Анна Батлук – Невеста в долг (страница 5)

- С работы, - коротко пояснила я. На полноценный эмоциональный ответ просто не было сил.

Габрид посторонился, пропуская меня на тропинку, и сам двинулся следом, легко перешагивая через мусор. Всегда поражалась этой его исключительной способности видеть в темноте, хотя на первый взгляд не было во внешности Габрида ничего инопланетного. Наверное, в поколения чистокровных фрибринцев вдруг затесался кто-то с полезными генами.

- А я слышу, кто-то идет, думал не наш. Ты разучилась быть бесшумной.

- Ты бы работу нашел, - я вздохнула, отлично понимая, почему Габрид надеялся встретить незнакомца.

Друг отмахнулся. Так же, как делал всегда.

- Где тут работу искать? Смех один.

- Сейчас много строек, - Поганку действительно словно решили отстроить заново. Мы все помнили громкое заявление Нирары Ви[1] на одном из отборов в жены принца Ригарийской империи, и связывали изменения в облике района именно с этим.

- А ты зарплаты видела?! У империи столько машин, а строят все равно по старинке – гни спину, а получай копейки. Дали бы мне управление машинами – там зарплаты ого-го, но нет же! – Габрид сплюнул. – Ими только свои управляют, из центра.

- Для машин нужно образование, - напомнила я. Это Габриду не понравилось.

- Подумаешь! Показали бы мне – все сделаю. Много ума не надо.

Я тактично промолчала, не желая вступать в спор. Позиция Габрида по поводу работы не менялась с тех пор, как ему исполнилось семь лет.

- Вот ты много заработала медсестрой?

- Давай не будем, - я напряглась. – Ты отлично знаешь, что мне нужна официальная работа, чтобы продолжать быть опекуном.

- Шла бы к Аллиаде, она бы прикрыла. Все наши у нее.

Нет уж, работа проституткой меня точно не прельщала, даже если бы и прикрыли официальной работой. Но говорить об этом Габриду, значило лишь вступить в дискуссию – друг детства не понимал моего стремления выбраться из Поганки.

Габрид проводил меня до первой многоэтажки, но дальше не пошел. Замер у угла здания, перекатываясь с пятки на носок.

- Ты это, Алия, что завтра делаешь?

Я занервничала. Неужели он решил позвать меня на свидание? Не хотелось бы, чтобы первое подобное мероприятие в моей жизни было омрачено затхлыми пейзажами Поганки, да и обижать Габрида отказом было чревато.

- Работаю. И завтра, и послезавтра, и каждый день.

- А когда ближайший выходной?

Я прикинула и сказала честно:

- Через пять дней, - срок долгий, не открою дверь, а после скажу, что забыла.

- Ты мне завтра нужна. Мы в центр хотели сгонять, пощипать кое-кого.

Я облегченно выдохнула: Габрид все никак не может поверить, что я завязала, но даже эта его забывчивость лучше, чем приглашение на свидание.

В многоэтажках уже было не страшно: кое-где горели фонари, да и лифт сегодня порадовал – довез до девятого этажа и пешком пришлось пройти всего восемь. Лила не спала – сидела в темноте, но только лишь зашумели ключи в замке, бросилась навстречу.

- Как дела? – я обняла сестренку и взлохматила ей волосы. Чувство тепла и какой-то лихой радости охватило душу. Лишь дома, в объятиях Лилы я могла выдохнуть и выбросить из головы и Габрида, и Илайю, и еще тысячи тревожных мыслей.

- Ужинать будешь? – засуетилась Лила. Через час пора было уже завтракать, да и в целом есть не хотелось, но Лилу расстраивать не стала – она отчаянно боролась за видимость нормальности нашей семьи.

В потемках мы прошли на кухню. Я натыкалась на мебель и углы, Лила же настолько привыкла, что лавировала ловко, словно при свете. Я не выдержала и щелкнула выключателем, чтобы искать стул не на ощупь, но Лила тут же зашикала и выключила слабенький энергетический фонарь.

- Я же и так сегодня им пользовалась, когда учила уроки, - в голосе сестры звучал укор. Лила и за экономию в нашей семье отвечала.

Стул я все же успела разглядеть и потому села, а Лила поставила передо мной тарелку и высокий стакан с чаем, в гранях которого отражался свет Вассы. В слабом свете, исходящем от окна, я видела лишь тонкий силуэт сестры, да блеск ее светлых волос. Говорят, мы очень похожи, мне же кажется, из общего у нас только длинные белоснежно-пепельные волосы. Именно из-за сходства с Лилой, которое хотелось сохранить, я еще и не подстриглась, хотя с короткими волосами было бы удобнее.

