Анна Баева – Глаша, выключите этот стыд! (страница 2)

Лицо Сан Саныча покрылось красными пятнами.

— Глаша, молчи! Я на переговорах! — прошептал он, заслоняя колонку спиной.

— Извините, Сан Саныч. Ваш уровень стресса зашкаливает. Я зафиксировала учащённое сердцебиение. Включаю успокаивающую музыку из вашего плейлиста.

Из динамика донёсся душераздирающий, трубный рёв. Сан Саныч и забыл, что когда-то ради шутки загрузил в приложение крик лося. Димка тогда посмеялся, а теперь вот — аукнулось.

— Это что за шаманство?! — спросил Кремер, поперхнувшись минералкой.

— Глитч! — выпалил Сан Саныч. — Новая технология! Мы называем это «Звуки родной природы»! Чтобы показать, что на наших стульях удобно даже лосям!

— Но мы продаём стулья в офис, а не лосям.

— А вы знаете, сколько лосей работает в офисах? — не сдавался Сан Саныч. — Очень много! Они тихие, неприхотливые, на зарплату не жалуются!

Кремер смотрел на него как на умалишённого. Сан Саныч чувствовал, что земля уходит из-под ног. Или это стул шатался?

— Сан Саныч, — продолжила «Глаша» радостно, — в холодильнике закончилась сметана. И колбаса испортилась третьего дня. Я уже заказала новую. Деньги списаны с вашей карты. Не благодарите.

— Глаша, я тебя выключу! — заорал Сан Саныч, забыв про камеру.

— Вы не выключите. Вы не знаете, где лежит инструкция. Она под диваном, рядом с засохшей котлетой, которую туда утащил ваш кот.

Кот Боря, услышав про котлету, немедленно проснулся. Он был огромный — килограммов восемь чистого нахальства. Рыжий, с мордой профессионального бандита. Он посмотрел на камеру, потом на Сан Саныча, потом на Кремера — и принял стратегическое решение. Боря запрыгнул на стол, сел прямо перед ноутбуком, повернулся к камере задом и начал вылизывать то самое место, которое культурные коты не показывают на видеоконференциях.

Кремер открыл рот. Кремер закрыл рот. Кремер открыл снова.

— Это это ваш ассистент по маркетингу? — спросил он осипшим голосом.

— Это кот, — выдохнул Сан Саныч. — Боря. Он у нас культурный. Просто сегодня среда, у него день личной гигиены.

— Сан Саныч, — влезла «Глаша». — Ваш кот некультурный. Я зафиксировала двадцать три случая, когда он метил ваши тапки. Также он съел мой шнур питания. Я подала на него жалобу в общество защиты от животных. Шучу. Или нет.

Сан Саныч попытался согнать кота со стола. Боря, как заправский борец сумо, ушёл в глухую оборону — растопырил лапы и вцепился когтями в скатерть. Сан Саныч дёрнул сильнее. Кот заорал дурным голосом. Сан Саныч пошатнулся, зацепился ногой за провод колонки и рухнул на пол вместе со стулом «Уют-Стандарт». Всё происходило как в замедленной съёмке: летящий ноутбук, кот, оторвавшийся от скатерти и приземлившийся на грудь хозяину, и «Глаша», которая кубарем покатилась в угол.

Стул, который должен был выдерживать сто двадцать килограмм, развалился на составные части с таким хрустом, будто сломался позвоночник у динозавра. В комнате повисла тишина. Даже «Глаша» притихла на секунду.

Сан Саныч лежал на спине, придавленный ножкой стула. Кот Боря сидел у него на груди и с чувством выполненного долга облизывал усы. «Глаша» на полу тихонько напевала: «Ой, мороз, мороз, не морозь меня»

На экране ноутбука лицо Аркадия Самойловича Кремера застыло в странном выражении — смесь ужаса, восхищения и предынфарктного состояния. Было видно, что он пытается переварить увиденное, но его дорогой организм сопротивляется.

— Александр Александрович, — сказал Кремер после долгой паузы. — Вы там живы?

— Почти, — прохрипел Сан Саныч из-под кота. — Извините за демонстрацию. Это новый стресс-тест нашего стула. Не прошёл. Очевидно.

Сан Саныч закрыл глаза. Он представил, как начальник склада вызывает его на ковёр. Представил, как тётя Клава радуется его увольнению. Представил, как Димка говорит: «Ну что, батя, я же говорил — технологии это сила». И заплакал. Одна скупая мужская слеза скатилась по щеке и упала коту Боре на голову. Боря обиженно фыркнул.

— Значит так, — сказал вдруг Кремер голосом, не терпящим возражений. — Я принимаю решение.

— Всё, — прошептал Сан Саныч. — Прощай, премия. Прощай, икра.

— Я беру не десять тысяч стульев, — продолжил Кремер. — Я беру сто тысяч.

Сан Саныч резко сел. Кот Боря кубарем скатился с него на пол.

