Анна Андреева – Край Истинного света (страница 19)

– Я делаю это для Селин, а не для тебя.

– Мне этого достаточно. – Бенир повернул голову к подходящим Миафу и Паулю. – Вы тоже друзья Селин? – спросил он, вновь приобретая беспристрастное лицо.

– Да. Миаф.

Маг разума протянул руку.

– Я слышал о тебе. – Истязатель крепко пожал его ладонь. – Видел в списках на весеннюю практику. Стыд – довольно полезная эмоция для допроса.

Сердце забилось, разгоняя тревогу под сердцем. Мне не было известно о его желании стать истязателем. Смогу ли я смотреть ему в глаза, зная, что он пытает людей, ломая их волю, притом добровольно выбрав этот путь?

– Пауль. – Боевой маг поправил шапку и протянул руку для рукопожатия. Знакомство с родственниками Селин ему, все же, не удалось избежать. – Близкий друг Селин.

Бенир сковал Пауля взглядом. Опытный истязатель уловил недосказанность. Его бесцветные радужки налились красным, и воздух пропитался острым перцем.

Пальцы Пауля задрожали, а стеклянные глаза распахнулись в ужасе.

– Какие у тебя отношения с моей сестрой?

– Мы любим друг друга, – сразу ответил парень, покрываясь потом.

Живот пробило возмущение и заполнило пустоту от морального удара гневом. Обида за друга клокотала в ушах и с мощным ухом ударила в ядро. Я схватила Бенира за плечо и, собрав силу, тряханула так, что его плащ съехал на бок, а голова качнулась, грозясь оторваться от длинной шеи.

– Не смей использовать на нем свою мерзкую силу, паразит, – прошипела я.

Бенир рывком обхватил мои щеки одной рукой и болезненно сжал. Не прошло и секунды, как он поглотил мой взгляд красными глазами.

По венам потекла ледяная кровь, разнося в каждый уголок моего тела дрожь и сковывающий мышцы страх. Под кровавым взглядом истязателя, нутро ревело и обливалось кипятком, спасаясь от пожирающего льда.

– Винсент Ди-Горн поддерживает связь со своим отцом? – бесцветно спросил он и увеличил напор, сводя мозги нестерпимым огнем.

Грань между рассудком и паникой натянулась тонкой нитью. По щекам потекли слезы ужаса. Я не хотела предавать Винсента, но во мне поселилась навязанная горькая уверенность в том, что если я не расскажу то, что истязатель хочет знать, то он заберет у меня все. Он заберет у меня его. Я останусь одна и медленно иссохну в своем черном одиночестве полном страха и ненависти.

Мои губы приоткрылись для ответа, но паразит отозвал магию и с тенью отвращения оттолкнул меня от себя.

– Запомни этот урок на всю жизнь, гончая. – Бенир как ни в чем не бывало поправил плащ и, учтиво поклонившись, пошел к карете. Ступив одной ногой на ступеньку, он обернулся через плечо. – В этот раз я пощадил тебя, но, если это повторится, я не буду так добросердечен.

Я смотрела, как удаляется карета, а после на пустую дорогу. Тело знобило и обливалось холодным потом. Даже потряхивания Миафа не могли заставить меня отвести взгляд. Я до одури боялась, что истязатель вернется.

Комната встретила меня непривычной чистотой и ароматно пахнущими булочками с помадкой, оставленными Селин на моей кровати.

Желудок скрутил голодный спазм, но тут же сменился на тошноту. Нутро еще приходило в себя после воздействия Бенира. Стоило вспомнить о нем, как кишки стянуло мерзким липким страхом.

Я легла животом на каменный пол, надеясь заменить ледяной отголосок навязанного страха холодом пола.

Страх всегда присутствовал в моей жизни, но я никогда не поддавалась ему – не позволяла поглотить и подчинить меня. Бенир же являлся его воплощением. Он запустил в меня свои цепкие щупальца и заставил крутиться шестеренки так, как надо ему. Обострил имевшиеся во мне тревоги, накачав мое тело цепким страхом – ужасом, поглотившим разум. Я не могла думать в тот момент ни о попытке откинуть магию разума, ни о том, как отразится раскрытие встречи Винсента с отцом на нас. Я лишь дрожала и была готова ответить на все его вопросы. Страх убедил меня, что если я не послушаюсь, то он пожрет мое недавно обретенное счастье и попросит добавки. И Бенир сожрал бы. Его остановило одолжение, которые я оказала ему, согласившись передать письмо Селин. Больше мне такой милости не окажут.

Я уговорила ребят не рассказывать Винсенту и Каспару о случившемся. Я сама виновата и не имела права на лечение Каспара и защиту Винсента, которого предала. Да, Бенир не услышал прямого ответа, но мои слезы и нежелание отвечать говорили сами за себя.

Винсент чувствовал, что-то произошло, но не понимал, что именно – не понимал моей отстраненности и суровой беспокойной задумчивости. Он не давил, видя мое состояние, но и отступать не собирался.

Я перевернулась на спину, смотря на парящие сферы, нырнула дрожащей рукой во внутренний карман жилета и, достав письмо, просветила его под теплым светом.

Плотный пергамент не давал разглядеть содержимое, а печать из серого воска крошилась, обещая обернуться пылью при попытке ее потревожить.

