Анна Белинская – За тобой (страница 13)

Он хмурится. Глубокая складка вертикально пилит лоб.

– Твои последние слова были лишними, – говорю ему твердо. – Ты его напугал.

– Напугал? – Самойлов вскакивает со стула. – Полагаю, его ничем не напугаешь. Ты разбаловала его, Наталья.

– Что?

– Я давно хотел сказать… Почему он себе позволяет называть тебя по имени? Какая ты Наташа? Это же… это ненормально! – взвивается он.

Сёма вздрагивает и теснее жмется ко мне.

– Ненормально? А что, по-твоему, нормально? Где написано, что нормально, а что нет?! – взвиваюсь я.

– Ты мать! Это заложено природой! Ты – мама, а не Наташа. Наташа -ты для меня, для своих родителей. Но ему ты мать. И я не понимаю, почему ты до сих пор не обратилась к специалистам.

Его слова как пощечина. Они бьют наотмашь.

– Уходи, – цежу я.

Самойлов выдыхает. Нервно проводит рукой по волосам.

– Ладно. Прости. Я не должен был…

– Уходи, – повторяю жестче.

– Наташ, я не прав. Признаю. Погорячился, – Саша делает шаг ко мне, но мой взгляд ему сообщает – не нужно этого делать.

Черты лица Самойлова смягчились, выпрямились. Он снова тот самый Александр Самойлов, мягкий и безопасный. Но проблема в том, что теперь и я знаю, каким он бывает.

– Уходи.

Саша смотрит на меня несколько секунд.

Я не передумаю и не остановлю, и у него хватает ума это понять.

– Я позвоню, – обещает он, обуваясь.

Как только за ним закрывается входная дверь, я сажусь перед сыном на корточки.

Беру его прохладные ладошки в свои, стараюсь согреть нас обоих, ведь мои ладони тоже холодные.

Наши с сыном глаза на одном уровне. Его, голубые-голубые, подёрнуты мутной слезной пеленой, и от этого леденею. Тысячи слов вертятся на языке. Я хочу и извиниться, и надавать кучу обещаний, и просто убедить в том, что никого не будет ближе него, но говорю короткое:

– Мир?

Улыбнувшись сыну, протягиваю ему мизинец.

Сёмка сужает глаза. Делает их хитрыми-хитрыми и цепляется пальчиком за мой.

– Ладно, так и быть, мир. Ведь мы оба не правы. Особенно ты, – лукаво улыбается он.

Вот же засранец!

Я хохочу. Громко, с росинками слез в уголках глаз.

Смеюсь, отпуская тяжесть этого дня.

– Чем хочешь заняться? – спрашиваю, обняв сына.

– Посмотрим мистера Биста? – предлагает он.

Ну конечно, посмотрим.

Наверное, я все делаю неправильно. Просто я… не знаю, как правильно. Есть ли оно, это правильное? Может, существует какое-то умное пособие, которое научит стать правильной мамой, но мне кажется, ни одно из них не сделает ребенка счастливым.

Правильно так, как будет лучше для моего ребенка, даже несмотря на то, что кому-то это может показаться неправильным.

Глава 12.

Наташа

– До свидания… – прощаюсь с первокурсниками. – Нave a nice day! – улыбаюсь.

Как только за последним студентом закрывается дверь, лезу в сумку. Достаю маленькое зеркальце и, смотрясь в него, встряхиваю волосами. Через секунду заправляю их за уши. Снова встряхиваю.

Черт.

Захлопываю зеркало и бросаю его в сумку.

Чуть ли не по уставу раскладываю методички, навожу порядок с ручками.

Кладу ладони на колени.

Через секунду складываю локти на столе как первоклашка.

Да что б тебя!

Ну что я в самом деле?

Места себе не нахожу. Не знаю, куда деть руки, какую позу принять, еложу на стуле, как не в себе.

Ладно…

Выдыхаю, и мой выдох обрывается с первым входящим в аудиторию.

Задерживаю дыхание.

Это группа выпускников. Новая группа, которую мне передали от ушедшей в декрет Павловой.

Сейчас начнется практическое занятие по французскому, и меня слегка потряхивает.

Я знаю причину этого дискомфорта. У нее есть имя и вполне себе реальные очертания. Спортивные, рельефные очертания, твою мать!

Выпрямляюсь. Однако, как только в аудитории появляется мой новый сосед-студент, мои жалкие попытки выглядеть невозмутимой можно отправить коту под хвост.

– Доброе утро…

– Наталья Михайловна, здравствуйте!

Отвечаю рассаживающимся студентам на приветствия.

– Бомжюр.

Этот голос… Сглотнув, перевожу взгляд на того, кому он принадлежит.

– Бонжур, – отвечаю Соколовскому.

Его собственный взгляд на моем лице заставляет поджать пальцы на ногах. Ленивая ухмылка трогает губы всего на секунду, после чего парень поворачивается к девушке. Она что-то говорит ему на ухо, и он хмурится.

Эта девушка очень хорошенькая. Кажется, ее зовут Даша, я еще не успела запомнить всех по именам. Но эта студентка способная и умненькая, и её рядом с Соколовским я вижу во второй раз.

Они просто дружат или встречаются?

Да какая мне разница?!

Опускаю лицо и смотрю в журнал группы, который непонятно как оказался на моем столе.

Звонок на пару обеспечивает аудиторию тишиной.