Анна Андреева – Край Мерцающей пыли (страница 7)

– На вас напал окторез. – Голос целителя вывел меня из раздумий.

Я вопросительно и весьма непочтительно фыркнула на него.

– Я решил, вам будет интересно узнать, что за существо напало на вас. – Себастьян закончил с приготовлением целительских жиж и, сложив руки у груди, смотрел на меня.

– Не интересно, – безразлично бросила я и продолжила бегать глазами по другу, стараясь запомнить каждую родинку, каждый изгиб родного лица.

– В Тиррионе весьма удивлены данным происшествием: ареал обитания этих существ далеко от Ямы, – важно отчеканил Кэннур и продолжил, игнорируя мою не вовлеченность: – Они селятся в прибрежных скалах на границе с краем Железной воли.

– И как он тут оказался? – Судя по всему, Себастьян не отстанет, пока не выведет меня на разговор.

– Со мной в Яму прибыл отряд защитников. В данный момент, они обследуют близлежащие территории на предмет других особей и их гнезд. – С одним из них я уже знакома. – При осмотре тела октореза они нашли нож. Как позже пояснил нам ваш друг, он принадлежал вам. – Я проглотила напряжение, от понимания к чему он ведёт. – Но вот что примечательно, ваш ржавый нож не мог его убить, находясь в руках обычного человека.

Нижняя губа затряслась, и я поймала её зубами, не желая показывать своего напряжения. Моё магическое нутро уже не секрет. И как бы я не храбрилась и не старалась смириться, к этому разговору я была не готова.

Себастьян прошёлся по комнате и, встав ко мне спиной, устремил взгляд в открытое окно.

– Кем были ваши родители, Дэлла? У вас есть фамилия?

Из груди вырвался тяжёлый вздох. Стараясь подавлять трусливую дрожь в голосе, я ответила:

– Нет. Мама родилась в соседней деревне и посвятила всю свою недолгую жизнь сбору пыли. Об отце я ничего не знаю, полагаю, из-за него она и перевелась в Яму. – Голос прозвучал на удивление ровно, но тише обычного.

– Занятно. – Себастьян развернулся. Его чёрные глаза вновь впились в мое лицо – в золотые веснушки. – Вы знали, что являетесь обладательницей магического дара?

– Знала, – бесцветно ответила я, не видя смысла врать. Про истязателей из Серых гор ходит много страшных слухов, и один из них – потрясающие умение выбивать правду. Говоря без лжи, я облегчаю участь себе и упрощаю работу им.

На застывшем во времени лице Себастьяна проскользнуло мимолетное удивление.

– Тогда почему вы не встали на учёт в магической канцелярии Тирриона? Во время общения с местными стало понятно, что вы не распространялись о своей особенности. И учитывая с какой «теплотой» они отзывались о вас… Я категорически не понимаю вашего желания тут оставаться.

Кэннур с идеально ровной спиной сел на пустую кровать.

– Какая теперь разница? К чему все эти вопросы? Ответы на них не спасут меня от заточения в Серых горах. – Тут моё самообладание дало сбой и голос трусливо дрогнул. – И не слушайте его, – я качнула подбородком на Наира, – это я виновата в смерти Шижи.

Раз я, всё равно, отправляюсь в Серые горы, смогу хоть напоследок оградить Наира от последствий его ошибки. Не стоило ему меня защищать. Ему, в принципе, не стоило со мной сближаться. И кто из нас приносить несчастье, Наир?

– В Серые горы отправляют преступников и бесклятвенников, – отмахнулся Себастьян. – Вы не являетесь ни тем, ни другим.

– Что? – От удивления я, часто моргая, вытаращила глаза. Я забыла как дышать и, кажется, даже сердце замерло в ожидании смеха, указывающего на издевательство или злую шутку.

– Вы надеялись на другой исход? – целитель все же коротко посмеялся. Мурлыкающий смех, словно густое молоко, растёкся по стенам комнаты. – Мужчину нашли растерзанным мелкими черно-магическими существами недалеко от озера, но умер он задолго до прихода существ. Подозреваю, запах крови и привлек бродящего по округе октореза. – Себастьян задумчиво провёл костяшками по тонкой линии темно-рыжей бороды. – Защитники уверенны, что в этой истории есть убийца, и это, определено-точно, не ваш друг и не вы. Хотя Старший и пытается убедить нас в обратном. – Кэннур лениво осмотрел комнату. – Что касается незарегистрированного дара… По закону вы не бесклятвенник. Пока что.

– Получается, я могу остаться в Яме? Нужно просто зарегитировать дар? – от облегчения я была готова бросится обнимать спящего Наира. Будущее в деревне теперь не казалось мне чем то ужасным. Могло быть хуже.

– Зарегистрировать. – По идеальному лицу Кэннура пробежало лёгкое раздражение. – И спешу вас огорчить. Вы не можете больше оставаться в Яме. Я забираю вас в столицу.

