Анна Атталь-Бушуева – Бездна символизма совести, которая молчит (страница 36)

Где настали бы улицы и дороги внутри будущего сопротивления личности, а сама культура личности была бы более готически настроенной. Она как бы передавала тихие взгляды воронов и смело отражала мой выдох героя времени, откуда я мог познать такую высокомерную реальность. Не открывая ей глаза и не отвыкая в такой прелестнице, но чутким взглядом проводя уже самый надлежащий разговор, как и надобно было мне. Когда я открывал такую городскую дверь ужаса и страха, то видел вокруг только чёрных воронов и их могучие и незыблемые спины. На которые можно обижаться, но ждать, что их тёплый ветер принесёт тебе удачу и силы. Где бы готика ставила твой символический взгляд на отражении уже немецкого стиля истины и утверждала бы тонкие формы гротескного вороха в мечтах. Чтобы сам я не боялся мечтать, но выглядел бы намного приличнее и статнее, чем мог полюбоваться своей игривой формулой человека. Где я играю с вороном в руках, а мой символ вечного благородства тает и его слёзы капают по улицам уже знакомого города, чтобы быть сегодня ближе. Может к моему собственному сознанию, а может к родителям и к сказанному детскому переживанию, которое запечатлелось внутри городского окна. Когда ты сам на него не смотришь, но ветер ведёт твою метафизику внутри Вселенной, а происходящее торжество внутри материи радует не меньше. Чем мог бы радовать тебя космос в глазах личного готического ворона, который прилетает ровно в пять часов и молчит.

Достигая своей неизбежности жить

Мне было одинаково всё равно: думать или не думать, что Трюд сделает прямо сейчас, но не найдёт на это собственного ответа в будущем. Как мне будет всё равно следить ли мне за своим мужем или прикидываться нищенкой, чтобы меня любили ещё больше. Ведь в Копенгагене можно было позволить себе делать такое - просто любоваться местными закатами и если нельзя - управлять собственной Вселенной, не выходя из своего дома. Точно так я и делала, чтобы понравиться собственному мужу Магни. А он ненавязчиво смотрел мне вслед и не думал причинять неудобства для создания уже такой лёгкой реальности, как наша. Ведь впереди было много лет, а позади только один десяток прожитых вместе. Но он длился будто бесконечность, в которой я одна выживала из ума своего собственного неумения расслабляться.

Я достигала свою неизбежность несколькими способами. Например, могла проездить по магазинам весь день, но ничего себе не купить, а только рассориться с местной продавщицей. Мне было тридцать два года и мои мечты лежали прямо на блюдце передо мной, чтобы мой датский шлейф элегантности ценился не меньше, чем моё собственное обаяние. Я носила в себе личность не такую простую, как может показаться на первый взгляд, чтобы прихорошиться, а потом ещё раз прихорошиться. Ведь нельзя же везде сидеть и не думать о своём прошлом или не мечтать, что станешь известной актрисой. Так я и делала - просто ждала своей участи после университета, где отучилась на переводчика. Что было довольно трудно для меня, но мой муж меня всячески поддерживал и не давал мне сойти с ума. Я так надеялась, что вынесу все эти тревожные годы жизни, что делилась постоянно всем со своим мужем, а он так и норовил подтрунивать и создавать мне тройной манер уже моего беспокойного будущего.

Мы ютились на небольшой улочке в Копенгагене и смотрели там на местный клуб шахматистов и другой спортивной нечисти. Чтобы она могла преподнести свой сюжет уже для нашего благородного смысла внутри семьи. Магни также захаживал в этот клуб. Ведь он постоянно играл в карточные игры и любил бильярд. В таком степенном возрасте как у него - можно и вовсе не высидеть яйца в Копенгагене, но увидеть там алые паруса. Где-то на самой маленькой улочке, чтобы приютиться и вовсе не видеть былое, которое уже надоело вспоминать. Я носила во внутреннем кармане маленькую записную книжку, куда записывала всё самое важное и насущное. Как только исполнилось чьё-то желание - я сразу туда записывала ответы, на которые можно было бы сделать правильное умозаключение. В датском фольклоре можно также увидеть много мудрости о мифологическом типе сознания и придать ему много желаемых образов. Так и я - называла своего Магни: «Мой маленький тролль». От чего у него стало постоянно подниматься настроение и выше всё и выше сходились те же линии гордости, что и у меня. Давая там нужную затрещину для такого сумрачного тока непогоды, что можно было видеть в городе.

