Анна Андреева – Край Истинного света (страница 16)

– Мы вывозили черную руду по приказу графа.

– Не правда, – вставила Эдит. – Мой отец не отдавал распоряжений о ночных работах.

– Графа Ди-Горна.

Весь отряд повернул голову к Винсенту.

Лицо защитника исказила злоба, и он по-звериному рыкнул, безмолвно обещая свернуть шеи тем, кто не отвернется сам.

Все вняли его угрозе. Все, кроме меня.

Я продолжила смотреть в его глаза, пытаясь передать через взгляд поддержку, и понятие того, что никто не посмеет осуждать его за действия отца.

Гилур Ди-Горн перестал скрываться и ворует руду прямо под носом короля. Наглость? Нет. Это уверенность в бессилии Агмундов и своей победе.

– Миаф.

Пауль похлопал по плечу мага-разума, подсказывая, что уже можно отпустить мужчину.

– Я схожу к Старшему деревни и отправлю маг-посланника графу Беррит.

Каспар спешно вышел на широкую тропку, уводящую к домам.

– Я с тобой, – сорвалась Эдит с места, догоняя некроманта.

Я подошла к Винсенту, испепеляющему взглядом виднеющуюся в дали черную скалу.

Мы не разговаривали после того, как я ослушались его и поддалась бездумному порыву. Он не стал кричать и наказывать меня за это. Решил переварить все самостоятельно – один. И от того мне было только хуже. Винсент не должен сгорать в своей злости по моей вине.

Я обняла ладонями хмурое лицо и, встав на носочки, притянула к себе, желая забрать все его тревожные мысли поцелуем. Острые желтые глаза укололи меня, но стоило мне накрыть его губы легким касанием, как Винсент обхватил талию рукой, прижимая меня к себе и выдавливая из легких воздух.

Языки встретились и закрутились в танце под музыку выпрыгивающих из груди сердец. Винсент запустил пальцы в волосы, сжимая их на затылке – защитник контролировал продолжительность поцелуя. Он не хотел, чтобы я отстранилась раньше времени, не дав нам насладиться друг другом в полной мере.

– Мы отведем воришек к Старшему, – невзначай оповестил Пауль.

Но мы не обратили на него никакого внимания. Мир вокруг померк. Остались только я и он.

Винсент подхватил меня на руки и понес в палатку.

Уложив на спальный мешок, он накинулся, торопливо срывая с нас окровавленную одежду и поедая меня жадным поцелуем, не дающим оторваться от губ и вздохнуть.

Рывком войдя в меня своей твердостью, Винсент проглотил мой вскрик и начал яростно вколачиваться, выбивая рваные выкрики. Его наполняла злость, и я впитывала ее в себя, разделяя терзавший Винсента гнев между нами и наслаждаясь: грубым глубоким проникновением, нотками сладкой боли, от сжимающих меня сильных рук; рваным дыханием и рычанием.

Толчки стали быстрее, и Винсент уже не мог приглушить моих криков. Я впилась ногтями в спину, притягивая ближе и укрываясь его нагим касанием кожи. Яркая вспышка пробила тело, пуская по костям нестерпимое острое удовольствие и вышибая громкий крик, оставшийся мычанием на языке Винсента.

Сделав еще пару толчков, Винсент издал глухой раскатистый рык, глубоко вжимаясь в меня пульсирующей плотью.

– Моя жестокая Дэлла, – прошептал он, упираясь лоб в лоб.

В его словах не было осуждения. Он говорил это как данность – принимал меня всю и даже то, что приносило ему боль.

Да, я была жестокой. Мне было все равно на его окрики в тот момент, когда я неслась на отродье, ведомая эгоистичным порывом удовлетворения своих желаний. Мне было плевать и на того человека, я просто его перепрыгнула и набросилась на тварь. Я жаждала показать миру и себе, что теперь могу постоять за себя и защитить от злых шуток Великой других. Пустое, нелепое желание насолить Прародительнице в ее коварных играх с людьми.

За плотной тканью палатки послышались приближающиеся голоса членов отряда, и Винсент, тяжело вздохнув, перекатился, ложась спиной на спальный мешок.

Потеряв ощущение тяжести его тела и бархат кожи, тело покрылось холодными мурашками, и я припала к боку Винсента, надеясь вернуть кокон его тепла.

Винсент подцепил плащ и укрыл нас, оставляя себе кусочек поменьше. Пропитанная отродьевой кровью шерсть, обожгла нос зловонием.

– Надеюсь, ребята еще не успели создать очередь на окутацию лохани Старшего.

– Оккупацию, – исправил Винсент и посмеялся низким мурчащим смехом.

Я слегка ущипнула его за бок, но он подпрыгивая дернулся, тихо пискнув.

– Надо же. – Я угрожающе улыбнулась, поднимая на него глаза. – Мрачный защитник боится щекотки.

Он сощурился и слегка отодвинулся.

