Анна Атталь-Бушуева – Бездна символизма совести, которая молчит (страница 24)

Я всегда желал женщинам только добра, но внутренний демон иногда поднимал свою хвастливую голову, чтобы приоткрыть там говорящее «нечто». В этом сосуде много язвительности, но больше всего предрассудков и вся эта канитель субъективного добряка смотрит теперь на твою дверь и вниманием привлекает жалость и подобие кости в любви. Так и я смотрел в глаза Шарлотты и не мог понять, что мне нравится в этой смелой женщине? Может её рот или странная затухающая улыбка, когда уголки рта сникают так быстро, что она даже не успевает пройти до конца фразы. А трепетно и сжавшись теряет всю константу идеала и смотрит, потупив взгляд на тебя. Этот взгляд я запомнил надолго и он иногда приходил в мои спонтанные сны, чтобы в белом отражении женского мира увидеть также и свой прежний возраст, чтобы поговорить о личном. А может приподнять эти уголки её бледного рта и высмотреть там аналитическое «нечто», как за тесьмой уже другого сознания - быть для себя современным джентльменом и терпеть много трудности и боли.

Как-то Рон преподнёс мне трудности, как настоящий французский шарманщик. Он попал в тюрьму и ждал, что кто-то его спасёт, но не отваживался попросить о помощи и просто ждал и сидел, как покойник на своём выверенном месте. За него могли бы дать выкуп, но он молчал и блистал своей эрудицией в камере, а потом нашёл там ещё одну современную идею, чтобы уподобить мысленные мечты и выделить свой взгляд ещё более крамольно, чем раньше. Он просто набил лицо одному человеку там же, когда его отпускали на свежий воздух ненадолго, где были его сокамерники и шатались там, переговариваясь о побеге. Потом это происшествие дошло и до меня, где я быстро схватил свою одежду и поехал прямиком к нему. Туда, где не радуют больше ни глаза ни души, а стоит тюремная ограда и хнычет, что тебе повезло на этот раз. Но повезло как раз не мне, а Рону и я дал за него приличный выкуп денег и отобрал надежду у местных маргиналов отомстить моему сыну за приметливые руки и острые клыки.

Всё бы ничего, но Рон был очень недоволен. Он смотрел на меня с каким-то подозрением и мял постоянно сигареты в руках. А рядом проходили люди и также, нам сталось сегодня - быть немного сумасшедшими, что бы не говорили вокруг странные взгляды всё тех людей. Растроганный постоянным блужданием планет в голове я представил Венеру в самом расцвете её гордости и стойкости, где она могла бы приникнуть даже к немощным. В такой обстановке я чувствовал немного себя убитым горем, что никак не могу помочь своему родственнику, и вот, решение было найдено. Я помог Рону решить его мелкие проблемы на работе и мой глаз обаятельного менеджера и сегодня сыграл стойкие формы такого же убедительного отца. Вокруг всё завертелось и приняло форму уже другой планеты. Какая это была планета - я не знаю, но тот тупик прошёл и больше не возвращался ко мне никогда. Я ждал всё и ждал, но тайна моего перевоплощения не приходила в голову. В один из майских дней, в разгаре весны, когда уже все почки набухли, а тайные планы вышли из своего презрительного обнищания на свойский берег переговоров, чтобы задумать что-нибудь новенькое. Я стал мечтать о других планетах и представил уже Нептун, как он своей голубой каёмкой закрывает мой стиль вокруг перемены и отражается, чтобы придать больших сил.

В то время у меня было много новых знакомых. Может моя зрелость сыграла там не последний ток упомянутой гордости и желания стать уверенным в себе мужчиной. Но я выдержал и стал таким, что можно было даже гордиться и следовать такому расположению моего духа или внутреннего чутья. Я стал замечать, что ко мне притягиваются водные знаки зодиака и все они мечтают дать мне то, что я хочу или возможно захочу в следующий момент времени. Я трогал себя за сердце и не верил в свою получившуюся удачу. На днях меня пригласили на важную выставку, а потом на телевизионное шоу, чтобы я сам смог подумать о своей городской застенчивости небольшого человека. А потом с юмором и с расстановкой преподать уроки уже успешного бизнесмена, который рад поделиться своим многомерным опытом на людях и ратует за такое снисходительное «нечто». Не время было молчать и в отношениях, я видел, что Шарлотта тянется ко мне также быстро, как и уходит в сторону. Что-то заставляло её постоянно мучиться и я не мог её спасти от таких наваждений, а только лично и покорно говорил.

