Анна Андреева – Край Мерцающей пыли (страница 3)

– И как только у тебя получается так быстро расшевелить мерцающую пыль? – Наир поднёс ко мне кедровую бочку.

– Магия, – с улыбкой ответила я, стуча о стенки бочки ракушкой.

Наир закатил глаза.

– Тогда мне стоит доложить защитникам, что в Яме завёлся маг-бесклятвенник.

– А успеешь? – Я хищно растянула губы, показывая безумный оскал.

– Великая, избавь меня от этого. – Наир отмахнулся от моей гримасы и закашлялся. Судорожные вдохи граничили с хрипами, перебивая вибрирующую песню сотни голдуфов.

В моей груди защипало беспокойство.

– Ты говорил про озеро. Идём?

– Да. – Друг прочистил горло и скривился, глядя на пыльцу.

Озеро – хорошая идея. Работая под палящим солнцем, мы вспотели, и льняная ткань не приятно липла к телу. От жужжания голдуфов голова распухла и болела. А периодические приступы удушающего кашля Наира отдавали в затылок, тревожа и без того неспокойные мысли. Ему нужен свежий воздух, без приторно-тяжёлого запаха пыльцы. Он совсем плох последнее время. Кашель стал чаще, а в основании ногтей уже залегло золото – рановато для двадцатитрехлетнего парня.

– Не смотри на меня так! – огрызнулся он.

– Как? – Я не придала значения его тону и оглянулась за спину, наблюдая, как виднеющаяся в дали деревня становится всё меньше и меньше. Это было моим любимым занятием. Каждый раз я представляла, что ухожу навсегда, и Яма остаётся за спиной ничтожным темнеющим пятном на моей памяти.

– Как на умирающего.

– А разве это не так? Мы все здесь медленно умираем. – Не знаю, как он отреагировал на мои слова: взор приковал медленно приближающийся красно-бурый берег. – Если ты продолжишь отрабатывать со мной мои проступки, то… сам знаешь, чем это закончится.

– Я заслужил наказание в большей мере, чем ты. Тем более, мне нравится проводить с тобой время, пусть и за работой.

– Этого бы не происходило, если бы ты не трясся надо мной, как курица над яйцами! – Я резким движением отбросила заплетенные в небрежную косу русо-золотистые волосы, и они хлыстом ударили меня по спине. – Вот кто тебя вчера просил мне помогать? Шижа получил от меня по заслугам, но ты вмешался и перегнул палку! Ломать ноги и бросать в лесу – это слишком, Наир!

– А почему бы и нет? Тем более, как ты говоришь, там не так опасно. – Наир говорил спокойным тоном, и это пугало.

– Это разные вещи! – Мой крик разнёсся над озером. Испуганные водомерки заскользили по его поверхности, ища убежище в тени редких кувшинок.

Раздражаясь глупостью Наира, я бросила сумку на песок и села, обняв колени. Да, я далека от сдержанности и благоразумия, но мне хватает ума понять грань за которую нельзя переходить. Я борюсь с собой, хоть иногда кажется, что злость уже давно не часть меня, а живущая во мне сущность, толкающая на дурные поступки.

– И в чем разница, Дэл? – Друг нагнулся и погрузил руки в горячий румяный песок. – Он взрослый мужик с весом борова, ты хрупкая восемнадцатилетняя девушка. Даже со сломанными ногами у него больше шансов выжить в Тихом лесу, чем у тебя.

– Он не сможет убежать! И я провожу в лесу больше времени, чем кто либо в этой деревне, и знаю, как избежать встречи с тварями. А он – нет!

– И как? – Наир сел рядом и задумался. – Мы с тобой знакомы с детства, но я не знаю о тебе ничего, чего бы не знали остальные.

– Значит так надо. – Я натянула рукава, скрывая шрам на предплечье. Пряча его больше от себя, чем от него: Наир неоднократно его видел.

Друг, в очередной раз не получив от меня ответа, раздражённо запыхтел.

Что я могу ему сказать? Лишь то, что подтвердит слухи о моей «ненормальности». Я всегда была другой: как внешне, так и внутренне. Только мама знала мой секрет, и она унесла его с собой в небесные чертоги Великой Прародительницы. И, надеюсь, она не видит во что превратилась жизнь её дочери.

– Ты не доверяешь мне?

– Наир… – Сказать было нечего, я могла лишь смотреть на пропитанное грустью лицо друга.

– Не нужно. Мне всё понятно. – Наир выставил перед собой ладонь и отвернулся, давая понять, что слова излишни.

Природа молчала, словно прислушиваясь к нашим тревогам и переживая их вместе с нами. Небо заволокли тучи, делая воду широкого озера грязно-серой. Ветер играл на камышах, но почти беззвучно – скорбно.

Я считаю Наира другом, и подпустила его настолько близко, насколько способна. А ему мало, он пытается залезть ко мне в душу, надеясь вылечить и понять. Не получится. Даже я в неё не лезу, боясь утонуть в своре горьких чувств и печальных воспоминаний.

– Вечером зайду к Захару и расскажу правду, что это я покалечил Шижу и унёс в лес.

– Зачем? Мне это никак не поможет. – Я пожала плечами, игнорируя пристальный взгляд Наира на безобразном синяке, темнеющем на моей щеке. – Не будь идиотом. Если тебя перестанут брать на подработку в поля, как ты прокормишь себя и Бабу Элью?

