Анна Алеванс – Когда ты уйдёшь (страница 2)
– Почему он так считал? Вы знаете? Может быть, вы сами не простили его?
Алисса так изумилась, что вмиг перестала плакать. Сквозь поволоку слёз проглядывало спокойное, почти безучастное лицо с обвиняюще поджатыми губами.
– Нет. Я простила его! Я бы всё забыла… ради нас. Ради него. Он сам не мог себя простить, он ведь сам это сказал! Маркус… такой. Это так в его духе. Может простить любого мерзавца, но себя – ни за что!
– Правда? Со стороны Маркус кажется очень чувствительным юношей. Можно даже сказать – идеалистом, – отозвалась женщина. – Таким людям свойственно обвинять во всех грехах себя. Он мог, несомненно, считать себя виноватым в сложившейся ситуации, но не кажется ли вам, что он был прав, хотя и отчасти? Сознательно он, конечно, не желал вам изменять. Но…
– Что «но»? Что вы имеете в виду?
– Но у каждого человека есть тёмная сторона, – ответила женщина. – На протяжении всего рассказа вы ни разу не упомянули ни об одном его недостатке. Что ж, вероятно, для вас он был идеален. Я даже поверю, что именно так он себя и вёл. Однако это – только фасад. Внутри у нас, у каждого из нас, есть то, что психотерапии называется Ид. Тень. То, что мы скрываем – наши тайные желания, страхи, самые постыдные мечты и фантазии.
Алисса чуть не рассмеялась. Кто-кто, а Маркус свои желания, как и фантазии, от неё не скрывал. Правда, упоминать об этом в беседе было неприлично.
Психолог восприняла её красноречивое молчание за просьбу продолжать.
– Мои слова могут прозвучать для вас резко. И я пойму, если вы их не примете. Но не создалось ли у вас впечатления, что ваш молодой человек неспроста допустил такой поступок по отношению к вам? Он совершил именно то, что неизбежно привело к расставанию.
Алисса воззрилась на неё красными глазами.
– И как это понимать? – холодно и очень тихо промолвила она. – Вы хотите сказать, словно он изменил мне специально, чтобы был повод расстаться?
– Не специально, конечно. Было бы самоуверенно подозревать его в таком открытом намерении. Но подсознательно, – она нарочито подчеркнула это слово, –
Алисса, отправляясь на этот сеанс, отчётливо понимала его цель. Справиться с болью, научиться жить дальше с помощью знающего умудрённого человека. Она была, конечно, настроена слишком скептично, чтобы ждать невероятных результатов в первый же день. Но сейчас она чувствовала себя так, словно на неё ведро ледяной воды вылили.
– Вы это серьёзно? – спросила она. – Я, кажется, уже сказала, что всё у нас было хорошо! Мы любили друг друга! Мы были счастливы! Скажите, мэм, вы когда-нибудь читали книгу или смотрели фильм об идеальных отношениях? Ну, таких, где люди просто созданы друг для друга? Именно такие отношения у нас были!
– Не удивлена, что вы так думаете. Я понимаю, что с вашей точки зрения, вероятно, всё именно так и выглядело, – сказала доктор по-прежнему невозмутимо. И тем самым ещё больше её разозлила. – Но чтобы объяснить свою позицию, я немного углублюсь в анализ вашей собственной личности. Вы вполне отчётливо дали понять, что пережили до него. Вы испытывали финансовые трудности и, вероятно, трудности с адаптацией в социуме. Вы постоянно меняли работу, нигде не уживаясь и испытывая постоянный дискомфорт. Кроме того, насколько я понимаю, вы не имели постоянных друзей, мало с кем общались и долго пребывали в одиночестве. Всё это в совокупности указывает на клиническую депрессию. Я не могу ничего утверждать, но предполагаю, что с этой депрессией вы жили не один год. Вероятнее даже, что это было с вами с подросткового возраста. Оттуда и ваша апатия, отсутствие энергии, низкая стрессоустойчивость и отсутствие интереса к жизни, о котором вы сами упомянули ранее. Чем дольше депрессия живёт с нами, тем сложнее с ней бороться и тем глубже она пускает в нас корни. Если вовремя не взять это под контроль, человек может полностью выпасть из жизни и, в конце концов, дойти до самого худшего.
Алисса продолжала смотреть на неё в упор, ничего не говоря. И та незамедлительно продолжила.
– Вы сказали, что появление Маркуса в корне изменило всю вашу жизнь. И я вам верю. Он проявлял по отношению к вам ту заботу, сострадание и любовь, которых никто не давал до него. Вы наконец поняли, что не одиноки, что ваша жизнь нужна и важна кому-то. Таким образом он один закрыл все ваши естественные психологические потребности – как и вы, наверное, закрыли его в каком-то смысле. Но это не могло продолжаться вечно.
– И что же дальше? К чему вы клоните?
