Анна Александрова – ABRACADABRA. Или основано на реальных событиях (страница 7)

В мои обязанности входило контролировать систему водоснабжения: насосы, фильтры, опреснители. Все это пряталось в инженерном отсеке в подводной части лайнера. Мне нравилась такая работа. Особенно та ее сторона, которая касалась сада. Система автополива тоже была под моим началом. Я любил надеть белую униформу с вышитым трезубцем на нагрудном кармане, вылезти из своего подземелья (или правильнее подводья?), и прохаживаться меж пассажиров в саду, отслеживая полив, но делая вид, что я важная экипажная шишка. Помощник капитана, не меньше.

Мы не сразу поняли, что случилось. Wi-Fi на «Атлантиде» был повсюду, на борту пользовались внутренними системами передачи информации. Но для связи с внешним миром надо было все же подключаться к глобальной сети, что не всегда получалось. В некоторых участках Средиземноморья связь барахлила и терялась на час-два. Так случилось и в тот день. Мы вошли в «слепую зону», и сеть пропала, однако никто не обратил на то внимание. Поначалу.

Первый звоночек я пропустил, как и многие. Помню, насмешливо усмехнулся про себя, когда подслушал разговор двух инстадив. Девушки были яркие, наши, одна из них, кажется, блогер-миллионник, хотя я не уверен.

«Кри-и-и-инж», — дула она утиные губы, тыкая длинным ногтем в экран смартфона. — «За три часа ноль просмо-о-отров».

Другой подслушанный мной разговор был уже серьезнее, но тоже содержал возмущение отсутствием отклика с большой земли. Этот диалог приведу полностью, как запомнил его и как понял, говорили они на английском:

— Новости есть? Договорились?

— Нет, тишина.

— А что наши по этому поводу пишут?

— … тоже тихо. Ни одной новостной заметки. До сих пор связи нет. Они ведь прямо сейчас должны были бы объявить результаты переговоров …

Я тогда сразу понял, о чем они — о переговорах большой тройки. Руководители трех сверхдержав в тот день встречались лично, чтобы решить вопрос мирного урегулирования по застаревшему и до печенок надоевшему всем международному конфликту. Будь я на большой земле, тоже бы сидел у экрана в ожидании результатов. Но на «Атлантиде» жизнь ощущалась иначе, здесь все мировые проблемы казались далекими и неважными. Пойти вечером на музыкальное лото или на квиз — вот что интересовало большинство жителей лайнера.

Спустя еще часа три беспокойство среди отдельных пассажиров стало выплескиваться на палубы и экипаж. Трейдеры, блогеры, стримеры, просто бизнесмены на удаленке — всем им нужна была связь с внешним миром.

На капитанском мостике тоже занервничали. О том я узнал позже, от стюардов. Не работала не только общедоступная связь, не только радиосигналы не проходили, но и безотказная спутниковая хрипела помехами. Порт Хайфы не отвечал на запросы, мы шли в гавань без разрешения диспетчеров.

Наши техники разводили руками — оборудование в порядке, просто мы до сих пор вне зоны покрытия сети. Что странно, ведь Земля Обетованная была уже на горизонте.

День клонился к закату, солнце зависло на мгновение над кромкой моря, будто прощалось с нами навсегда и нырнуло в кроваво-рыжую пучину. С этой стороны все еще было светло. Мы же уверенно скользили во тьму. Искусственный интеллект лайнера, не привязанный к общей сети, справлялся с навигацией и без связи. Восточная сторона небосвода подмигивала нам первыми звездами. Однако на звезды мы не смотрели, нас больше занимало то, что под ними — берег молчащий и погруженный в густой кисель ночи. Белые квадраты домов едва просматривались, отражая последние лучи уходящего солнца. Ни одного зажженного окна в них, ни одного фонаря на пристани, ни лампочки, ни сизого света от включенного экрана телефона. Мы прибыли в мертвый город.

«Атлантида», освещенная тысячами огней, вошла в порт. Она разбрызгивала свет и звуки вокруг себя, она дышала жизнью. Большинство пассажиров не поняли, что произошло. Они продолжали развлекаться в каютах, в казино, в ресторанах. И лишь немногие тревожно всматривались с палубы в черноту берега.

Капитан запретил высадку, объявил об аварии на линии электропередач, что-то еще соврал, и этого было достаточно, чтобы успокоить беспечных жителей «Атлантиды». Экипаж же собрался на экстренное совещание.

Группа матросов, и я в их числе, отправились на разведку. Шлюпка наша пришвартовалась к каменному пирсу, мы выбрались на твердую землю. Подсвечивая путь фонарями, двинулись в город. Не знаю, что пугало меня больше — отсутствие людей, или отсутствие каких-либо признаков работающей инфраструктуры. Город без света, без Интернета, без единой лампочки, без звука автомобильных клаксонов. Машины были, стояли брошенными на дорогах. Я попытался завести одну из них, не вышло.

