Анна Атталь-Бушуева – Бездна символизма совести, которая молчит (страница 5)

Софи я брать с собой не стал, но сказал, что у меня очень важное дело и мне нужно в скорейшее время отлучиться и быть в том месте, где я смог бы решить проблемы. Они конечно стояли передо мной лоб в лоб, но кладбище со всей своей атмосферой успокаивало меня не меньше, а глубже входило в такой космос моего ожидания быть человеком, что я и сам не мог припомнить себя самого таким же при жизни. Эдакое колесо надежд и откровений, когда ты не знаешь, что Лондон сможет тебе преподнести завтра, и где там будут находиться все твои надежды и этики. Когда бы старые замки из песка уже посыпались, а новые ещё не построены, но город ждёт какое-то долгое откровение и машет тебе на такой же глубине вместительного опыта желаний.

Они были всегда в моём рюкзаке. Там был и виски, а также несколько Биг Маков, что добавляло мне тонкого чутья и предсмертной оболочки внутри этой близости смерти. Она конечно не приближалась ко мне сразу, но видела уличное освещение, видела мой бледный мир страха и ждущее постоянно, уставшее притворство - ожидать чего-то поболее отвратительного, чем мог бы представить себе даже великий сотворитель космоса. Моя дорога шла через весь город и загоняла меня прямо в настоящий тупик. Такой, что хочется выть не хуже чем самый привередливый ворон. В душе, от которой темно сегодня и самое страшное предание сможет оказаться в руке - точно мой совершенный чёрный ворон. Когда я его глажу по голове или приглядываю за его движениями глаз. Как будто близостью такого чуткого механизма - могу сказать себе, что данную птицу я точно никогда не обижу и не буду присягать на её самомнение. Как тонкое рождение внутри готического смысла совершенства, в какое мне сегодня так хотелось окунуться.

Может виной тому была каждодневная работа. Или мне плохо спалось по понедельникам, а каждая затрещина в моей маленькой голове сразу приспосабливалась и юлила. Как будто бы не знала продолжение истории с Софи, которая всё время чего-то ждёт и целует меня, ментально приглядывая за моей щекой внутри нежности. Так я сам себя нахваливал, как не заметил, что очутился прямо на восточной стороне местного кладбища. Была суббота или новый холод здешней, ковыряющей мозг паутины мучил меня так долго, что я снова хотел стать вампиром. Не те, которые кусают шею или выпивают кровь внутри людей, а те, которые обожают гробы или ищут там прибежища от странной череды неприятностей в жизни. Тут, моя меланхолия дала сбой и я почувствовал странный шорох в кустах, которые закрывали ограду местного кладбища. «Видимо это какой-нибудь сурок или белка», - подумал было я и немного опешил от торжества своей сакраментальной мысли.

Ещё немного подумав - я пришёл на место, возле надгробия которого была некая баронесса Алеста. Она видно жила в нынешнем дворце какого-нибудь защитника бедных и угнетённых, а потом её помпезно похоронили. И теперь, огромные своды надгробного камня возвышают сей траурный вид её очаровательных глаз и придают этому месту ощутимый всход меланхолического трезвучия. Словно бы трели, к которой прикоснулся маленький лесной художник на местном невыразимом кладбище из ума и катарсиса жизни всех людей. Я также ощутил небольшой катарсис и выдумал себе шутку насчёт того места, где сам сегодня нахожусь. Потом я съел немного Биг Маков и отошёл в сторону, но неожиданно запнулся о какой-то сучок и повалился прямо на землю.

Так очаровательно лежать на этой древней лондонской земле и думать, что жизнь ещё не закончена, но к концу может подойти только виски. Которое Луиза мне крайне запрещала пить намедни. Она так хотела, чтобы я был идеальным мужчиной её несомненного женского разума, но я стал просто откровенным бабником и чую теперь ароматы женских духов повсюду. Они были и на кладбище. Я присмотрелся и застыл, как молния в руке с Биг Маком, но внутри весь горел от любопытства, что могу ещё больше ощутить сегодня. Не сев сегодня на трон самолюбия, и не продумав очередную шутку для травли людей или женского внимания, но чтобы блюсти аристократическое чрево своего старого английского рода. Теперь он покрывал меня полностью с головы до ног. Я думал принять ещё одну ложь на своё любопытное сердце, но мельком увидел, как от надгробия могилы идёт тоненький дымок и обволакивает всё вокруг, к чему бы сам он и прикасался.