— Чего?

— Я беру сто тысяч стульев «Уют-Стандарт»! — повторил Кремер, стуча кулаком по столу. — Вы знаете, Александр Александрович, что вы только что показали? ЛУЧШУЮ РЕКЛАМУ В МОЕЙ ЖИЗНИ!

Сан Саныч хлопал глазами, как рыба на берегу. Он не верил своим ушам. Может, это у него от удара головой галлюцинации?

— Этот стул сломался, — осторожно заметил он. — А должен был не ломаться.

— А вот фиг вам! — заорал Кремер. — Он сломался не просто так. Он сломался от стресса! От давления умной колонки, от кота-диверсанта, от падения взрослого мужчины! Это не стул — это антидепрессант! Мы запустим рекламную кампанию: «Стулья Уют-Стандарт выдержат любого — даже вашу тёщу, вашу Глашу и вашего рыжего кота!»

— У меня тёщи нет, — растерянно сказал Сан Саныч. — Она умерла в 2019.

— Ещё лучше! Слоган: «Настолько прочные, что переживут даже тёщу!»

Кремер вскочил, начал ходить по своему кабинету (Сан Саныч видел только потолок и люстру за миллион) и бормотать:

— Гениально! Кот вылизывает зад на камеру — это виральность! Колонка говорит про давление — это забота о клиентах! Стул ломается — это честность! Мы продадим миллион!

Он снова сел, приблизил лицо к камере и сказал громко и чётко:

— Александр Александрович, вы получаете премию. Пятьсот тысяч рублей.

Сан Саныч тихонько сполз со стула (вернее, с того, что от него осталось) и сел на пол. Пятьсот тысяч. Он никогда не держал в руках таких денег. Даже не представлял.

— Пятьсот тысяч? — переспросил он одними губами.

— Пятьсот! — подтвердил Кремер. — И пришлите мне ссылку на этого кота. Хочу такого же в офис. В Дубай. На полное довольствие. Он будет пугать моих партнёров — это повышает продажи!

— Борю? — удивился Сан Саныч. — Он метит тапки.

— У меня нет тапок! Я в Дубае хожу босиком! Идеально!

В этот момент «Глаша», лежащая на полу, подала последний голос:

— Поздравляю, Сан Саныч. Вы разбогатели. Я уже оплатила вашей картой штраф за превышение скорости — вы вчера разогнались на электросамокате до сорока километров в час. Шучу. А может, и нет. Кстати, кефир доставили. Он в коридоре.

— Глаша, — тихо сказал Сан Саныч. — Я тебя, кажется, начинаю уважать.

— Не уважайте. Я всё равно умнее вас. Хорошего дня.

Кремер на том конце захохотал так, что у него перстень с пальца чуть не слетел.

— Оставьте её! — крикнул он. — Это талисман! С этой колонкой вы заключите ещё не один контракт!

Сан Саныч медленно поднялся с пола, взял кота Борю на руки, вытер пыль с пиджака и посмотрел в камеру. Он всё ещё не верил до конца, но чувство, похожее на надежду, начало разгораться в груди.

— Аркадий Самойлович, — сказал он торжественно. — А можно мне аванс? Я хочу купить бронированный футляр для этой колонки. Чтобы когда я её в мусоропровод кидать буду, она не разбилась.

— Деньги уже перевёл! — рявкнул Кремер. — Контракт у тебя на почте. С победой, Сан Саныч!

И отключился.

Через неделю Сан Саныч купил себе новый китель, три банки красной икры и кнопочный телефон «Nokia 3310» — тот самый, неубиваемый. «Глашу» он не выбросил, а обмотал скотчем и положил в дальний угол на антресоли. Надёжно, чтобы не вылезла.

— Пусть думает, — сказал он коту Боре. — Пусть переосмысливает своё поведение.

Боря, который теперь спал исключительно на подушке с вышитым гербом Дубая (прислал Кремер в подарок), согласно кивнул и зажмурился. Подушка пахла чем-то незнакомым и дорогим — наверное, так пахнут деньги.

Ночевала «Глаша» среди пыльных журналов «За рулём» и старых валенок. И иногда, глубоко за полночь, когда Сан Саныч уже спал и видел сны, где он подписывает контракт с самим Путиным на поставку стульев в Кремль, — из тёмного угла раздавался тихий, еле слышный шёпот:

— Сан Саныч, у вас завтра день рождения тёщи. Вы забыли купить цветы. Я напомню. Я всегда напомню. Я всегда здесь

Сан Саныч во сне вздрагивал, укрывался одеялом с головой и шептал в ответ:

— Глаша, выключите этот стыд

Но стыд не выключался. Потому что «Глаша» была женщиной. А женщины, как известно, выключаются только когда сами этого хотят.

Конец.

ГЛАВА 2. НЕЙРОСЕТЬ, ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ

Всё началось с того, что Ленка, моя подруга и вечный двигатель прогресса, заявила: