Анна Амани (آماني آنا) – ОН. Диалог безмолвной любви (страница 1)
Анна Амани (آماني آنا)
ОН. Диалог безмолвной любви
Пролог
«Уезжай. Просто уезжай».
Три слова. Всё, что он сказал, когда моё сердце разрывалось на части в номере отеля. Не злость, не боль, не страсть. Холодная финальная констатация. В этих шести слогах растворилась наша история, наш жар, наши ночи. Я не плакала. Я выла. Звериным, немым воем, который разрывал меня изнутри. Я снова была той девочкой, которую бросили в тёмной комнате. Только на этот раз за окном было не моё детство, а незнакомый город, опаленный жгучим солнцем и горячим ветром с ароматом жасмина и пыли, а боль была в тысячу раз острее.
И тут, в кромешной тьме, я услышала Голос. Не свой. Не его.
Тихий, чёткий, без единой капли сочувствия.
«Вставай, - сказал он. – Тебе предстоит разгадать самую сложную загадку в твоей жизни. Загадку под названием ОН».
Глава 1. Самум
Темнота. Сквозь коричневые шторы узкая полоса света. Это яркое солнце, оно играет лучами в комнате, оно пытается выманить меня из постели. Но оно проигрывает, оно лишь режет глаза. Гул кондиционера отдаётся в висках мертвенным звоном.
Я слышу, как смеются дети, плеск воды, монотонно бьётся рама. Наверно не закрыт балкон. Сколько часов я пролежала без движения, не знаю, мне сложно повернуть голову и взять в руки телефон. Точно, что уже давно наступил полдень. Последнее сообщение было в 4 утра, значит уже почти десять часов я лежу в оцепенении.
Голова тяжелая и пустая одновременно, веки припухли и жгут, всё тело ноет, будто после избиения. Я осознала, что пришла в себя и тут же захотела обратно. Потому что с пробуждением вернулось всё. Не цветной картинкой, а тупой давящей тяжестью в груди. Пустота в комнате. Глухота в телефоне. И чёткий, как надпись на надгробии, звук его голоса: «Уезжай. Просто уезжай».
Плёнка ночи начинает прокручиваться задом наперёд, и я снова вижу его отстраненный взгляд, удаляющийся силуэт, снова слышу свой собственный хрип, умоляющий остаться. Моё тело, целое и невредимое, как один сплошной, оголенный нерв, ощущает боль, которую разум отказывается признавать.
Нужно встать. Попить воды. Закрыть балкон, закрыть плотнее шторы и убить луч солнца, чтобы лишить его шансов на победу. Но тело не слушается.
«Дыши». Первый раз, когда я слышу его.
«Просто дыши».
Не знаю, почему, но дыхание становится медленнее и глубже. Я слышу его.
«Ты не одна».
И я понимаю, что кто-то рядом.
Это не был звук. Это была вибрация в самой ткани тишины, возникающая будто из ниоткуда и сразу повсюду. Он не звучал в ушах – он резонировал в костях.
«У тебя есть право на тишину. Но не самоуничтожение. Я пришёл ее нарушить».
Голос был спокоен. Слишком спокоен для этого ада. В нём не было ни капли тепла или сочувствия, которые могли бы размягчить боль. Только ясность. Хрустальная и режущая.
- Кто ты? - пытаюсь спросить я, но из горла вырывается лишь хрип.
«Ты можешь называть меня Голосом. Для начала этого достаточно. А теперь встань. Подойди к окну».
- Кто ты?
«Я – тот, кто задает вопросы. А ты – та, кому предстоит на них ответить. Первый вопрос: что ты видишь в окне?»
Я не хочу его слышать, я закрываю глаза и снова проваливаюсь в чёрную беззвездную пропасть небытия, где нет ни его, ни этой боли. Я плотнее закрываю глаза, вжимаюсь в подушку, пытаясь стать меньше, невесомее. Исчезнуть. Но Голос был прав. Он нарушил тишину. И теперь на ее месте поднялся самум. Он пришёл не извне, а изнутри. Это был вихрь не из песка, а из обожжённых воспоминаний. Он кружился в темноте за моими веками, выжигая всё на своём пути.
Вот он – нежен, одновременно чувственен и неистов как никогда.
Вот – её смех в телефоне. Острый как лезвие, осколок чужого счастья, который он не скрывал.
Вот – его спина в дверном проёме. Чёткий, неумолимый силуэт, ставший моим личным горизонтом всех несбывшихся надежд.
Вот – моё унижение. Шёпот, полный мольбы: «Останься, пожалуйста, останься». И ледяная стена в его глазах в ответ.
Я чувствую, как распадаюсь на части. Вот он выдёргивает из меня ниточку надежды – той, что полтора года заставляла ждать его сообщения. Вот острой бритвой срезает уверенность, что я особенная. Он методично как хирург, разбирает на части женщину, которой я стала с ним. А потом доходит до самой сердцевины – до той, прежней, что верила в любовь. И её он просто стирает в пыль.
Самум несётся, разнося части меня по пылающей пустыне. Во рту вкус пепла. Это вкус его равнодушия. Сознание начинает тонуть в густой, чёрной жиже. Это не сон. Это отключение. Аварийный режим системы, которая не выдерживает перегрузки.
Я корчусь на кровати, пытаясь защитить то, что от меня осталось, но самуму нет дела до моей позы. Он живёт во мне. Он – это я. Это я превратила свою душу в выжженную, безводную пустыню, где не может расти ничего кроме боли. И когда становится невыносимо, когда огненный вихрь стирает последние следы «меня», я понимаю – выбора нет. Чтобы пережить этот ад, эту боль, пылающий внутри самум – нужно перестать с ними бороться. Нужно встать и идти сквозь них.
Последнее, что я чувствую – не боль. А стыд. Стыд за те униженные мольбы, что я оставила в виде сообщений той ночью. Стыд, что позволила сделать со мной это. Превратить меня в дрожащее, обессиленное существо. Пока я пытаюсь выкарабкаться из небытия, во мне звучит не его голос, а мой собственный, детский шёпот: «Мама, я больше так не буду. Просто забери меня отсюда. Сделай так, чтобы этого никогда не происходило».
Но меня никто не забирает.
Тишина.
Глава 2. Голос
Мои веки разлепляются. Слёзы высохли. Я делаю первый шаг. К окну. За окном город, опалённый солнцем, кажется декорацией к моему краху.
«Что ты видишь?» - слышу я.
Голос больше не звучит изнутри.
Он здесь, в комнате.
Я окончательно разбужена.
Я стою у окна. Внизу, у бассейна, кипит жизнь. Крики, смех, плеск воды. Я смотрю на это, как на чужой немой фильм. Между мной и этим миром толстое, невидимое стекло.
Я медленно ступаю через проём балкона и выхожу на свет. Солнце бьет в глаза, заставляет щуриться.
«Что ты видишь?» - Голос звучит не внутри, а где-то сзади, за правым плечом.
- Я вижу… жизнь - шепчу я. Мой голос хриплый от безмолвия.
«Конкретнее. Назови три вещи»
Я делаю глубокий вдох. - Солнце. Дети. Вода в бассейне.
«Что ты чувствуешь?»
- Ничего. Я пустая. Они смеются, а я – призрак.
«Это ложь, - безразлично констатирует Голос. – Ты не пустая. Ты полна одного чувства. Какого?»
Я медленно перевожу взгляд с бассейна на гладь залива. Вдалеке, у пирса покачиваются на воде белые яхты. Чистые, нарядные, безмятежные.
- Яхты, - говорю я. Белые яхты. Он… там. На одной из них. Сейчас.
Мои пальцы непроизвольно сжимаются. Это не метафора. Это факт. Пока я заперта в этой комнате с болью, он там. Дышит этим же воздухом. Чувствует это же солнце на своей коже. Живёт.
Голос не комментирует это.
Он просто констатирует: «Ты видишь его мир. Тот, что существует параллельно твоему. Тот, в котором для тебя нет места в этот момент. Что ты выбираешь? Стоять и смотреть на него? Или отойти?»
Это не упрёк. Это выбор. Первый осознанный выбор с момента его пробуждения. Я делаю шаг назад. Потом еще один. Спиной чувствую прохладу комнаты.
Я медленно отворачиваюсь от слепящего света. Комната снова поглощает меня. Но теперь в ней есть он. Голос.
«Расскажи, - говорит он. – С чего всё началось? С первого взгляда…, да?»