Анна Атталь-Бушуева – Бездна символизма совести, которая молчит (страница 33)

Которая нарисует мне небо или краски внутри обоюдной и видимой уже новой картины жизни, как будто Дюссельдорф не стал менять мой очередной стиль будущего. Я сам поменял такие черты на восходящий день праздника и буду думать ему навстречу, чтобы искать там только добрые и ласковые глаза. Такие идеалы удивляли и вместе с тем успокаивали меня, также трогательно, как могут в глазах успокоить и все надежды на будущую удачную социальную жизнь. Когда в тревожности нет немецкого смысла, а есть только ты или твоя человеческая основа, говорящая этот мир или внутренний предел мнений о нём. Я трогательно лежал и смотрел в закрытое окно. Занавески отливали голубоватым светом и мне показалось, что это кусочек неба прикоснулся внутри тёмного вечера, чтобы скрасить мой отдых. Я вздохнул и натянул на себя махровый плед, чтобы получше всмотреться в обыденность этой моей вечерней комнаты. Она была наполнена какими-то благовониями или тонко приятными ароматами, чтобы пробудить во мне ещё более незамеченный немецкий внутренний вкус. Так я казался сам для себя более элегантным и похожим на джентльмена. Который не водит за нос других людей, но живёт прямо в Дюссельдорфе и понимает всю схожесть своей мрачной карикатуры жизни с другими мыслями из призрачного нечто.

В такое нечто я бы сам погрузился, но мне стало немного скучно просто так лежать. Я поднял глаза и увидел своего прежнего друга прямо на своём окне. Он был таким же чёрным и смотрел на меня как-то очень сентиментально и с неким подозрением. Когда на небе нет светлых отражений, то ворон смотрится как-то более гротескно или карикатурно, как покрытый обликом мрачного наблюдателя. Такого идейного, что сейчас войдёт в твоё открытое окно или сломает его прямо у тебя на глазах, чтобы рассказать тебе пару нужных анекдотов. Может о жизни, а может о том, что я должен был следующим летом поехать уже в Дортмунд. А мой отец Оллард мог бы говорить мне много всяких шуток уже про людей местного характера или по-другому изменять свою сакраментальную беседу, пока мне самому не понравится. Я было опять увлёкся рассуждениями о жизни, но думал постоянно об этой птице и о том, что она прилетает ровно в пять часов. Может это её самое подходящее время? А может готика в такие минуты или часы славит наибольшим тоном внутри своей череды мечтаний или ведёт с тобой наиболее интересный разговор? Мне было бы также интересно узнать о моём будущем. Может этот ворон предсказал бы его мне или нашептал такое слово мудрости, чтобы я запомнил его на всю свою жизнь.

Пройдёт ли она в Дюссельдорфе или нет - я не знал, но моё зеркальное отражение снедало меня постоянными вопросами и ответами. Как будто бы я ждал решения сам у себя и никак не мог получить его, а только шёл навстречу самой тупой шутки, что верит уже внутри символа жизни. Так бы и лежал много минут, но смотреть на ворона стало мне тяжело и я решил подойти к нему немного поближе. Моя неосторожность не стала его пугать и он не улетел, а только стал невероятно смелым и очень большим. Может это моё воображение раздуло там временные пороги важности быть себе лишь человеком, но при этом видеть ворона, как будто бы это не птица. Может это символ моего успеха или таящийся сигнал, который приходит ровно в пять часов? Он мог бы мне сказать о чём-то правильном в жизни или предупредить о некой тайне, что нисходит и пока ещё не проявляется. Я видел там не только готику или мгновение радости, но также и глаза этого преданного ворона, который постоянно хотел мне что-то сказать.

В своём блуждании вероятности я не стал бы иметь соперников, но стал бы собирать другой пазл внутри разговора с судьбой. На будущее я наметил конечно больше, чем сможет сделать даже смелый Исаак, но не эта вещь тревожила меня. Я ждал, что в будущем мне придётся распрощаться с моей семьёй и ждать внутреннего успеха уже самому, когда тебе нельзя иметь должные глаза, а надо. Так среди друзей - помощников я не нашёл, но надеялся в будущем, что мне всё таки повезёт. Так может это был внутренний сигнал из будущего, который прилетает ко мне на окно ровно в пять часов? Он садится, чтобы подумать со мной о встрече и развевает там сонный мрак декабря, чтобы после нового года всё точно бы получилось или стало меняться в красках, как никогда прежде. Я ждал такого момента всем сердцем, но из меня выходили детские ожидания и мечты. Я верил, что желания материализуются, но чтобы они постоянно повторялись - ты должен быть бы в хорошей форме. Я конечно был в такой форме, но идеалом по жизни не хвастался, а только прижимал к сердцу свои компьютерные игрушки.