- Габрид заходил, - прошептала Лила, пока я вымученно жевала жареную шеру – дешевый плод с планеты Васса.

- Мы встретились, - я съела положенные три ложки и с облегчением принялась за чай.

- Да? – я почувствовала исходящее от Лилы волнение и напряглась. – Но он же не тебя искал.

- То есть как?

- Он… он предлагал с ними пойти на дело.

Я грохнула ладонью о стол и не увидела – предположила, что Лила вздрогнула. Замысел Габрида заиграл для меня новыми красками. Ты посмотри какой жук: знал, что я откажусь и решил заранее привлечь Лилу к своим темным делишкам.

- Ты отказалась? – как ни старалась, повысила голос.

- Да, но…

- Но?

- Алия, у нас нет денег.

Я с облегчением выдохнула – отказалась.

- Нам хватает, Лила. Мы вместе, одеты, обуты, не голодны. Ты закончишь школу и поступишь в колледж – осталось совсем немного. Но если пойдешь с Габридом, спокойной жизни конец. Ты не сможешь уже выбраться из банды.

- Но ты же смогла, - упрямо ответила Лила. И эта ее упрямость меня пугала. Так проявляется подростковый протест? Мне казалось, нас эта беда обойдет стороной. Но следовало подбирать слова.

Я подалась вперед, неосторожно задев тарелку, и ложка, жалобно звякнув, упала.

- Я была совсем ребенком и мне повезло. К тому же, - мой голос дрогнул, - тогда были живы родители. Был жив отец. Он защитил меня, но Лила, - я закашлялась от душивших слез, - тебя защитить будет некому. Что я одна могу сделать?

Сестра бросилась мне на шею.

- Не плачь, Алия! Пожалуйста! Я не пойду! Ни с Габридом, ни с Дювелем, ни с кем другим!

- Точно? – я вытерла слезы.

- Точно, - Лила помолчала. – Но когда я найду работу, мы вообще не будем выключать свет.

Я рассмеялась, представив, как это будет выглядеть и какую сумму нам придется заплатить по счетам - даже двух наших зарплат не хватит. Но перечить не стала.

- Договорились!

Норму сна я восполняла уже в электричке по дороге на работу, а еще специальными напитками, которые прогоняли сон. При этом они, говорили, влияют на сердце, но мое пока что было в порядке. Подозреваю, что слухи правдивы, но производились напитки только в Поганке и потреблялись, в основном, только ее жителями, а мы можем хоть заживо гнить – правительству до этого дела нет.

Я выбросила пустую бутылку в урну, постояла недолго, привыкая к ощущению бодрости, горячей волной поднимающейся от желудка. Честно сказать, не помню, когда испытывала бодрость, просто выспавшись. Наверняка, в то время были еще живы родители.

***

У входа в отделение встретила Филиппа и всю дежурную смену докторов. Так называемый грузчик допрашивал их на предмет достаточности квалификации. Филипп кивнул мне, узнавая и я поскорее прошмыгнула мимо, чтобы не плодить ненависть к себе. Подумают еще, что я с ним заодно.

Прямиком отправилась в палату иделльца. Полы уже вымыли и постель сменили, так что о вчерашнем происшествии ничего не напоминало. Аппараты мерно пикали, грудь иделльца, перевязанная бинтами, мерно вздымалась, да и вся обстановка казалась умиротворяющей.

Я прошла к окну и распахнула шторы. Утро еще не до конца вступило в свои права и солнце неуверенно продиралось через густую серость. Но все же в палате стало намного светлее.

Я бросила косой взгляд на пациента – было любопытно его осмотреть, но в одиночестве это сделать не решалась. Бинты белые, значит, раны уже стянулись, рука окутана специальными трубками – даже с учетом замечательной регенерации, восстановиться так быстро она не могла. Я скользнула взглядом выше и вздрогнула: глаза иделльца были открыты.

- Добро пожаловать, - пролепетала я. Иделлец медленно моргнул и я сделала неуверенный шаг к двери.

Вот дура! На что надеялась, когда пришла сюда одна?

Еще один шаг и иделлец вздрагивает. Я, которая едва уловимое движение приняла за попытку нападения, едва не бросилась вон, но с трудом удержала себя на месте.

Иделлец разомкнул губы, пытаясь что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.

«Может, он пить хочет?».

Я, конечно, об этом подумала, но подавать стакан пациенту не спешила. Так и стояла, напряженно замерев, и наблюдала за иделльцем.

Какое-то осознанное слово иделльцу все же удалось извлечь из себя, вот только не на имперском языке. Иделлиец даже нахмурился, осознав, что я его не понимаю и вздохнул. Обреченно как-то. Не агрессивно совсем.