Анна Андреева – Край Мерцающей пыли (страница 2)

– Точно.

– А ты хочешь убежать? – Наир напрягся.

– Хочу. Было бы здорово уехать вместе. Поселиться в деревне в крае Истинного света. Торговец говорил, что жизнь там проще и люди добрее.

– Там жизнь ни чуть не легче. Что зажиточный торговец может знать быте простого люда? – Наир нервно дёрнул плечами. – Ничего.

– Возможно… – Я представила, как покидаю Яму, и улыбка сама наползла на лицо. – Я всегда так жду его приезда. Он рассказывает невероятные истории о жизни за горами. О высоких домах, разнообразных лавках со всевозможными товарами. О магических изобретениях – артефактах и праздниках устраиваемых в столице. Хотелось бы побывать хоть на одном из них. Очень похоже на мечту. Что скажешь?

Голубые глаза забегали, а рот друга открылся и закрылся, проглотив невысказанные мысли.

–Глупая мечта, – отрезал он, спустя время.

Обидно. Своими словами Наир тушит последний огонек надежды, теплящийся во мне, – надежды на будущее за пределами этой «Ямы». Я и сама прекрасно понимаю, что это больше фантазия, чем мечта. Покинуть край возможно лишь с позволения Старшего. А получить его можно только в двух случаях: удачный брак с жителем соседнего края или положить на стол главному увесистый мешочек монет. Накопить даже приблизительную сумму не представлялось возможным. За работу на пасеке не платят, лишь в конце осени дают немного овощей и солений. Что бы прокормиться люди подрабатывают, охотятся и рыбачат в свободное время. Но, как известно, в деревне я девка знаменитая, так что на подработки не берут. Приходится делать чёрную работу за гроши: убирать конюшни, выкладывать погребальные костры для почивших, а затем закапывать их пепел. Иногда, я собираю редкие травы глубоко в лесу и продаю травнице, принимая, как плату, не только монеты, но и еду, одежду и нужные в хозяйстве вещи. Никто другой не взялся бы за эту работу – уж слишком опасно. За неимением выбора, травница смирилась и частенько обращается за помощью. А может она надеется, что однажды я не вернусь? Не дождется. Так или иначе, я скопила двадцать медяков. Не густо. Не хватит даже на пару новых сапог. И мечта о мире за горами – сладкие грёзы.

– Я не хотел тебя обидеть, Дэлла, – мягко начал Наир. – Девушка должна мечтать о муже и доме полном детей, а не о побеге и хождению по лесу кишащему бездновыми отродьями.

– Ну да, я же самая завидная невеста в деревне, – грустно посмеиваясь, я обвела рукой редких деревенских, опаздывающих к началу смены. – Все так и мечтают со мной породниться.

– Может не все, но один парень жизни без тебя не представляет.

Наир остановился и открыл скрипучую дверь рабочего сарая.

– Ты головой не ударялся последнее время? Какой ещё парень?

В отличие от своей мамы, я не была яркой красавицей. Тёмные густые брови делали мой взгляд грустным. Большие глаза, цвета зимней тайги, не несли сияния миру. Они всегда ждали мирского подвоха и заранее кололись, как ежиные иголки: к ним не нужно прикасаться, чтобы понять их остроту. Прямой нос и часть щёк покрывали злополучные золотые веснушки. Впалые щеки и острые скулы кричали о постоянном недоедании. В добавок титул «хворой деревенской» не добавлял мне привлекательности. Поэтому слова Наира о таинственном парне похожи больше на злую шутку. Мог ли он говорить о себе? Я осторожно покосилась на друга. Нет. Даже думать об этом не хочу.

Немного помявшись у входа, я зашла в холл. Косое здание, сколоченное из старых серых досок, скрипело, обещая свалиться зашедшему на голову. Не хотелось бы тут находиться, но отметиться у Старшего нужно.

В сарае стоял шум, а духота сразу сдавила горло. Тесное помещение заполнилось запахом пота, кислого дыхания и пыли. Мужчины и женщины стояли друг за другом, громко обсуждая последние высосанные из пальца новости, и по одному подходили к Старшему, отмечаясь в пергаменте.

Захар сидел за столом, поглаживая седую бороду и бегая маленькими бесцветными глазками по каждому рабочему.

Мы встали за двумя громко смеющимися мужиками и, тихо переговариваясь, ждали своей очереди.

– Дэллка. – Крупный мужик, развернувшись к нам, обнажил пожелтевшие от дешёвого табака зубы. – Вижу, тебе не приглянулся подарок Шижи.

– Заткни пасть, Грит. – Наир напрягся всем телом.

Грит на миг замер, осмотрел его и, решив не ввязываться в драку, фыркая отвернулся.

– Зато Шиже подарок пришёлся по вкусу. – Я не разделяла его миролюбивого настроения.

Плечи Грита окаменели. Заметив его реакцию, я расплылась в улыбке.

– Шижа сегодня не ночевал дома, – вздохнула чернявая девушка – Гжеля, теребя тонкими пальчиками рукав расшитого синими нитками платья.

– Что ты с ним сделала?! – Мужик резко развернулся и, схватив меня за грудки, поднял перед собой.

Двое плечистых парней в миг схватили, бросившегося на помощь Наира. Он, взбешённый происходившим, вырывался, громко обкладывая их бранными словами и выкрикивая угрозы. Парни настороженно переглянулись, но не отпустили, крепче сжав рвущегося ко мне друга.