– От меня не уйдешь, Винсент, – прошептала я. – Мои пальчики повергли двух Кэннуров. – Я подняла руку любуясь пальцами. – Теперь настала твоя очередь.

Ди-Горн хотел подняться, но я собрала силу в ногах и, перекинув одну ногу через него, придавила его к спальному мешку. Ядро полностью восстановило запас магии, и я смогла в полной мере использовать реакцию гончей.

Пальцы забегали по ребрам, содрогая его тело в конвульсиях и шиканье. Он прикрывался и уводил большую часть моих щекочущих ударов, но остальные все же достигали цели, заставляя его извиваться подо мой.

– Моли о пощаде, Винсент Ди-Горн!

Я злобно расхохоталась и с большей усердностью целилась в уязвимые точки.

Винсент хотел что-то ответить, но закусил губу, сдерживая похрюкивания. Ровные белые зубы с чуть удлиненными клыками, захватившие розовую нежную кожу нижней губы, отвлекли меня, наливая низ живота свинцом. Только сейчас я обратила внимание на нашу наготу: твердые мышцы его живота, напрягающиеся под моими бедрами, и твердость, упирающуюся в копчик.

Защитник воспользовался моим промедлением и перевернул меня на лопатки, захватывая запястья над головой одной рукой.

Я смотрела на нависшее надо мной ухмыляющиеся лицо, с тонкими дорожками шрамов, и пропадала в потемневшем взгляде.

Свободная рука Винсента едва касаясь запорхала по коже, прокладывая путь от уха к шее. Затем заскользила ниже, обводя розовый кружок. Тело потянулось к Винсенту под жаром, ласкающим нутро. Он широко улыбнулся и, не сводя с меня глаз, продолжил вести пальцами вниз. Задержавшись на животе, очертил круг и увел касание к бедру, оглаживая длинный шрам.

Губы пересохли от частого дыхания. Я изнывала в мучительном желании и заерзала под сильным телом в нетерпении, но у Винсента были другие планы.

Он приблизился к груди и обведя одну ареолу горячим языком, сделал тоже самое с другой. Я тихо ахнула и расплылась, ощущая, как прохладный воздух сквозит по влажным соскам.

– Винсент, – взмолилась я.

Ди-Горн соблазнительно выгнул бровь.

– Моли о пощаде, Дэлла, урожденная Патрицией, – прошептал он.

Я замотала головой и зажмурилась, готовясь терпеть все сладкие муки – я не могу позволить ему использовать против меня, мои же слова.

Винсент тихо посмеялся.

– Ты сама напросилась.

Палатку наполнил грозовой дух. На кончиках пальцев защитника заплясали маленькие молнии. Винсент повел ладонью над кожей от запястий, слегка ее покалывая.

Магия проснулась и, смешавшись с пожирающим меня желанием, рванула к обожаемой ей свежей магии Винсента. Она хотела слиться с ней, но не могла пробиться сквозь кожу. Тогда магия обрушилась на меня, усиливая и так нестерпимое желание.

Покалывания дошли до бусинки соска и пронзив чувствительную точку, послали по телу волну, выгибая мою спину в спазме удовольствия.

Я приоткрыла веки и встретила глаза Винсента, затянутые пеленой голода и жажды. Это было моей последней каплей. Губы предательски приоткрылись:

– Молю…

– Бездна, – выдохнул он, в миг освобождая запястья и накрывая меня глубоким поцелуем.

Ладони, получившие свободу, отправились гулять по его телу, стараясь охватить каждый бугор мышц спины, и дойдя до ягодиц сжали их, притягивая его жар к паху.

Из легких Винсента вырвался глухой стон. Он отстранился, и, быстрее чем я успела почувствовать разочарование, перевернул меня рывком на живот. Припечатав к спальным мешкам тяжелой грудью, Винсент прижал ладонь ко моему рту и вклинился, шумно выдыхая под мое протяжное мычание.

Мы закачались в сладких колышущих рассудок волнах, раскачивая нашу охваченную огнем лодку сильнее. Нам хотелось ее перевернуть и утонуть в бездонном океане чувств, наполнявшем наши тела. Магия завыла и забилась прибоем о берега, где соприкасались наши тела, лаская Винсента через кожу.

Пульсирующий комок в низу живота, стягивался все туже. Ладонь Винсента прижималась плотнее к моим губам, ловя каждый вскрик, заставляющий защитника сминать бедро сильнее. Сознание уходило дальше, освобождая место для тягучего удовольствия.

Удар сердца и комок лопнул, разлетаясь искрами по венам. Промычав в широкую ладонь, я поплыла по реке наших одновременных стонов, вдыхая терпкий запах сплетенной магии.

Винсент лег рядом, накрывая мое обессиленное тело и целуя в плечо.

Я улыбнулась и, под усталостью тяжелого утра и бессонной ночи, провалилась в счастливый сон, наполненный грозовым духом, нежными касаниями и хриплым ласковым шепотом.