Анна Атталь-Бушуева – Бездна символизма совести, которая молчит (страница 15)

Я сказал Еве, что всё хорошо и неплохо бы мне пойти решать мои дальнейшие проблемы, поэтому я не могу говорить. Также я сжался, как вампир на остановке и увидел крайний кусочек неба, чтобы упасть опять в свою непреднамеренную бездну. А когда я оттуда вынырнул, то мне приписали довольно крупный штраф. Я не был готов к такому обстоятельству, но выдержал немного паузы, где не споткнувшись ни об одно слово добавил, что очень спешу. В такие минуты хочется просто убежать в себя и никогда больше не возвращаться. Что будто бы у меня отобрали все крылья и нет вокруг никого - кто бы спас или сказал о любви. Между мной и Венецией пролегали огромные расстояния. Они были похожи на огромного медведя, внутри которого есть только считалочка о средстве забыть свою прошлую жизнь. И когда ты перед сном ложишься спать, то нужно считать в неё много раз и прошлая жизнь больше никогда к тебе не вернётся.

В такой милой головоломке мне оставалось только стать благородным паинькой, чтобы потом руководить антресольной букашкой, которая выползает на мою сторону души. И душит меня и душит, но смотрит прямо в лицо, где нежно так с тщеславием говорит: «Ты был тупой болван в прошлом. Скорее изменись или сама жизнь тебя изменит до неузнаваемости». От этого жеста мозга я долго смеялся до того, что слюни потекли по лицу и мне стало необычно обидно. Когда сам заходишь в номер отеля, а там никого нет. Нет и Евы, чтобы приготовить мне вкусный ужин, о котором я всё время мечтаю и останавливаю время для личного рассуждения в пустоте. Я немного покаялся сам себе внутри и заплатил штраф в ближайшем банке. А потом пошёл просто прогуляться, где нет идиотов и бледной, корыстной сущности, которая постоянно могла увести меня не в ту сторону. Мой отпуск подходил к концу, но я его так и не заметил. Я шёл по пустыне своих подозрений. Может немного загорел, но и этого мне было бы достаточно для полного счастья.

По дороге в Рим я стал играть в другую считалочку. Целью этого перформанса было создать внутри себя ощущение счастья, чтобы потом погрузиться в автобусную грусть. Я менял маску за маской, чтобы в дальнейшем не сопротивляться и не менять себе преимущества в любви. Потому как я любил Еву, но размышлял о привычках Эммы. Где мы на работе видели одну и ту же картину новой реальности, которую могли бы создать у себя в голове. Такая общность идеалов объясняет мнение победителя и может говорить тебе, что твоё лучшее - ещё впереди. Чтобы твой мозг, когда он успокоится - стал бы играть с тобой в более подобную и миролюбивую игру, нежели ты хочешь создать себе из вынужденного внимания. Я велел своим мыслям рассредоточиться на половине красок жизни и понять, что я на самом деле хочу? Как стою и как дышу? Может я уже несостоявшийся спортсмен и должен приноровиться к будущему бегу на короткую дистанцию?

В моей голове прошли несколько сезонов погоды. Так стала печалью моя осень и настало прохладное лето, где я чувствовал свою усталость от жизни. Примыкая к разновидности радости, когда не можешь отдалиться от человека просто потому, что сам боишься сделать шаг в другую сторону. Но где эта сторона у железнодорожника? Может она, как вялая погода, стремглав уносит твои печали и мнительные отголоски в уже вывешенном поле самомнения и тешит тебя всё той же отгадкой в судьбе? Я конечно её прожил в Риме, но прожила ли её Ева? На такой мысли я приехал в Рим. Была пятница и мне мерещилось что-то нехорошее. Будто я знаю всё наперёд, но не могу сосредоточиться на правильном решении в голове. Также и мои мысли блуждали и не давали мне лёгкого выхода на свою погодную осень. Так получилось, что когда я увидел её в полной окраске и с мнением в руках, то стал бледно холодного пережитка и по телу протекли сладкие слёзы моей новой жизни.

Я внезапно приехал из Рима с подарками и стал их перебирать в голове, что из этого может пригодиться моей дочери? Пока Ирма была маленькой - она очень любила конфеты и старалась есть их почти каждую неделю. Я мог не знать наверняка, что эта вечеринка затянется или сладит с уже опоздавшим полем внеземного и космического тщеславия. Пока бы я сам перебирал внутри себя конфеты из другой материальной щедрости жизни. Там я вошёл и прямо на пороге остолбенел от ужаса. Ева лежала на кровати с каким-то ухажёром в светлой шляпе. В зубах у него была сигара, а в руках были славно опредмеченные сходства его неземной важности, чтобы говорить на разных языках. Он напомнил мне испанца или грека, но в муках совести сразу соскочил с кровати и принялся объяснять такую щекотливую в положении мину на лице. Она мне конечно не понравилась, а быстро опротивела и я тайно тешил мысль продать эту квартиру вовсе.