Проглотив болезненный ком в горле, я откинула конверт на кровать Селин. Я не хочу рисковать и испытывать терпение ее брата, пытаясь прочитать его послание. Воспоминания о его наказании были слишком свежи. Воздействие его колкого страха, даже спустя три дня ощущается беспокойством, неприкаянно шатающимся под кожей.

Я с усилием прижала ладони к лицу.

– Бездна, Винсент, как ты пережил десять лет подобных пыток?

Сердце гулко забилось и разбудило магию. Она заметалась, ища отголоски духа грозы. Магия хотела прильнуть к нему, успокоить. Помочь забыть все те ужасы, которые он пережил. Разделить ненависть к истязателям. Но я не могла ей этого позволить – не могла позволить себе. Я наказывала себя за слабость перед страхом, за предательство Винсента, за беспросветную глупость, чуть не обернувшуюся заточением в Серых горах для нас обоих; за то, что чуть не уничтожила нашу мечту покинуть Тиррион.

– Этого больше не повторится.

С этими словами я вскочила на гудящие от усталости ноги и, схватив недавно снятые перевязи с иглами и ножны с кинжалом, вышла за дверь.

Пройдя по погруженному в вечерний мрак коридору, я остановилась у двери и постучала.

– Что? – раздраженно спросил Миаф, открыв дверь в одних штанах и перекинутым сухим полотенцем через шею.

– Мне нужна твоя помощь.

Я украдкой осмотрела его бледный торс с мягким рельефом.

Миаф некрасиво улыбнулся и горько хохотнул.

– Уверена, что тебе нужна помощь паразита с мерзкой магией? – Яд, с которым он это произнес, попал в вены, стягивая их в сожалении.

– Я не считаю тебя и твою магию таковой. Мои слова были адресованы исключительно Бениру. Прости, если задела тебя.

– Если?

Маг разума сомкнул плотно губы, но, поймав фиолетовый шлейф моего раскаяния, устало выдохнул.

– В чем заключается помощь?

– Я хочу, чтобы ты использовал на мне свою магию.

Оказалось, что от паразитов отбиваться сложнее, чем от обычной магии разума. И мне нужно научится противостоять им. Бенир может вернуться за прямым подтверждением связи Гилура и Винсента, а если не он, то кто-нибудь из других истязателей-паразитов.

Миаф какое-то время думал, смотря мне в глаза и, что-то уловив в них, он отступил от двери, пропуская меня внутрь.

Глава 9

Мелкие кристаллики льда затянули витиеватым узором окна аудитории. Десятки сфер лениво покачивались под высоким потолком, но даже их увеличенное с приходом зимы количество не могло растопить морозные картины на стеклах.

Я поплотнее завернулась в плащ и придвинулась к Селин, потирающей окоченевшие ладони.

Девушка улыбнулась, благодаря за пригретый бок, и мы продолжили слушать лекцию Тилен.

Декан факультета разума водила изящной ладонью, обтянутой белой перчаткой, по схеме, размещенной на доске. Мех ее белоснежного плаща подрагивал под ее едва уловимым движениями, оглаживая ровную кожу с легким соблазнительным румянцем щек.

Миаф без интереса бросал на нее редкие взгляды и делал пометки. Раньше, он бы высушил себе глаза, боясь лишний раз моргнуть и упустить хоть один плавный вздох Тилен. Сейчас-же все выглядело так, будто они никогда и не переступали через грань отношений ученик-преподаватель.

Увы, что между ними происходит, мне было неизвестно – Миаф про это не рассказывал. Он вообще мало говорит о своей жизни. Даже в редкие дни, когда нам удается собраться для тренировки отражения воздействия паразитов, маг разума предпочитает расспрашивать меня о прошедших заданиях с другими отрядами, успехах в изучении этикета с леди Штор и познании в тактике ведения боя с лордом Йуном.

Я с большим удовольствием делилась с ним своими ощутимыми достижениями на занятиях и удачно выполненными заданиями. Советник Размар как-то уболтал Агмундов, и меня не отправляли с другими отрядами на полную неделю охраны деревень. Я приезжала в первый день и прочесывала близлежащие территории на несколько миль. Устранив с отрядом всех учуянных мной тварей, я могла возвращаться в Академию и продолжать учебу. Конечно, я не обольщалась на счет Размара, но все равно испытывала к нему легкое чувство благодарности. Даже Винсент стал более мягок в высказываниях о советнике.

Из груди вырвался продолжительный вдох.

Винсент перестал донимать меня расспросами о произошедшем в деревне «Черная», но дал понять, что больше не пойдет у меня на поводу и не будет оставлять одну в кампании, потенциально способной мне навредить. Но все же он стал смотреть на меня по-другому. После боя с панцерниками Винсент осознал, что я способна постоять за себя, а удовлетворившись моими познаниями в тактике ведения боя, почти спокойно отпускал на задания. Несколько раз он порывался ехать со мной, но Себастьян и Янгрид доходчиво объяснили ему, что таким поведением он не только выставляет себя взбалмошной курицей-наседкой, а и лишает меня бесценного опыта, способного спасти мне жизнь в грядущей войне с Бездной. Пока тварей было не много: они только-только начали формировать группы по видам с редким включением в них других особей. И когда отродья окончательно сплотятся между собой, вот тогда Селенгар содрогнется.