Людей мы так и не нашли. Зато нашли в порту приготовленные для нас контейнеры с продовольствием. Как и наша униформа, они были помечены логотипом трезубца. Организаторы круиза все делали красиво.

С горем пополам, пользуясь единственным работающим манипулятором на корме «Атлантиды», мы загрузили контейнеры на борт. Заправить лайнер не удалось, но запасов газа хватало как минимум до Анталии, именно туда, пропуская ближневосточные порты, капитан и направил корабль в ту же ночь.

Экипаж был оповещен о чрезвычайной ситуации, до пассажиров информация дошла лишь следующим днем. Информация, но не осознание ее. Решением капитана лайнер перешел в энергосберегающий режим — закрылись казино, аквапарки, отключили семьдесят процентов подсветки, кухне был отдан приказ экономить продукты. Понятно, что не всем то понравилось. Люди заплатили сотни тысяч не для того, чтобы есть макароны в строго отведенное время. То там, то здесь вспыхивали скандалы, напряжение росло.

Но меня же, как и всех думающих людей, напрягало то, что и у берегов Турции, сигналов с земли не поступало. Мы все еще были в информационном вакууме.

Анталия показалась на горизонте утром пятнадцатого дня путешествия. Заходить в порт не стали, бросили якорь в полукилометре и отправили на берег разведбригаду. Я снова был в деле. В этот раз с нами высадились старпом и два штатских. Я узнал их — те двое, чей разговор я случайно подслушал в день начала катастрофы. Лица их были напряжены, как, впрочем, и у всех нас.

— Что это может быть? — не удержался я и спросил у того, кто казался помоложе. — Это связано с переговорами, да? Не договорились? Третья мировая? Но если бы бахнули ядеркой, мы бы видели. Да и разрушений нет! Все цело.

— Есть оружие и пострашнее ядерного, — угрюмо ответил он мне и обратился к старпому. — Нам надо разбиться на тройки и прочесать город, надо найти людей.

— Это вам надо, — бросил через плечо старший помощник. — У нас другая задача — провиант и топливо. Я могу выделить вам только одного. Антон, — это он уже мне. — Пойдешь с ними, твоя задача — вернуть их на борт до заката целыми. Как понял?

— Есть, сэр! — козырнул я, втайне довольный своей миссией.

Не буду пересказывать весь наш последующий разговор с мистером Солманом и мистером Бутом, пришлось вытягивать из них информацию, но я всегда умел расположить к себе. А еще я умел слушать между строк, слышать, что говорят они друг другу.

Буду краток: да, они подозревали, что сложившаяся ситуация — результат обострения международного конфликта. Эти двое были сотрудниками британского исследовательского института, имели доступ к секретным разведывательным документам. Оружие, о котором обмолвился мистер Солман, было совсем другого порядка, нежели допотопные атомные бомбы. О нем шептались во всех уголках мира, я и сам до того дня слышал что-то, но считал выдумкой, страшилками о тайных заговорах.

Предполагалось, что оружие это могло полностью разрушить инфраструктуру врага. Импульс передавался по радиоволнам, поражая технику, что попадается на пути. Что, в общем-то, мы и наблюдали. По замыслу разработчиков из строя должны были выйти системы коммуникации, управления, энергоснабжения. Но почему Израиль и Турция? Ладно … почему Турция? Она никаким боком не касалась интересов конфликта и была площадкой для переговоров. Однако и здесь мы видели заброшенные автомобили и мертвые экраны смартфонов, валяющиеся всюду на земле. Где люди?

Мы продвигались вглубь городка, бывшего когда-то чистеньким курортным оазисом. Увиденное угнетало. Сколько дней прошло с момента катастрофы? Выходило, что пять, если она случилась одновременно и здесь, и в Хайфе. Пять дней, а как изменился город! Ветер гонял по улицам подранные пакеты, как перекати-поле в пустыне. Песок, опавшая листва, мертвые голуби то там, то тут, разлагающийся мусор в контейнерах и урнах, потерявшие страх крысы… Рестораны были открыты, на столах брошенные объедки уже покрылись плесенью, и новые вселенные разрастались на почерневших донерах.

На одной из улиц мы увидели упавший самолет. Здесь были люди … то, что от них осталось. Мы с ужасом обошли место крушения, закрывая носы руками.

Живых мы тоже нашли. Да. Нашли.

К концу третьего часа поиска, забредя в лабиринты старого города, мы услышали подвывание. Скулеж был человеческий, животные звучат иначе. В маленькой каменной мечети мы увидели женщину и ребенка, девочку, забившихся под минабр13. Вид их был плачевен — одежда подрана, кожа покрыта ссадинами и царапинами. Руки женщины были сбиты, под ногтями чернела засохшая кровь. Она крепко обнимала ребенка, закрывая от мира и от нас, скалила белоснежные виниры. Материнский инстинкт сработал на защиту ребенка. Но от кого?