Анна Белинская – За тобой (страница 12)

Помыв руки, Семён скрывается в нашей с ним комнате.

Я мою руки в раковине на кухне, слыша, как то же самое делает Самойлов в ванной.

Хватаю полотенце и подхожу к окну.

Я не смотрю бездумно в пространство. Мои глаза целенаправленно находят крепкую фигуру. Недалеко от лавочки, на которой разгоралась наша семейная драма.

Скрестив ноги в лодыжках, Соколовский подтягивается на турнике. Сильные руки поднимают спортивное тело вверх, затем опускают вниз. Вверх… Вниз. Вверх. Вниз.

Я знаю, насколько эти руки сильные. Их прикосновения на своих плечах и сейчас ощущающую.

По позвоночнику скатывается горячая волна.

Сжимаю ягодицы, и как зачарованная слежу за повторяющимися техничными движениями. Вверх. Вниз.

Жарко.

Открываю форточку.

Футболка Соколовского задирается, когда он зависает на вытянутых руках. Будто специально демонстрируя все достоинства своего тела. Бесспорно, оно прекрасно. И достоинств там не сосчитать.

Я снова напрягаю живот. Поджимаю пальцы на ногах.

– Мне кажется, вчера я его видел… – голос Самойлова пугает до чертиков.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь.

Он стоит прямо за моей спиной и смотрит туда же, куда я секунду назад.

– Прости, не хотел напугать, – Саша переводит взгляд на меня.

Выдохнув, говорю:

– Но напугал.

Твою мать, я не слышала, как он подошел.

– Прости, – повторяет мягко. – Вы знакомы? – кивает подбородком мне за плечо.

Я оборачиваюсь и прослеживаю за траекторией его взгляда.

Соколовский, приложив к уху телефон, размашистым шагом двигается к машине.

– Наш новый сосед, – говорю, стараясь звучать незаинтересованно, хотя во мне вращаются круги. Их много, и они заставляют меня разволноваться, ведь я давно ничего подобного не испытывала.

Улыбнувшись, Саша поднимает руку и касается моих волос. Убирает прядь за ухо.

– Хорошо… – говорит монотонно и тихо. – Хочешь, я поговорю с ним? По-мужски.

Меня встряхивает.

– С кем? – округляю глаза.

– С Семеном.

Выдыхаю.

– По-мужски? – нахмурившись, уточняю я.

– Да. Попытаюсь. У меня нет опыта общения с детьми, но я попробую, – говорит слегка взволнованно.

Я задумываюсь.

По-мужски… это как?

У Семена не было и нет отца. Единственный мужчина в семье – мой отец, и он… как Сёмина любимая мягкая игрушка.

По-мужски – это строго, грубо, требовательно, как?

У меня тоже нет опыта. Я семь лет и мама, и папа, и подруга Наташа…

Хочу ли я впускать в наш скромный, уютный мирок кого-то еще?

Готова ли?

Пока нет. Но рано или поздно придется, ведь я собираюсь строить с Сашей совместное будущее, и мой сын – его неотъемлемая часть.

– Позволишь? – вкрадчиво настаивает Самойлов.

Мое сердце противится, но, наступив себе на горло, я киваю.

Глава 11.

Наташа

Я благодарна Саше, что дверь в спальню остается открытой, и мне не приходится его об этом просить.

Как ни крути, моя просьба выглядела бы как недоверие. И Самойлов это понимает.

Бросив взгляд в окно, не вижу ни Соколовского, ни его машины.

Волнующие меня круги в животе перерастают в томление. Я снова волнуюсь, но теперь из-за разговора Саши и Сёмы.

Понятия не имею, как отреагирует сын. Как предательство с моей стороны?

Я замираю у двери. Не знаю, что может выдать мое присутствие, ведь я практически не дышу.

Двух собеседников я тоже не вижу, но отчетливо слышу голос Саши:

– Семен, ты уже взрослый мальчик. Твой сегодняшний поступок перешел все границы. Ты напугал маму, сорвал ее с работы… Ты же понимаешь, что подобные поступки приводят к неприятным последствиям?

Самойлов делает паузу, вероятно, дожидаясь реакции Семы.

Но ее нет. Сын молчит.

– Мама очень испугалась… – продолжает Саша. – Зачем ты сбежал из школы?

Его голос ровный, у меня же потеют ладони.

Я отираю их о штанины брюк.

– Молчишь… Это не воспитанно, Семен. С тобой разговаривает взрослый человек.

Я сжимаю кулаки и закрываю глаза.

– Семен, давай дружить? – интонация Саши становится мягкой. – Нам необходимо найти общий язык. Твое молчание не поможет ни тебе, ни мне, ни маме. Она переживает. Я тоже хочу помочь тебе. Если у тебя проблемы в школе, расскажи нам о них.

Молчание…

Я уже жалею, что одобрила этот разговор, который напоминает нравоучение, нежели попытку наладить контакт. Я жалею, что позвонила Самойлову в паническом порыве. Ведь когда страшно, хочется, чтобы рядом был человек, который не будет рыдать вместе с тобой, а возьмет за руку и успокоит.

– Сбегать из школы – не выход из ситуации. Сегодня ты не пошел в школу, а завтра что? Сбежишь из дома… Ты куда?

Я распахиваю глаза и прежде, чем успеваю войти в комнату, мой сын врезается в меня. Обхватывает за бедра и прижимается маленьким тельцем.

– Наташа… – шепчет, чуть всхлипывая.

Я прижимаю его к себе и смотрю на Самойлова.