Когда дожди просто перемежались с вьюгами и пыльным ветреным исходом уводили мои мысли прямо напротив другого сознания быть сегодня честным человеком. А может той честной дамой, что уложит своего сварливого мужа в кровать и не даст ему споткнуться во второй раз. Но и одного раза было достаточно, ведь игра в рулетку и в азартные игры не подводили к тонкому чувству юмора. А только надменно опустошали наш кошелёк, под которым можно было бы услышать тот честный приговор воплощения нрава над несбыточной мечтой. А какова же она была на самом деле? Может рождение детей или ещё другое карьерное желание овладевало нами с утра и до вечера? Нет, совсем не так и наиболее опасный возраст томился на таком пути бы ещё дальше и глубже. Чтобы потом, в очередной раз убедить тебя ещё больше и тоньше, что ты не один такой на свете, но воешь уже как волк на той самой улице, где и живёшь.

Мы жили довольно вольготно по местным меркам и деньгам. В семье уводило мысли только то, что можно было заниматься бизнесом намного больше, чем этого хватало на жизнь, а значит просто богатеть и не думать о нищенстве вовсе. Магни любил там каждый день охранять свой автомобиль и думать, как ему это правильно удаётся - видеть и бодрствовать напротив своей кислой физиономии, чтобы проводить свободную минуту с женой. В окне напротив отражался наш двор и тело сводило таким странным и тихим видом тоски, что можно было залезть прямо под асфальтовую лужу, чтобы лежать там весь день. А потом, трогая друг друга мечтать, что здесь в Копенгагене можно сделать карьеру также легко и смело, как делают уже приезжие люди. Их было много и они славились своей необоримой и странной харизмой.

Чтобы немного приблизиться к местному колориту приезжие говорили постоянно на английском языке, но учились воспринимать язык жестов, а также тонкие символы городского и романтичного фона мирских глаз. Где ты не будешь одна, умирая видеть и ждать, когда муж придёт с работы, но видеть такую бездну эволюции разума. Что даже липкий аромат духов не станет тебя трогать, не присутствуя в личной харизме такого же приезжего чувства юмора. Я попалась на него и уже была бы облапошена. Но в такой обстановке я умела быстро найти себе объяснение для дамы. Когда я была в местном магазине ко мне подошёл некий Алек и предложил мне руку и сердце. Он так настаивал, что мне захотелось закричать и убежать, но я остановилась. Чтобы выслушать его трогательную беседу и вычеркнуть из своего обаятельного образа женщины тот ток флирта, который был не нужен. После разговора и тайных взглядов друг на друга я увидела, что у меня пропал кошелёк.

На моей памяти такого ещё никогда не было! Внутри разгорелся пожар и общественное мнение съедало тот же чувственный флирт. Когда время не может тебе говорить правду, а ты просто молчишь и носишь внутри себя тот же уровень личности, что и прежде. Я относилась к открытым людям и верила также на слово, хоть и побаивалась незнакомых людей. В открытую дверь я никого не впускала, но дух городского шума заставлял меня трепетать на таком ветру, что озябнешь. Если бы там я могла отдохнуть немного побольше, то не стала бы разговаривать с этим незнакомцем. Магни конечно рассмеялся на мою историю, но был очень удивлён. Он как бы тайно спрогнозировал такое и во второй раз, но отшутился, чтобы расслабиться и продолжить жить. Для такой причины и я хотела бы продолжить жить, но сомнения сгущались в кучу моего ментального стиля жизни. А там я уже обнажалась, как принцесса символического цирка мнения и всё же не могла расслабиться, чтобы переживания охватили всё вокруг.

Мой следующий день уже был более нервный и мне стало мерещиться, что мы с Магни плывём на какой-то лодке вдаль по неизвестной реке, а нам навстречу плывут огромные крокодилы. Они своими шкурками обхватывают и подгоняют края лодки, но не переворачивают её. И чтобы выбраться из лодки, нужно просто перепрыгнуть через крокодилов и умеючи пройти по их спинам прямо на сушу. В противном же случае плыть так всю жизнь и остановиться в лодке навсегда. Я долго размышляла над этим сном и не могла поверить, как на следующий день мне позвонила давняя знакомая. Агнес предложила мне поехать в турне по Европе или в другие более южные страны, где можно было бы найти приключения или отдохнуть во славу своим переживаниям жизни. Такая перспектива мне понравилась и я решила подумать уже об этой идее на лето. Был март и впереди была суматошная весна, за которой можно совсем не приглядывать в оконные ставни, но думая налаживать уже эту свойскую и капризную жизнь. В ней я чувствовала себя прямо принцессой, но могла периодически плакаться в подушку, что моё жизненное обаяние не приносит мне удовлетворения в сражении со временем внутреннего сознания и любви.