Глава 3

– Клятва даётся магами во время обучения в Академии Древних. Обходных путей нет. – Кэннур потер переносицу, явно утомленный многократным повтором одного и того же. – Все одарённые жители Селенгара, по достижению восемнадцати лет, зачисляются на первый курс, являющийся обязательным – всего их пять: прохождение обучения на остальных строго добровольное. Так как о вашем даре никому не известно, очевидно, что и в списках на поступление вас нет. Учебный год через пару недель, и если вы к этому времени не явитесь в академию…

– Стану бесклятвенником, – продолжила я.

– Верно. Завтра на рассвете мы отправляемся в край Истинного света. Я прослежу, что бы вас зачислили, так же поддержу финансово первое время.

Вот ещё! Поморщилась. Судя по тому как он ловко отправил Наира спать, управление людьми ему не чуждо. И я лучше буду спать в подворотне, чем останусь должником любителя поиграть в марионеток.

– Мне нечего предложить вам в замен. – Я отвернулась к другу, не выдержав бездонного царапающего льдом взгляда.

– Мне, от вас, ничего не нужно. Я забочусь о жителях Селенгара. Если вас не обучить, то вы можете представлять угрозу жизни людям. И мой долг предотвратить это. – Себастьян резко встал и вернулся к бутылькам с резко пахнущими жидкостями. – Довольно разговоров. На рассвете я буду ждать вас у дома Старшего. Советую закончить все свои дела, ибо завтра вы в любом случае покинете деревню. А отправиться в Академию или Серые горы – решать вам.

Я сцепила пальцы рук в замке, чтобы унять в них дрожь. Мне слабо верится в его безвозмездную помощь, но и выбор у меня не велик. Покинуть Яму и уехать обучаться в столицу с чувством долга перед жутким целителем. Или отправиться гнить в Серые горы как бесклятвенник, свободный от обязательств перед кем бы то ни было. Ответ понятен и блаженному.

Чмокнув Наира в тёплый лоб, я рывком поднялась и пошла к двери.

– Дэлла. – Я повернулась и вымученно посмотрела на Себастьяна. – Наир не позволил мне сжечь… это. – Кэннур выставил перед собой разорванную, окровавленную льняную рубаху, придерживая ее кончиками двух пальцев.

Я слабо улыбнулась и забрала из его брезгливой хватки покрытый чёрными и багровыми пятнами кусок растерзанной ткани. Мои пальцы слегка махнули по бледной руке Себастьяна и невольно дрогнули, обжигаясь об его ледяную кожу. Ни чем не выдавая своего неприятного удивления, я поторопилась покинуть комнату и избавить себя от пристальных бездонных глаз мертвенно холодного целителя.

Прошмыгнув по погруженной во тьму гостиной, я с сочувствием проводила взглядом дремлющую на стуле у потухшей печки Элью и, выйдя из дома, направилась в накренившийся сарайчик.

Скрипучие подобие двери с тихим хрустом отварилось, открывая моему взору огромные кучи хлама, достающие до прохудившейся крыши. Не задерживая взгляда на «сокровищах» Наира, я бросила рубашку в гору таких же изорванных вещей и спешно покинула сарай. Эту часть Наира я принимала, никогда не осуждала и не разглядывала. Будь его воля, он бы и меня запер среди этого барахла, не желая расставаться с привычной ему вещью. Но, слава Великой, у меня есть ноги, что разительно отличает меня от «ценных» вещиц болезненно бережливого Наира.

На небе появлялись первые звезды. Светлячки кружили, радуясь спустившейся темноте. Я шла домой по сонным улицам, еле волоча ноги. Покинув Наира, в душе поселилась пустота. Бросая его в таком состоянии, я чувствовала себя чудовищем. Я могла бы вернуться через год, вымолить у него прощение. А что дальше? Ответить ему взаимностью я не смогу. Даже если он примет меня, как друга, продолжит заступаться, отрабатывать лишние часы со мной на пасеке, тем самым, портя и сокращая себе жизнь. Нет, я не вернусь. Каким бы одиноким будущее без него не казалось, лучше быть порознь и знать, что он в порядке, чем греться в его заботе, обрекая продолжать разделять со мной ненависть и страдания, лишая его возможности на нормальную жизнь.

Остановившись возле дома, я посмотрела на тёмные окна. Я уже и забыла, когда последний раз меня встречали тёплые блики от свечей на стёклах. Мама бы не одобрила моё решение. Умирая в ознобе от золотой лихорадки, она взяла с меня обещание молчать о магии, живущей во мне. В горячем бреду Патриция многое говорила, и скорее всего обещание было частью болезненного бреда – тревожной игрой воспалённого мозга. Но почему же я прислушалась к ней? Может, расскажи я сразу о своей особенности, люди бы относились ко мне по другому? Или магическая канцелярия забрала бы меня из этого места? И мне б не пришлось сейчас страдать от болезненного прощания с Наиром с гнилым послевкусием предательства.

Зайдя в дом, я собрала свои немногочисленные вещи: пару платьев, сорочки, бельё, книгу со сказками, оставшуюся от мамы, двадцать медяков и вышла на крыльцо, закидывая дорожный мешок на плечо. Проводить последнюю ночь в тесном доме я не хочу. Тем более, было бы неправильно не попрощаться с полянкой, ставшей мне подругой.