшие одногруппники смотрят ей вслед.

Даша возвращается спустя полчаса. Такая же бледная и потерянная. На мой вопрос о самочувствии отвечает скупой улыбкой.

Наблюдаю за ней на протяжении всего занятия. За ней и Соколовским, который то и дело заботливо о чем-то шепчет ей на ухо.

Как только звенит звонок с пары, Даша и ее подруга-одногруппница покидают аудиторию первыми. За ними выходит Соколовский.

Я не решаюсь его окликнуть. Разумеется, я этого не сделаю, когда его девушке требуется внимание. А поблагодарить за вчерашнее, думаю, мне еще выдастся шанс.

Глава 13.

Наташа

Стаканчик с кофе греет мои холодные ладони. Несмотря на то, что за окном смеркается и разгулялся прохладный ветер, в кофейне работает кондиционер.

По спине пробегает холодок. Я передёргиваю плечами и делаю глоток горячего напитка.

Здесь очень вкусный кофе. И десерты тоже вкусные. Эта небольшая кофейня расположена недалеко от нашего дома и по пути в музыкальную школу, в которую ходит Семён. Обычно после занятий мы с ним заглядываем сюда, и сын берет себе какао и вафельную трубочку, а я – неизменно латте, в который прошу добавить маршмэллоу.

Я поднимаю глаза, когда дверной колокольчик оповещает о новом посетителе. И это Оля. Она крутит головой по сторонам и, отыскав взглядом меня, быстро направляется к столику.

– У меня полчаса, не больше, – сходу оповещает подруга.

Она в шикарном брючном костюме, волосы собраны в строгий пучок. Судя по всему, она примчалась прямо с работы и по истечении уделенных мне минут отправится туда же. То, что Баровски смогла найти для меня время в своем супер-плотном графике в будний день, – вселенская удача.

– Мы успеем, – заверяю Ольгу, когда та наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку.

Как только подруга располагается в кресле напротив меня, официант кладет перед ней меню, от которого она отказывается, прося чашку кофе.

– Внимательно слушаю, – Оля кладет локти на стол, корпусом слегка подается вперед и вперяет в меня профессиональный адвокатский взгляд. Такой, что машинально начинаешь вываливать перед ней всё. Ей не хватает только ручки и блокнота.

– Оль, мне нужен хороший детский психолог. Или психотерапевт, – начинаю с главного с учетом дефицита времени.

Баровски откидывается на спинку кресла и принимает задумчивый вид.

– Я знаю, что у тебя полно знакомых в городе и за его пределами, – продолжаю я.

Оля работала и работает с такими людьми, что мне и не снилось. Уверена, половина из них должники Баровски по гроб жизни.

Подруга почесывает указательным пальцем подбородок.

– Все-таки нужен? – задает вопрос, которым я и сама задавалась ни раз, но так и не нашла правильного ответа.

Не могу сказать, что в самом деле задумалась о специализированной помощи после слов Самойлова. Нет, это не он повлиял на мое решение. Я сама.

Я много думала и, наверное, нет ничего страшного, если я обращусь к специалисту, ведь гораздо важнее помочь ребенку, нежели лелеять свою гордость и бить себя кулаком в грудь, доказывая, что разберусь во всем сама.

Вчера вечером перед сном Сема признался, что не пойти в школу было его собственным решением, но причину этого решения выяснить мне не удалось. Сын молчит.

– Попробуем, – пожимаю плечами я.

– Хорошо. Я поищу, – сообщает Баровски. – Спасибо, – благодарит официанта, ставящего перед ней чашку. – М-м-м… как пахнет… – тянет она, склонившись над кофе.