Чтобы смыть свой позор с руки, в которой не знаешь, что она будет делать дальше или не представляешь её несносной привычки уговаривать жену не делать мне больно. Так и я не хотел угадывать тот тайный и тёмный смысл, в котором сны смывали реальность, а сам я стал - переживанием глупости и любви. На ручье таких слёз мы расстались, но моя работа приносила мне много удовольствия. Я купил себе квартиру неподалёку и стал мечтать, что выберусь из этой ментальной передряги. Будто Кэмерон не знает вовсе, что делать и кем быть на длине вековой точности материального подхода из эго. В любовь я играть больше не хотел, но мечтал прожить много лет стойким мужчиной. В которого хочется верить с первого взгляда. С которым ты сможешь блуждать на другом перепутье искромётного возраста, что спасает и ищет тайный символ в глазах. В моих традиционных представлениях там были только люди из прошлого и родители, но и они стали забываться уже после сорока лет.

Ко мне присматривалась Эмма и наводила постоянно справки, чтобы понять кто я такой на самом деле? Чего хочу от жизни и кем представляюсь, чтобы пережить нудное предательство и раскрошить голову своим материальным врагам? Их было не так много и не все они были связаны с моей профессией. Я начал подниматься над самим собой, и вдруг, стал замечать, что все вокруг приглядываются ко мне. Может они чувствуют, что Кэмерон какой-то не такой или влияет на солнечные лучи, точно маленький квант из проглотившего Землю астронавта? Заведя себя в тупик, и не давая уподобиться зомби с пришельцами - я стал стареть ещё больше, чтобы хоронить свои прежние переживания. Их было у меня много и все они, как бесконечный символ стали прикрывать моё небо рукой. Я стал прикрываться такой же рукой, но сомневался, что наконец выберусь. В глазах таяли изумрудные трещины и катились изо всех щелей наружу. Туда, где много людей или много женщин, но нет ни одного предательски хорошего семьянина, чтобы образовать круг многомерной и символической общности в любви.

Такой затрещиной стала Эмма.. она рассказывала мне много анекдотов от своих родственников, и только потом я узнал, что она также смотрит глупые сериалы. Может в кинотеатре, а может наяву внутри самой себя, чтобы прикидываться современной и мнительной женщиной. В которой можно увидеть личную покорность и достаток чувства собственной важности. Когда бы женский взгляд играл туда-сюда, как знакомая чёрная метка внутри сопровождения облака зрелости. А ты, повернулся и замахнулся на такие же черты, что и у неё, но сам промахнулся от своего образа ревности. И в такой ситуации стал бы обычным болваном, который клеится к женщине и думает, что он один такой на свете - нужен её благородному тону идеального чутья. Я привык к чутью Эммы, но трезвел, когда она видела потусторонние символы и образы на дороге. Может я чего-то не понимал, но уж точно не соблазнял её щепетильный характер, чтобы отнести его к самому себе.

Так мы начали встречаться и ждать, что чудо может всё таки наступить. Когда придёт зрелая осень или выйдет таким пасмурным дождём, что неловко там же заблудиться от сонного ужаса в своей неокрепшей голове. Я жил недалеко от неё и навещал частенько свою дочь. Ирма уже выросла и пошла в университет, чтобы потом приноровиться к своим подружкам и научить их символической гордости в жизни. Эта жизнь никак не кончалась, чтобы начать что-то новое. Будто бы Кэмерон ходит по кругу и ловит там призрачных мух, в которых видит такие же призраки себя самого. Ты ждёшь внутри и такого образа, но тщетность из жизни извлекает неловкую пользу, чтобы корысть оставила там перманентное неудовлетворение. Где бы можно было скакать, как наездник из личности по судьбе, но не достигнуть ни одной самоцели, а тонко манить свои личные призраки в гуще уже собранных надежд в голове.

Моя была исконно рыжая и очень опрятная. Мы выходили с Эммой из вагона поезда, как будто бы это была не работа, а приключение. Мне минуло пятьдесят лет, но ужас найти свою старость я оставил, а он наверно оставил меня самого. Наедине я съехал с катушек уже растущей важности объяснить бы, чего сам хочу от себя. Ведь символ моего счастья побуждал меня учить других людей мудрости. Я не был педагогом, но влюблялся в такие причины, где ставишь только ровный свет от окна напротив движения юности. Чтобы потом не любить и осень и мороз, а поучать внутри себя нигилистичного ханжу, в котором я страдал от напыщенной важности странного человека. Катая шары для боулинга или расхаживая в одной рубашке по квартире - я уже стал превращаться в настоящего холостяка. Я им как бы наслаждался понарошку, но в глазах всё же всплывала моя старая семья. В таком положении прошло довольно много времени, пока один серьёзный сон не побудил меня к размышлению.