– Идиот будет охотиться и рыбачить. – Лицо парня на секунду исказила злоба. – Будем ходить в лес вместе, научишь меня избегать тварей.

– Звучит неплохо. – Я натянуто улыбнулась и привалилась к плечу друга. Хватит споров: я устала. – Я постараюсь тебя научить, но при условии, что ты не пойдёшь к Захару.

– Согласен.

Врет. Он всё равно пойдёт к Старшему. Но и я с ним не честна. Научить чуять тварей, я не смогу. Как учить тому, чего сам не понимаешь? Вжавшись щекой в руку друга, я наслаждалась его спокойной родной близостью. В хмуром небе проплывала стая диких уток, на короткий миг унося с собой мои тревоги. Может однажды я всё расскажу Наиру, но не сейчас.

Ветер усилился, пуская на гладь озера мелкую рябь. Голдуфы притихли. Птицы перестали петь свои песни и скрылись в пушистых ветках кедров и сосен. Тихо. Лишь шелест листвы и размеренный стук моего сердца. Слишком тихо.

Наир вздохнул и прижал меня к себе. От силы его объятий из меня выдавило весь воздух. Вдохнув поглубже, я почувствовала, как в горле встал ком – запах гнили пропитал все вокруг. Под острым смрадом мое сердце заколотилось в грудину.

– Уходим. – Я дёрнулась, но крепкое кольцо объятий остановило меня.

– Не отпущу, – игриво пропел Наир, стискивая меня сильнее.

Я остервенело забрыкалась, пытаясь вырваться из медвежьей нежной хватки.

– Нам срочно нужно убираться от сюда!

Озеро забурлило; со дна начали подниматься огромные пузыри. Вскочив на ноги, Наир рывком поднял меня и спрятал за спину. В ту же секунду из глубины вырвалось нечто с такой силой, что вода залила весь берег. Вонь с новой силой ударила в нос. Из озера выползало бездново отродье и смотрело на нас красным кошачьим глазом. Огромное тело со множеством щупальцев покрывала чёрная чешуя. Бесформенный рот заполняли тысячи острых зубов, десятками рядов уходящими в глотку.

Бежать! Бежать, что есть сил!

Наши мысли с Наиром сошлись, и мы рванули с места. Чудище взревело. За спиной послышался громкий треск, и я невольно обернулась на грохот. Великая Прародительница, помоги нам! Отродье было не ниже восьми локтей. Его мощные щупальца выкорчевали рядом стоящие деревья, и он, перекидывая одну конечность за другой, разламывал повалившиеся стволы кедров, словно прутики. Издав булькающий рёв, отродье бросилось в погоню, вспахивая под собой землю. Под его натиском разлетались ульи, и напуганные голдуфы бросались прочь от опасности, не решаясь дать отпор.

Наир бежал рядом, боясь выпустить меня из поля зрения и дергаясь всем телом, когда я запиналась о кочки и редкие камни. В очередной раз обернувшись, он поджал губы.

– Так не уйдем. На счёт три резко поворачиваем и бежим к лесу. – В предложении Наира есть смысл. Через деревья твари будет сложно продвигаться, и мы сможем оторваться. Но успеем ли? До леса не менее ста ярдов. – Готова? Раз, два, три!

Резко изменив направление, я проехала по траве и, вновь обретя устойчивость, понеслась к спасению.

Ноги забились, до Тихого леса оставалось совсем ничего. Нутро переворачивалось от неистового рёва. Топот отродья отдавал в ступни. Ещё чуть-чуть и Тихий лес укроет нас от красноглазой смерти.

– Ещё пять ярдов, Наир, и мы спасены! – Ответом мне был рёв и гул. – Наир? – Оглянулась. – Наир!

Тварь неслась за ним, едва ли не хватая своими «лапами». Он не побежал со мной и уводил её, стараясь держать подальше от леса.

– Идиот! – Поставил мою жизнь выше своей? – Нет. Я не согласна.

Эта тварь в разы крупнее тех, с кем мне приходилось иметь дело. Но я лучше умру, чем буду жить, зная что отдала Наира на съедение отродью.

Достав из сапога нож, я бросилась к Наиру. Каждый удар сердца, сопровождался волной мурашек по коже. Магия проснулась и, не встретив привычного подавления, разрослась по телу, делая ноги быстрее, а руки сильнее. Я сама не заметила, как почти преодолела разделяющее нас расстояние. Последний рывок, и я отвлеку безднову тварь на себя.

Устав от игры с едой, тварь сбила щупальцем Наира с ног. Все его попытки встать, оставались безрезультатными. Она скрутила его одним из своих отростков и, разинув пасть, медленно тянула к себе. Наир хватался пальцами за землю, ножки ульев, бросался камнями, борясь и не соглашаясь умирать в пасти отродья. Но все его брыкания были в пустую и едва ли оставались замечены. С острых, как вилы, зубов потекли мерзкие тягучие слюни, предрекая приближающийся вкусный обед. Почувствовав бессилие, Наир оскалился и начал покрывать тварь бранью, не показывая того ужаса, что пропитал его орущие глаза. Щупальце сжалось сильнее, поднимая невежливую добычу и поднося её к бесформенному рту. Под хваткой мерзкого отростка отродья раздался хруст.