Мы болтали по телефону очень много. Сначала внутри было раздирание, а потом, как будто упала стремительная обёртка из городского ханжества и я сам превратился в глубокоуважаемого принца. В таком смысле я просидел много лет и не могу себе точно сказать - чего хочу до сих пор от жизни. Получить или оставить в прошлом, но чтобы потом опять это найти и придумать уже новое объяснение для личности моей и другой. Такой другой личностью стала Шарлотта. В её глазах я был почти что идеальным и менял свои маски направо и налево, а потом мы цинично это обговаривали и ждали, что приключится «нечто» уже с нашей головой. И вот, в один из таких моментов это стало происходить. Сначала внутри всё разгорелось красным как яд пламенем, а потом стало сверкать внутри обоюдно созданной атмосферы самокритики, чтобы менять свои года на уже прошедшие и самоутверждаться. Я не стал терять ни минуты пока отвечал на очередные хитрые вопросы Шарлотты, а потом, вдруг, предложил ей переехать ко мне. На такой паузе многие бы женщины сломались, но я нёс свою фортуну так хорошо и лаконично, что меня теперь не сбить с толка. Лежать можно легче - недели сидеть, когда Шарлотта ответила мне согласием и стала, как будто родным человеком.

В приятной атмосфере легко забыть все свои призрачные надежды и ужасы давно ушедшего прошлого. Так я и сделал, но прочёл перед этим давно внутри задуманное письмо, которое отослал сам себе. Наделяя там себя самого какими-то сверхъестественными привычками. Я смеялся очень долго, когда вспомнил о таком письме и стал размышлять о трудностях прожитой жизни с женщинами. Если нельзя такое терпеть, то я бы не стал, но мой французский лаконичный язык утверждал сегодня бурю других эмоций. Чтобы потом закрасить такую же щепетильность внутри красноречия быть ещё и тюфяком, который не может в жизни ничего толком сделать. Просто смотрит вокруг свой планетный коллапс в голове и мает такую же теорему о долго прощающей хитрости, которую сам же себе и создаёт. Я жил теперь с Шарлоттой и отнимал много власти сам же у себя в такой маленькой голове. Что можно задуматься, как туда умещаются в таком количестве мысли и лежат там пластами недоверия к людям, и молчат о своей судьбе годами напролёт?

Время не шло на меня, но заглатывало внутри ту непомерную тайну, что сам я нашёл в Шарлотте. Может потому что был объят её красотой, а может потому, что нам покровительствовал Сатурн. Он сам по себе распознавал систему хаоса в сложной жизни и дарил тёплую любовь и веселье, чтобы социальный отдых приносил максимальное наслаждение. В нём прошли мои года и не стало даже пресловутой бытовой атмосферы. Которую могут ненавидеть многие или любить от неё отказываясь, но страдать в жизненном одиночестве. Так через планетные и зеркальные поля я нашёл отражение своей совместимости с другими людьми. Может по натуре они были совсем не французами или жили в других городах. Но моя запатентованная гордость быть джентльменом несла во мне заряд уже другой любовной болезни. Теперь я боялся потерять Шарлотту и нёс её на руках своей французской игры, в которой любил играться вничью.

Так я любил наблюдать сюжетные линии и ходы логик своей дамы, чтобы та снимала поочерёдность грациозного тока и перевоспитывала уже моих детей, а не меня. Может там можно меня утешить, что мы прожили много лет в общей идейности быть грозой всех субъективных неудач. Но в таком прообразе астрологического чувства я нашёл свою единственную планету и она называлась - Шарлотта. Меня можно называть лжецом и пройдохой, но точно подводить черту такого наглого и субъективного мужчины, что скажет всю правду и не опустит руки, когда плохо. Я отдыхал со своими друзьями довольно часто, но Шарлотта видела мои увлечения помимо работы и никогда не всматривалась в долгий фарс жизни, чтобы ненавидеть себя. Может Сатурн помог мне любить многих людей или создавать там чарующую редкость стихийного тока манеры, из которой не хочется выбираться.

Я бы и сам не стал это делать, но предпочитал работать большую часть времени, где игрался бы с ненавистью уже на профессиональном уровне. Там я сломал не одну преграду и выменял тот же стойкий миф, что можно нести на своих руках не только прошлые переживания, но и удачу. От неё у меня завывает в груди и идёт тёплый дождь, чтобы приспособиться к личности уже категоричной и видеть не только несколько планет, а все планеты на той высоте, что хочешь рассмотреть сам в людях. Ты ищешь их прообраз как идейную психологию и наслаждаешься, когда твоя тайна становится уже городской легендой и манит к тебе многих людей. Внутри лунки мудрости или вытаращив глаза на женщин в упадке своей свободы - я долго держал тот же природный инстинкт, который меня вывел на светлый мир тоски. Теперь я тоскую не по своему прошлому, а только внутри понурой благополучием жизни и тянусь к своим внукам и детям, чтобы преподать им новую шутку о выверте на плоскости этой Вселенной.