Анна Батлук – Невеста в долг (страница 6)
Я с тоской посмотрела на дверь. По инструкции: следовало отыскать переводчика и привести его к пациенту. Но по совести: я отлично понимала, что он просит воды. Которая, к слову, стояла в графине совсем неподалеку от иделльца, вот только ему, искалеченной рукой до воды было никак не дотянуться.
- Пусть! – пробормотала я и плавно, стараясь не делать резких движений, подошла к тумбочке. Иделлец с надеждой проследил за тем, как я наливаю воду и едва ли не зажмурился от удовольствия, когда протянула ему стакан.
Не сразу я поняла, что вторая рука иделльца – здоровая, привязана к постели ремнем. Но после такого открытия почувствовала себя гораздо спокойнее. И подушку приподняла, и помогла попить, и едва сдержалась, чтобы слюнявчик не предложить.
Иделлец пил, а я его рассматривала: не часто удается так близко разглядеть жителей Иделльской Галактики. Разумеется, вчера мы виделись, но мало что можно было понять в этой кровавой каше, которую лишь кто-то с хорошим воображением мог назвать лицом. У иделльца был узкий широкий лоб, на который свисали жесткие темные волосы, массивные надбровные дуги, узкие губы и неожиданно прямой нос. Подбородок для такого лица казался несуразным: слишком широкий, но у иделльцев три ряда зубов, так что природа эту несуразность оправдала. По всему телу иделльца росла темная щетина, вот только сейчас она, из-за вчерашних странных ожогов, росла неравномерно – имелись проплешины.
Иделлец допил воду и что-то прохрипел опять не на имперском, и даже не на межмировом. Стараясь держать ладони открытыми, я развела руками:
- Не понимаю.
Иделлец с досадой поморщился и закрыл глаза. Устал, верно.
Не желая провоцировать судьбу, я покинула палату.
***
- Этот мерзавец измучил все отделение! – громко жаловался Уллис. Он любил быть в центре внимания, а ему сейчас внимали почти все медсестры приемного отделения. – Требует и требует чего-то.
- Так выпишите его, - подсказала Иванна. Уллис театрально махнул рукой.
- Пытались уже. Так он приводит нам инструкции по которым мы сначала обязаны его обследовать, вылечить, а потом только выписывать.
- А какие это инструкции? – полюбытствовала одна из медсестер, прекрасная, как нераспустившийся цветок фижевого дерева и такая же бесполезная. Уллис почувствовал важность момента, напрягся, задумался, но умную мысль не родил. Так и сделал вид, что не услышал вопроса.
- Хватит, Уллис, - я не выдержала. – Он просто требует то, что ему полагается. Хорошо, когда гражданин империи знает свои права.
- Ты, Алия, молодая да глупая, - хохотнула Иванна. – Никто из нашего руководства из своего кармана все его ипохондрические хотелки оплачивать не станет.
- Так ведь деньги выделяются на все исследования, - опять подала голос цветочек. Уллис от такого замечания пришел в совершеннейший восторг.
- Они давно выделены и поделены. Так что если сделают ненужный анализ Филлипу Манилу, то потом не сделают тому, кому он действительно нужен. Но если ты веришь в сказки,то приглашаю тебя сегодня на кофе.
Цветочек зарделась, а Уллис продолжил:
- Кофе выпьем у меня дома – там вкуснее. И разумеется, ни на что большее я не рассчитываю.
Кабинет потонул в хохоте – Уллис был знатным ловеласом и поверить в то, что к нему в квартиру можно прийти просто на кофе, не смогла бы и полнейшая идиотка. Цветочек ударила Уллиса по спине и покинула нас с видом оскорбленной невинности. Следом засобиралась и я. До конца обеденного перерыва еще оставалось время и я решила навестить иделльца. Прошло всего двое суток, а он чувствовал себя много лучше, многие раны даже почти не нуждались в перевязке. Восстанавливайся у нас все пациенты с такой скоростью, и я каждый день возвращалась бы домой вовремя.
Посещение иделльца не было первоочередной моей задачей. Но врачи не хотели тратить на него время, понимая, что выкарабкался – будет жить. А я ощущала ответственность за этого иделльца. К тому же, не верилось мне, что он нападет на ту, что спасла ему жизнь.
- Добрый день, - я показала руки, демонстрируя дружелюбие. Иделлец пока не проявлял ко мне агрессии, но искушать судьбу не стоило. – Как вы себя чувствуете?
Иделлец кинул на меня ленивый взгляд и отвернулся. Если он и испытывал благодарность, то тщательно ее скрывал. Что самое интересное, без знания общеимперского языка хотя бы на минимальном уровне, его бы не пустили в Империю, и если он не понимал меня в плохом состоянии, то сейчас явно демонстрировал пренебрежение.
Призывая себя к терпению, повторила вопрос на межмировом. Иделлец сухо, недовольно, с диким акцентом, но все же ответил:
- Хорошо. Жрать.