– Один человек не может заменить для нас весь мир, – ответила женщина. – А я думаю, именно это Маркус и пытался для вас сделать. Вы были сломлены и несчастны. Часто это притягивает к нам нездоровых патологических личностей, тиранов, если позволите так выразиться – тех, кто испытывают жажду уничтожения. Но иногда это притягивает людей противоположных – таких, которые испытывают внутреннюю потребность исцелить и спасти. По-моему, ваш Маркус относится именно к таким. Вы не думали об этом?
Алисса думала. И не один раз. Жажда спасения была у него в крови. Откуда-то в нём была эта потребность протягивать руку всякому, даже самому низшему и подлейшему, чтобы помочь выбраться.
Она – с неохотой – ответила утвердительно. Психолог выглядела вполне удовлетворённой, будто бы все её тайные ожидания оправдались.
– Итак, поскольку мы пришли к общему мнению, я могу говорить откровенно. Помогать человеку в вашем положении – это чрезвычайно трудозатратно. Не у каждого найдётся столько душевных сил. И неудивительно, что Маркуса в конце концов это стало тяготить. Уверена, вы говорите правду – он испытывал к вам глубокие чувства, как и вы к нему, и на уровне сознания не хотел причинять вам боль. Но его поступок, эта измена, не был просто досадной случайностью, ведь именно это в дальнейшем привело к вашему расставанию.
Алисса резко поднялась.
– Вот к чему вы клоните? Так я, по-вашему, стала для него обузой? Он ушёл, потому что я стала тяготить его, да?
Женщина смотрела на неё снизу вверх. Такая же непроницаемая и холодная, какой была в самом начале. А вот её распирало от гнева и унижения до дрожи в пальцах. Девушку будто окатило цистерной с помоями.
– Он ушёл, потому что устал, – сказала психолог. – Вы говорите, ваши отношения были идеальными, но мы видим только вашу точку зрения. Что думал об этом он сам? И давали ли вы то, чего он хотел? Ведь в отношениях двое людей дают и берут примерно поровну. Может быть, вы были так погружены в себя и свои личные проблемы, что не могли дать ему всё необходимое, чтобы осчастливить в ответ?
Девушка, поглощённая своей злостью, даже не могла найти в себе силы и дать достойную отповедь. Почти с минуту она стояла, сжав кулаки и пытаясь совладать с поднявшейся в груди бурей. Круглые настенные часы показали, что до окончания сеанса осталось десять минут. Только она скорее спустится в ад, чем досидит здесь до конца!
– Не думайте, я не пытаюсь обвинить вас. Вы просто не были способны дать ему то, чего он хотел. Это очень типично для людей с вашей болезнью. Вам придётся взять себя под контроль, чтобы вернуться в колею и выйти из этого замкнутого круга, и тогда, возможно, ваши следующие отношения не закончатся так плачевно.
Алисса беззвучно вздохнула. Выбросила в урну использованные салфетки. Обернулась напоследок.
– Я сказала вам, как мы были счастливы. Мы оба, а не я одна, – подчеркнула она, изо всех сил сдерживая слёзы. – Но вы извратили всё, что услышали. Вы не помогаете, а только осуждаете, только у вас нет никакого права меня судить! Вы хоть представляете, сколько сил мне стоило просто прийти сюда? Конечно, нет! Это было в первый и в последний раз.
Она взялась за ручку и потянула дверь, когда ей вслед раздалось:
– Вам придётся научиться жить без него. Один человек не может заменить нам весь мир.
Алисса громко затворила за собой дверь.
Глава 2. Пустота
Это именно то, что осталось ей после него – тотальная опустошённость. Даже в худшие свои дни до той судьбоносной встречи с Маркусом Алисса не испытывала ничего подобного. Возможно, было бы легче навсегда остаться в полном мраке, чем, познав наконец-то свет, вновь вернуться в кромешный ад бесполезной и бессмысленной жизни. Возможно, она не испытывала бы такой тяжести и боли, если бы просто смирилась с этой новой реальностью и научилась в ней существовать.
Но Алисса смириться не могла, покуда в её сердце теплилась надежда. Потерять Маркуса для неё было даже хуже, чем умереть. Смерть – это что-то окончательное, за ней нет ничего, кроме вечного покоя. А за смирением и принятием пришли бы муки, выдержать которые она была не в силах.
Утром после его исчезновения девушка долго не поднималась с места, сжимая в ладонях последнее письмо. Она ощущала себя как после обморожения: всё онемело, от лицевых мышц и до пальцев ног. Прошли минуты, прежде чем разум прояснился и в голове отчётливым фонариком заискрила мысль.
Нет.
Она отодвинула всё ненужное в дальний угол сознания, словно мусор – и его измену, и последние слова, и высказанные им в письме намерения. Наскоро одевшись, Алисса рванула на автобусную остановку. Примчалась в его квартиру бегом, не обращая внимания на болезненные уколы в животе. В ней теплилась надежда: вдруг он здесь? Вдруг он ещё не уехал? Но вот её взору предстала пустая квартира, и сердце выполнило кульбит. Из гардеробной исчезли два чемодана, обувь и зимние вещи. Пустовали шкафы и полки. На рабочем столе вместо ноутбука лежала пара, видимо, не очень любимых книг. А, может, он просто позабыл сунуть их в чемодан к остальным.