Анна Ахматова – День поэзии. Ленинград. 1967 (страница 71)
Будто прыгнул с самолета,
Канул камнем и летишь.
Одиночество полета.
Я молчу, и ты молчишь.
ГЕРМАН ЛИПЕНГОЛЬД
* * *
В каком-то доме, на каком-то этаже,
Мне так это однажды показалось,
Милицией прописана уже,
Моя живет да поживает старость.
С батоном пьет грузинский бледный чай
Да над кроссвордом в «Огоньке» колдует.
Все хорошо. Но как бы невзначай
Вдруг тяжело вздыхает и тоскует...
...А я хожу, пока что молодой.
О чем грустит она, и знать не знаю.
Спешу с утра к рабочему трамваю,
Потом спешу к фабричной проходной.
Пою с друзьями песни, пью вино.
О девушках хорошеньких толкую.
И в старость, я признаюсь, все равно,
Хоть есть она, не верю ни в какую.
И только поздно вечером,
Когда
Один останусь в комнате квадратной
И вижу, что давно зажглась звезда,
Вдруг загрущу о невозвратном.
ВАЛЕНТИН ПОПОВ
* * *
Люди кровь сдают безвозмездно,
и не носят военных шинелей,
люди искренни повсеместно:
на трибуне, в эфире,
в постели.
В зоопарках остались решетки.
Исчезли замки и запоры,
бомбы, подводные лодки,
воры и прокуроры...
Я считал бы себя несчастным,
впустую живущим на свете,
если б не был чуть-чуть причастным
ко всем событиям этим.
ОЛЬГА БЕРГГОЛЬЦ
Крепко память моя хранит
Слово, сказанное солдату,
Слово, отданное плакату,
Слово, врезанное в гранит.
Георгий Кофман
* * *
Прощанье свершилось.
Упреки иссякли.
Как пусто, светло
и свободно в груди.
Срываются чистые
круглые капли,
И влажно сияющий ветер гудит.
Ты так и останешься —
мартовски ясной,
Навек не одетой
холодной весной,
В прозрачных слезах,
молодых и напрасных,
Оплаканной и не разлюбленной
мной.
* * *