Это было необычное чувство и новое ощущение радости, как будто меня охватил мистический ворон и пронёс в своё сакраментальное логово. Где приучил летать с ним по ночам и думать о самом хорошем в жизни, что может произойти со мной в будущем. Я быстро встал, отряхнулся и стал ждать, что произойдёт какое-то ещё ощущение радости или смеха. А может циничный хлопок важности из гроба покажет мне путь в преисподнюю, где много таких же блуждающих людей и не всегда им видно смелую точку входа и выхода наружу, чтобы винить свою жизнь. Я не винил самого себя, но думал постоянно о Софи. О её нежных губах и любви, которую она могла бы подарить мне внутри карамельного счастья после тридцати лет. Насмотревшись в смартфон мне стало немного неуютно и я выпил виски. Как будто жар пронзил моё тело и всё от головы до ног стало краснеть, точно подзывая к пиру на другую лучшую жизнь.

Она сегодня не пришла и не привела с собой подружек, но я ощутил слабое дуновение ветра и раскрыл ладони к нему, чтобы убедиться в своей адекватности и гармонии, которую хочу познать. Как в прошлом, когда я был школьником и мог точно предсказать мысли своего учителя, а потом задать ему столько каверзных вопросов, что ни один из них не остался бы на виду его чутья и без ответа. Так я тренировался сегодня и ждал своего недолгого английского ужина, чтобы потом прикорнуть в мягкой кровати с Луизой. Может в прошлом всё сложилось не так как я хотел, но мой дух был полон любви и отчаянно рвался наружу с прикрытой областью виска за волосами моей головы. Она немного помутилась и стало странно жарко. Я присел на край кладбища, где была захоронена Алеста и стал думать о своей современной жизни. Почему она не принимает меня таким как я хочу? Или за что мне вообще эти мысленные страдания по жизни нужны?

Так я просидел не знаю точно сколько времени, но стало темнеть и я увидел вдали летящих воронов. Не тех, которых я подзывал себе ментально, а настоящих, которые водили свой взгляд по клюву и ждали, что возьмут туда червяка или другое снадобье за расторопной ветвью немощной жизни. Прогулка полностью удалась и я насладился природой кладбища. Его успокоительной атмосферой и тонким ароматом чутья, в которое мог погрузиться я только здесь. А лёгкий мистический привкус карамельной тоски так и преследовал меня до самого дома. Когда я быстрыми шагами уже возвращался домой и желал сладкого сна своей скво или нужной женщине. Но любимую я спрятал далеко за спиной тёмной фантазии и ждал, что увижу её, как славный росток в будущем, где не буду один. В такой мечте можно было бы ожидать много неясных и противных подвохов, но жизнь шла чередой и я не нервничал. Я только курил постоянно и ждал свою звезду потерянного счастья, в которой смогу воплотить старые задумки или понять, как найти своё место в жизни.

Мой бизнес шёл немного нелепо, а магазинный воск из проходимцев менял в таком сюжете много лиц и все они сливались в один большой комок чести и предательства. Я жил с ним и не видел большего выхода, чтобы понять, что Эдуард хочет на самом деле. Графство Беркшир заставляло меня задуматься о новой профессии, которую я так не хотел осваивать, но нужно было думать постоянно. Жильё было дорогое и время шло не в мою пользу. Да и Луиза стала себя вести как-то странно, как будто хотела мне что-то сказать, но боялась постоянно и нервничала по пустякам. Мы жили в меру скромно и также говорили о своих повседневных делах. Может тому было и угодно, что в один из таких дней я пришёл по весне домой и увидел очень странное представление. Наша комната была почти пуста, а на столе лежала записка, в которой я явно прочитал о том, что Луиза уехала в Перу. Она долго думала и тщательно спланировала поездку, о которой я узнал уже позже. Но самое странное было то, что мне Луиза ничего об этом не сказала. Я сел после рабочего дня и стал прикидывать насколько дама оставила мой прежний образ жизни и когда она соблаговолит вернуться, как мне с ней себя вести?

На этой минорной ноте я позвонил Софи и пригласил её тотчас же к себе домой. Но та отказалась приезжать немедленно, сославшись на невыносимую мигрень и я решил это дело отложить. Ещё немного подумав я купил себе виски и устроил праздник холостяка, чтобы окунуться в свою свободную атмосферу говорящего ужаса. Он теперь говорил со мной каждый день через чёрного ворона, который прилетал ко мне и услаждал мой глаз своим обаятельным видом. Я конечно доверял себе больше, чем ему. Но ворон предприимчиво уклонялся от своих полётов и не хотел отпускать мою руку до последнего. Так я стал подозревать, что нахожусь в некоем состоянии гипноза и раньше такого не было. Когда я подсчитал все признаки моего нового состояния, то понял, что оно началось с кладбища. Я вывел себе формулу той старой графини, которую видел на надгробье и стал переживать всю боль той умершей девы. Может она умерла не в страшных муках, а может я просто пожалел её на своей никчёмной груди и уже не могу отпустить такую фривольную мысль. Как будто дама сама хотела бы познакомиться со мной при жизни, но не могла.