Они спасали меня с детства и стали менять мой тревожный сон на внутренние и трогательные ощущения надежды. Так я оценивал Колмана более объективно и не ввязывался в его приключения, но мучил его разными советами. В моей стихийной борьбе с самим собой стало бы обычным делом - иметь соперников по дружбе. Но все они учились со мной в одной школе или играли в местный футбол, чтобы далее я имел более точное представление о своей жизни. Меняя такие маски на самые сокровенные желания - можно поменять и свою личность, что также меня очень радовало. Я был не очень послушным ребёнком, но всё время спрашивал себя: «Чего я всё таки заслуживаю большего, чем могу дать другим людям?». И в такой обстановке мне было более приятно сегодня наблюдать готического ворона или ждать, что меняя свои маски и ворон сменит свою и превратится в победителя этого мира. Я также радовался, что скоро он улетит, но мои глаза так быстро двигались от этого странного пейзажа за окном, что ворон, казалось, следит за моими глазами также быстро и пристально.

Птица клевала какие-то крошки на подоконнике и стук её обращённой формы звука отдавался у меня где-то внутри затылка. Я устал слушать такую картину и включил музыку, но даже это не отпугнуло птицу. Она просто посмотрела на всё это действие в моей комнате и как будто улыбнулась мне в ответ. Я хотел было вовсе закрыть штору, но решил посмотреть ещё немного в глаза этой странной птице, чтобы понять её поближе. Тут, ворон подошёл немного ближе к стеклу и постучался клювом прямо в стеклянную раму. Как будто бы сам он хотел услышать тот немецкий и готический ответ на моё предложение поужинать вместе. Я не расстроился от такого внимания, но прищурился немного и стал расплываться в навязчивой улыбке. Ворон это увидел и начал махать крыльями, немного поднимаясь с лапки на лапку, чтобы то ли прихорошиться, то ли рассказать мне ещё пару новеньких анекдотов. В такой обстановке и закончился бы мой весёлый вечер, но тут в комнату вошла Бриджит.

Она видно услышала музыку и хотела поинтересоваться - не нужно ли мне чего-то ещё этим щепетильным и милым вечером. Но увидела странную птицу на окне и видно подумала, что я наблюдаю или наслаждаюсь местной природой и животным миром в одиночестве. А может нахожу там свободу внутри детского самолюбия, чтобы потом мой немецкий характер закалился и стал бы таким сильным, что можно было бы похвастаться ей и своим ребёнком. На такой мнительной и оптимистичной ноте я стал говорить Бриджит, что у меня всё хорошо, и что завтра мы пойдём на улицу гулять уже вечером. Меня ждал трудный понедельник и такой же важный ворон на окне, если конечно он прилетит навестить меня ещё хоть несколько раз в жизни. Я не был сентиментальным мальчиком, но стал приспосабливаться к другому смыслу, нежели моя учёба. Чтобы разбавить атмосферу нагнетания перед экзаменами мне понравилось общаться среди воронов или быть им чем-то полезными. Может они интуитивно принесут мне в будущем удачу и станут мне покровителями уже моей давно намеченной социальной цели.

Так я радовался и этим задумкам, но больше всего хотел найти общий язык с некоторыми преподавателями в школе. Когда бы можно было сдавать экзамены без нервов и в полной уверенности, что ты не один такой на свете. Как может показаться учителю, который видит тысячи детей и обращается ко всем примерно одинаково. Такое желание выделяться нравилось мне больше всего и мой новый промысел был в жизни - обозначиться, чтобы стать лучше среди других учеников. Когда ты просто Исаак для себя, но твой трудный характер скрыт за завесой готической тайны. Как будто бы ты сам ворон и сидишь на своём притворном окне и ждёшь, когда внутри жизнь принесёт тебе нужную корку хлеба. Я думал, что наблюдая за птицами я разовью такое воображение, что мне будет и в одиночестве также хорошо. Но минуты за минутами я стал понимать, что всё таки жизнь не обходится без дружеской беседы, в которой может проявиться даже такой как я.

Оллард и Бриджит не позволяли мне чересчур далеко отходить от дома на долгое время. Но сегодня с утра я решил после школы прогуляться через квартал и придумать себе новую затею на будущую жизнь. Почему мне это нужно? Просто всё осточертело и хотелось чего-то свежего и нравственно идейного по-немецки, чтобы то совершившееся чудо могло уложить меня на лопатки, а я бы лежал и дико смеялся. Чтобы потом моё хорошее настроение удивляло бы меня ещё больше, что сам я смог подобрать к себе нужные ключики любви и был очень нежен. В таком приподнятом настроении я вышел из дома. В Дюссельдорфе всё звучало под музыкальные шаги времени, а актёры на улицах то подпрыгивали мне в хаотичных движениях с сумками, то складывали свои большие улыбки в рот, полностью набитый философией разума. В такой вот разумности я стал снедать свой мозг вычурной информацией из прошлого, чтобы немного успокоиться я позвонил Колману и узнал как у него дела.