Анна Атталь-Бушуева – Бездна символизма совести, которая молчит (страница 25)

Когда твой физический мир не знает, чего сам он хочет сегодня и когда космологический ужас затрепещет и вынудит тебя приблизить к лицу невыгодного партнёра. А ты уставился на него и не смотришь больше ни в какую другую сторону, только качаешь маятник раздора и ждёшь, постоянно ждёшь.. Я ждал такой самостоятельной личности и она пришла ко мне в образе женщины. Шарлотта была внутри предпринимателем и научила меня многим штукам, а точнее, как выглядывать за чужие глаза и при этом не смотреть в своё отражение хаоса. Ведь жизнь может продать тебя за бесценок или стать совсем не годной для такого как ты джентльмена. Внутри психологии личности я не думал пропасть вовсе, но жизнь в Тулузе приноровилась менять окраску моего лица очень часто. Дело в том, что переживать свою молодость было делом непростым, но характером я был совсем не скучный. Эдакий непоседа и влажный отпускник, за которым могла бы побежать даже неуверенная в себе дамочка. Я старался не впадать в личную казнь преимущества быть для себя непонятным, но затихал перед Шарлоттой, когда разговор заходил в тупик.

В таком же состоянии были он всё хотел отравить мою жизнь или менял меня на бесценок, и как бы, поворачиваясь вполоборота снимал шляпу перед расставанием. Я нашёл в таком компромиссе твёрдых решений много обычного чувства юмора и шутил, надевая там маску случайной любви. Может это было слишком доверчиво и благородно для меня, но прообразы планет вытащили мой мир на другое основание видеть надежды. Я стал программировать свою реальность всё выше и выше, но не понял, что сам уже толком постарел. В таких проверенных вечностью глазах я нашёл в себе много открытий, чтобы завернуть их в такое же тёплое одеяло и выменять на стиль уже иной. Так, меняя день за днём тащились мои глаза около Шарлотты и смотрели на меня, как будто я сам был вороном от предвкушения покаркать и сделать что-то необычное. Например подарить слепой подарок на годовщину свадьбы или сводить Шарлотту в какой-нибудь ресторан.

В щепетильной атмосфере гладко выбритого ужаса и в таком же новом свете мудрости быть себе не обязанным по гроб жизни - я и жил. Томил своих детей от Шарлотты и менял на личный выдох мудрости уже другие космические планеты. Может Марс или Юпитер, чтобы поглубже рассмотреть каждую трещинку в глазах своей избранной жены. Чтобы начать говорить с ней по-другому и не терять внутри аппетита, когда что-то не получается. В такой разнице молчаливого катания по сугробам мудрости на южной стороне Франции мне преисполнилось уже много лет. Я не считал их количество и не буду дальше таким делом заниматься. Просто я нашёл в своих глазах нужное поле пережитка, чтобы хаос стал для меня властным и людским. Я сам приручил его внутри своей социальной работы. Там же я придумал логическое «ничто», чтобы сделать личный выдох субъективной страсти и выдумал всё новое и новое наедине с Шарлоттой.

Сквозь предсказания и стержень, в котором много людей и можно предугадать любой вымышленный мрак. Можно увидеть даже тяготение в тщеславной позе личной выгоды к другому человеку. Когда не любишь его вовсе, но планетный ток подрагивает между твоих эмоций и жил, чтобы подсказать тебе всю сложность уже переживания внутри. Это эхо внутри психики. Оно живёт во мне как ложная планета и соприкасается с той теоремой о будущем, которую я сам хочу взрастить и не боюсь упустить из рук. Ведь в личности и на работе всё складывалось в нужные концы, а начала я сам себе придумывал и видел тайное оформление уже переведённых строк извне. Надо мной и через меня Мэттью летал как бабочка, но уводил в свой странный полёт очень много людей. Он как будто вкрадывался и искал там опору для жизни, а потом планеты как прообразы личной страсти помогали понять эту картину в душе. Тоска за тоской и всё растворялось из негодования быть приличным семьянином, но жить внутри рабочей среды и менять свои глаза на чужие. Когда в дымке такой атмосферной лжи ты сам не видишь стихийного олицетворения космоса, но сам он уже держит тебя за руку. Помогая и ратуя за каждый всплеск эмоциональной глубины переживания и страсти, что может быть твоим воплощением.