– Не поможет тебе твой защитничек, – прошипел Грит. – Что с Шижей?

Висеть в воздухе было неприятно, но ещё неприятнее было его несвежее дыхание с примесью тухлого пива. Такая же вонь вчера исходила и от приятеля Грита. Смрад окунул меня во вчерашний вечер, поднимая скрипучий влажный голос Шижи под черепом.

– Дарю тебе этот прекрасный мешок, чтобы ты могла прятать в нём свою хворую рожу. – От смеха его пузо задергалось, а поросячьи глаза мерзко заблестели, предвкушая мои унижения. – Не хочешь? Тогда я пришью его к тебе за уши, чтоб у тебя не было желания его сорвать!

Я попросила его просто уйти, но он решил поступить по своему.

– Отвечай! – Терпение Грита было на исходе.

– Он получил то, что заслужил! – Я теснее обхватила запястья удерживающих меня рук.

– Где он? – синие глаза мужика налились кровью, обещая мне скорую расправу.

– Я оттащила его в лес. – Грит отвлёкся на крик парня, прижимающего к разбитому Наиром носу ладонь. – Перед уходом сломав обе ноги этому ублюдку! – Оттолкнувшись ногами от его бедер, я полетела на пол.

В одно движение я достала из-за голенища сапога ржавый нож и, вскочив на ноги, выставила клинок перед собой.

Шепотки заполнили сарай.

– Она опасна! – выкрикнула высокая кареглазая женщина.

– Прогнать! Прогнать в лес!

Грит ошпарил меня взглядом полным отвращения и, осмотрев нож в моей руке, благоразумно отступил на шаг назад.

– Я говорила Патриции оставить её в лесу, как только та появилась на свет! Зря не послушала, теперь её блаженная дочь калечит честных людей, – отозвалась Вогра.

От их слов не хотелось плакать, доказывать обратное, оправдываться. Хочется… смеяться? Громкий заливистый смех вырвался из меня. От него больно хватало сердце и горчило во рту.

– Великая, сохрани нас от её безумия, – прошептал низкорослый молодой парниша, сжав застиранную серую шляпу в руках.

– ЗАТИХНИ, ОТРОДЬЕ! – Захар соскочил со стула и ударил кулаком по столу. – Будь благодарна, что не выкинули тебя после смерти матери! Моли Великую, что бы Шижа нашёлся, или отправишься жить к бездновым тварям!

Крик старшего заставил меня вздрогнуть, притихнуть и напрячься. Нож опустить я не могла даже при всём желании. Острое чувство опасности бегало мелкой дрожью по позвоночнику, зарождая комок пульсирующей магии под сердцем. Я начала душить в себе всколыхнувшуюся силу, не давая ей явиться и раскрыться перед деревенскими.

Захар молча кивнул парням, удерживающим Наира, и указал подбородком на дверь. Уже через секунду друг подбежал ко мне. Тёплые руки приобняли меня за плечи, окутывая мнимой безопасностью. Наир мягко огладил побелевшие костяшки руки, сжимающей рукоять.

– Опусти нож, Дэл, – нежно, почти шёпотом, попросил меня друг. – Он того не стоит.

Закрыв глаза, я призвала всё своё самообладание, желая покинуть сарай как можно скорее. Раскаленная струна, звенящая от напряжения, начала ослабевать. Наир продолжал уговаривать, его голос маслом растекался по телу, притупляя орущее в голове желание порвать и наказать. Неудовлетворенная магия болезненно сжала лёгкие, вместе с воздухом забирая силы. Руки плетьми упали вдоль тела. Чувство опасности начало уходить, оставляя пустоту, слабость и привычную злость, поселившуюся в костях.

Отдернув старый шерстяной пиджак, Захар сел на стул и скривился на меня, как на кусок дерьма. Грит и другие деревенские вернулись к очереди, жадно обсуждая произошедшее. И я не сомневалась, что это «событие» они замусолят до дыр. Ото всюду на меня посыпались укоризненные взоры и неприкрытые слова презрения.

– Не слушай их, Дэл. – Наир забрал из ладони нож и положил его за голенище моего сапога. – Пошли. Нам пора работать.

Время близилось к обеду, а мы не собрали пыль и с половины отведённых нам ульев.

– Мерзкий старик дал нам самый большой участок, – сквозь зубы прошипел Наир.

– Прости. – Я сняла крышу улья. – Это всё из-за меня. Не стоило тебе лезть.

– Ещё как стоило! – Он пнул камень и, наблюдая, как он скрывается в высокой траве, махнул рукой. – Пойдём, прогуляемся до озера. Работа никуда не убежит.

–Да, сейчас, только закончу.

Подойдя к открытому улью, я поднесла к губам ракушку из белого камня. Набрав побольше воздуха в лёгкие, приступила к исполнению мелодии для сбора мерцающей пыли. Тихая, спокойная музыка поплыла по пасеке, заполняя собой всё пространство. Голдуфы, забыв о своих делах, замерли, вслушиваясь в звуки. Пыльца нехотя заворочалась на дне улья. Пара мгновений и она заструилась, начиная свой танец. Закручиваясь вокруг меня, сияющая пыль поднималась выше, распадаясь на множество золотых ручейков над головой. Смена тональности и вдоволь накружившаяся пыльца не спеша оседала в ракушке.