Ночь полярная долга.
Лишь февраль впервые
подрумянил облака,
сопки снеговые.
Мачты весело вверху
вспыхнули как спички.
Я одет в свою доху,
жмурюсь с непривычки.
Люди ахают вокруг:
из-за льдов залива
солнце выглянуло вдруг,
покраснев стыдливо.
«С новорожденным!» — кричат,
шапки вверх кидая.
Поцелуи. Смех девчат.
Радость-то какая:
десять солнечных минут!
К черту мрак со стужей!
В честь светила дан салют
из двуствольных ружей.
Тут уж не угомонишь
стариков и юных,
что стоят на гребнях крыш,
словно на трибунах.
И собаки сели в ряд,
гавкают, а сами
на диковинку глядят
красными глазами...
Мы горды:
у нас не Крым,
где тепло в апреле, —
мы дыханием своим
Север отогрели!
ВИКТОР КРУГЛОВ
В ГОСТЯХ У ХУДОЖНИЦЫ ЯНКУ
Море у тебя не на холсте,
А в глазах, и в них ты опускаешь
Кисть свою, чтоб сделать море синим.
Тундра у тебя не на холсте,
А в руках натруженных, но белых,
С тропами упряжек на ладонях,
С синими прожилками ручьев.
Я любуюсь красками твоими,
Будто слышу музыку рыбачью.
Янку — твое имя,
это нежно —
Словно ушки белого песца.
Гладкая прическа, и во взгляде,
Беспокойном и открытом, — север,
С вечною заботой и любовью,
Без чего не может быть искусства.
ВАДИМ ХАЛУПОВИЧ
* * *
Не пиши ты длинных писем.
И коротких не ниши.
Мы с тобой, как все, зависим
От сохранности души.
От случайных настроений,
Что родятся в нас, гудя.
От деревьев. От растений.
От внезапного дождя.
Посмотри на сине море.
В синем море — никого.
Нет ни радости, ни горя
На поверхности его. 