- Жрать, - повторила я и не сдержала улыбки. До этого иделлец отказывался от еды, а, значит, теперь стал доверять. Быстро спохватилась, что улыбку он может принять за оскал, но вроде бы пронесло.
Я сбегала в столовую и на подносе принесла иделльцу обед. Бежала чуть ли не вприпрыжку, вдохновленная подобием контакта с таким тяжелым существом.
В голове рисовала картины одна другой краше: как установлю контакт с враждебной расой, он расскажет мне об их обычаях, традициях. Ведь не может быть, чтобы они были такими кровожадными, как говорят…
Передо мной во все крупное иделльское лицо встала следующая проблема: привязанный к кровати пациент хоть и мог взять тарелки и поесть, дотянуться к ним не был в состоянии. Так что мне необходимо было приблизиться. Критически приблизиться.
«Он привязан», прошептала сама себе. Иделлец следил за каждым моим движением: вроде бы выглядел расслабленным, так что волноваться не стоило.
Осторожный неуверенный шаг, еще и еще один. Я вытянула руки, но все равно не могла поставить поднос на тумбочку. Сделала глубокий вдох. Вполне можно подойти с другой стороны, тогда бояться не нужно будет вовсе.
Так я и поступила. Уже поставила поднос, но подняла взгляд и встретилась глазами с иделльцем… Это меня и спасло. Так бывает, когда на тебя бросается животное: движения за мгновение «до» еще нет, но в глазах уже угадывается намерение. Рефлекторно я дернулась в сторону и рука иделльца в хватающем движении пролетела мимо в паре сантиметров от моего лица. Я так и не опустила поднос и посуда на нем задребезжала, словно возмущаясь. Суп расплескался, обливая мою рубашку. Странно, но я успела подумать, что не смогу ее отстирать.
- Что вы… - пролепетала я, еще не понимая. Не осознавая, что происходит.
Я отступала, прикрываясь подносом, с которого посуда слетела в одно мгновение. Иделлец осклабился и едва заметно зарычал. Успела сделать всего четыре шага, как пришелец спрыгнул с кровати.
- Нно как?...
Я могла бы понять, что у него свободна рука, но две?! Он же был пристегнут ремнями!
Некому было отвечать: иделлец пригнулся, как перед броском и надвигался на меня. От страха я не могла кричать: единственное, на что меня пока хватало, так это отступать.
Иделлец дернулся, я вздрогнула, взвизгнула и выпустила из рук поднос. Он упал с грохотом и завертелся на месте, прежде, чем замер на полу. Иделлец издал странный звук: нечто среднее между смешком и рычанием.
«Он играет», поняла я. «Не собирается убивать».
Конечно, у иделльцев же гон. Я похолодела от осознания: он собирается меня изнасиловать. Лучше бы убил.
- Не надо…
В ответ на мольбу – жалкую и испуганную, иделлец бросился на меня и уже среагировать было невозможно. Он схватил меня за плечи и, протащив пятками по полу, прижал к стене.
Я билась в его руках: укусила за пальцы, боднула раненую руку, но он даже не заметил сопротивления. Слишком большая разница в росте и весе – я словно со стеной боролась. Стеной, которую мои барахтанья только радовали.
Иделлец бедром раздвинул мне ноги и я взвыла от ужаса.
- Помогите! – меня мутило. Я беспорядочно шарила руками по стенам и в последнем, каком-то отчаянном рывке нашарила ручку двери и потянула за нее. Можно подумать, у меня была возможность выйти…
Иделлец одним движением разорвал форму. Будто она бумажная, будто я готовилась.
- Кто-нибудь!
Слышал ли кто мой крик или только мне он казался оглушительным? Я закрыла глаза, чтобы не видеть звериную похоть на лице иделльца. Теперь как никогда была понятна ненависть Илайи. Теперь я даже солидарна с ней была.
Кровь зашумела в ушах, пульсацией отсчитывая секунды, но так было даже лучше, ведь я перестала слышать рычание иделльца. Вот сейчас. Приподнимет меня в последнем, уничтожающем женщину рывке – ему это ничего не стоит…
Но нет. Меня потянуло вперед и тут же отпустило. Совсем. А может быть, я потеряла сознание? Но нет: сползаю по стене вниз, обдирая спину – так сильно к ней прижимаюсь. Да и звуки… Не доверяя себе, я приоткрыла один глаз, но сразу же и второй – на это стоило посмотреть: в палате боролись иделлец и… Филипп. Два пациента, одинаково высоких, массивных; иделлец недавно едва не умер, едва владел одной рукой, но чистокровный фрибринец едва ли мог его победить. Филипп наносил удары так, будто сражался на спортивном состязании: спокойно, методично, упрямо, но разве можно противостоять зверю в человеческом обличье?
Нужно было помочь.
Я вскочила и подбежала к шкафчику с лекарствами, который всегда стоял в палате. Ключи, где ключи? Наверное выпали… Искать их времени не было, и, схватив табурет, в отчаянном рывке я разбила стекло.