В таком же расцвете гордости мужчины в средних годах, или перемежаясь из стороны в сторону уже в более поздней роли быть оценкой судьбы. Я стал замечать, что именно эти формы планет тяготеют в приличности ко мне, и когда я вижу их материальный оттенок как поведение личности, то смотрю на человека как родного. Ощущая там видимый блеск в каждом сердце идейности и тайны, которую мог бы составить, как художник в личности. Я рисовал много и мои картины уже сами стали помогать мне над свежестью раннего утра принять тот гипнотический хаос природы, чтобы понять его. Может оттенок серости или погодный коллапс наедине со своей природой, чтобы она стала отвечать как-то по-особенному. А Шарлотта задела бы меня вопросами о страхах, что гложут её субъективный стиль дамы и дают выманить старые тайны за новой завесой спокойного тона в любви. Это усложнение планет дало мне много в жизни, но те черты, что видел я не сразу, то обнаруживал уже в своих семейных отношениях. Они были как-то запрятаны и съедены, чтобы потом возникнуть из ниоткуда и дать росток свежей мудрости на таком же картоне из первобытной страсти внутри.

И когда мне уже стукнуло семьдесят лет, то мои страсти вокруг поутихли, как мотыльки, которым чего-то не хватало в жизни или мудрости, что слетела и ратует не того кто бы хотел её получить. Я был в Монтобане и мой диалог с местной фауной зашёл в тупик, когда после очередного разгара на вечеринке я вышел на улицу и весь промок до нитки. Был август и дождь шёл постоянно, чтобы понять, что обоюдность - не самое прекрасное место на планете Земля, а ты - не самый красивый мужчина. С которым хочется отобедать или пожить немного, чтобы понять, что ты всего лишь дизайнер. Я нашёл место под козырьком местного дома и стал отсиживаться, глядя, как большие капли влажной воды текут повсюду. Наливают свою мнимую жажду себе и мне за шиворот, а потом поднимают свой пепел небес, чтобы ещё раз прикорнуть и не дать сбить себя с толку. Так я смотрел и думал, что нынче не могу ничего делать, только летать, как пресловутая бабочка и делить не съеденный бургер с кем-то лучшим кто был бы мне дорог. Под козырьком ютились ещё две леди и мне стало интересно с ними поговорить.

Так, я спросил у одной: «Который сейчас час?» - и стал немного интересоваться, перекатываясь с ноги на ногу, о том, что эти милые дамы делают в такую погоду на улице? И тут, я услышал типично французский юмор, в котором узнал самого себя и моё запоздалое детство, чьим тоном эти милые мадам смотрели на меня уже повзрослевшего и странного, чтобы опешить самому в себе. Я был видом довольно моден, не скажу, чтобы ложился под дизайнерский шик местной молодёжи, но с виду выглядел моложе своих лет намного. Дамы немного занервничали, а потом, видя мою неуверенность в себе - просто рассмеялись. Им было интересно - кто я такой и откуда? Сколько мне лет и знаю ли я испанский или итальянский язык, а потом, одна дама сказала, что всегда искала такого мужчину, как я. Я был так обескуражен интересом в свою пользу, что пригласил Джанет и Веронику в местное достойное заведение, чтобы узнать их поближе и побольше.

Дамы оказались меня моложе лет на сорок, но выглядели весьма прилично. Работали они в местном мелком бизнесе. Одна - в какой-то ювелирной компании, а другая - в строительной фирме. Меня отягощало то свойство внутри внимания людей, что сам я самолично притягиваю их, даже когда не хочу этого делать. А сам мой вид предательски говорит об ином, что я также заинтересован и топчу здесь землю около дома, чтобы увидеть или специально познакомиться с дамами в зрелом или молодом возрасте. Я конечно не выглядел, как простецкий парень, в котором много бургеров и самоназванной гордости в глазах. Но жизненная жилка подсказала сегодня, что я найду себе интересных собеседниц и моя поездка не будет такой унылой и запятнанной только работой и склочным выяснением обстоятельств на ней. Я не был бароном или гротескным вампиром внутри своей гробовой замочной скважины и не ложился в свой запаянный гроб по ночам. Но внутри так сладостно источал влекомые нити готики, что дамы поверили во все мои сказки и стали ко мне прислушиваться.

На следующий день по совпадению сиюминутного чутья или наваждения природы - дождь вовсе окончился, как будто бы и никогда его не было. А только тон в привлекательном смысле объяснения неба заволакивал мою душу, чтобы опять встретиться с этими интересными женщинами и понять кто они такие на самом деле. Источник моего чутья пригвоздился на том небесном входе, где я напоминал летящего чёрного ворона или сороку. Я так смотрел на своих собеседниц, что мой пристальный взгляд мог бы проесть у них на душе вековую плешь. Когда не сможешь найти отдушину внутри себя самого, а тянешь постоянно время, чтобы твой дух перемежался на расстоянии с той нужной тебе планетой, которая помогает в данный момент. Тогда я провёл ещё один эксперимент и представил Венеру в обильном влиянии её солнечных лучей или того, как она сможет проявиться на небе и предстать во всём своём интуитивном цвете мудрости. Я так долго представлял эту планету, что сам в неё влюбился и вывел бы уникальный код юности, от которой мифы падают тебе на голову и трещат.