Анита Вихрева – Я хочу тебя (страница 2)

Пляж принадлежал отелю «Белый Лотос». Я знала это, потому что Семёныч заставил меня выучить карту побережья наизусть. Это была территория Давида. Его главная жемчужина. Здесь не было хаоса общественных пляжей — с надувными кругами и орущими детьми. Здесь царил покой. Шезлонги стояли на идеальном расстоянии друг от друга. Белые зонты трепетали на ветру, как паруса. Персонал в униформе скользил между отдыхающими, разнося напитки на подносах. Напитки в высоких стаканах, украшенных зонтиками и дольками карамболы.

Я села прямо на песок, метрах в двадцати от этой роскоши, обхватив колени руками. Я смотрела и запоминала.

Вот дама в возрасте, но с таким лицом, будто ей тридцать. Она лежит на шезлонге и читает книгу в твёрдой обложке. Каждые пять минут к ней подбегает молодой человек и поправляет зонт. Вот компания мужчин. Они громко хохочут и хлопают друг друга по плечам. От них пахнет виски, хотя ещё нет и полудня. Вот пара. Он старше её лет на двадцать. Его рука лениво лежит на ее ягодице, и он периодически сжимает её сквозь тонкую ткань купальника. Она не возражает. Она смотрит на море пустыми глазами и улыбается.

Я наблюдала за ними, как антрополог наблюдает за племенем туземцев.

А потом я увидела его.

Я не знала, что это он. Просто мой взгляд сам выхватил из толпы фигуру, которая двигалась иначе. Он шёл не как турист, не как отдыхающий. Он шёл как хозяин. В его походке не было расслабленности. Была сжатая пружина. Ленивая, но опасная.

Он был высокий. Очень. С широкими плечами и узкими бедрами. Белая льняная рубашка была расстегнута почти до пупа, открывая гладкую, бронзовую от загара грудь без единого волоса. Шорты цвета мокрого песка. Босые ноги. Он шёл по песку так, будто это был паркет его собственного дворца.

Но главное было — лицо.

Я никогда не видела таких лиц. Оно было грубо высеченным, будто у древнеримской статуи. Тяжёлый подбородок, нос с лёгкой горбинкой, широкие скулы и тёмные глаза, которые даже на расстоянии казались двумя провалами в бездну. Волосы — чёрные, густые, слегка вьющиеся на висках от влажности.

Давид Вольф. Аристарх Борисович. Моя цель. Мой смертный приговор.

Он остановился у одного из шезлонгов и заговорил с кем-то из персонала. Я видела, как парень в униформе вытянулся по струнке и нервно закивал. Давид говорил что-то коротко, не повышая голоса, но даже издалека я чувствовала исходящую от него волну властности. Она накрывала всех, кто находился рядом. Это была не энергия агрессии. Нет. Это была энергия абсолютной, непоколебимой уверенности в своём праве решать.

Я засмотрелась так, что не заметила, как меня накрыла волна.

Просто в какой-то момент очередная лизанувшая песок вода оказалась сильнее и добралась до моих бёдер, намочив подол сарафана. Я взвизгнула (идиотка! какой позор!) и попыталась отскочить, но поскользнулась на мокром песке и рухнула прямо в воду. Сарафан промок насквозь. Босоножки уплыли.

Я сидела в луже, мокрая, жалкая, отплёвываясь от солёной воды, которая попала в нос, и в этот момент наши взгляды встретились.

Он смотрел прямо на меня.

Его губы дрогнули в усмешке. Не доброй, не злой. Скорее оценивающей. Как будто он увидел забавного краба, который ползёт не в ту сторону. Я почувствовала, как мои щеки заливает краска. Не от смущения. От ярости. От того, что я позволила себе выглядеть такой идиоткой в его глазах.

Я вскочила на ноги. С сарафана текло. Волосы прилипли к лицу. Я была похожа на утопленницу, которую выбросило на берег.

Он не отвёл взгляд. Наоборот, он медленно, очень медленно, осмотрел меня с ног до головы. От моих голых мокрых ступней, по худым икрам, задержавшись на мокрой ткани, которая облепила мою грудь и живот, до самых моих глаз. Я буквально физически ощущала этот взгляд. Он был липким, тяжёлым и странно горячим.

А потом он подмигнул мне.

И пошёл дальше.

Просто взял и пошёл, как будто ничего не случилось. Как будто он не размазал меня по этому песку без единого слова.

Я стояла, сжимая кулаки, и чувствовала, как внутри меня закипает не просто ненависть. Это было что-то другое. Что-то гораздо более опасное. Я поняла, что моё сердце колотится не только из-за падения. Оно колотится из-за него.

План был прост. Но я забыла об одном: прежде чем ты убьёшь дракона, ты должна войти в его пещеру. И там, в темноте, очень легко потеряться.

Я выловила свои босоножки, которые лениво покачивались на волнах, и побрела обратно в свой затхлый номер. В моей голове пульсировала одна мысль: «Ты. Ты будешь моим. Ты ещё не знаешь, с кем связался, ублюдок в льняной рубашке».

Вечером, лёжа на скрипучей кровати, я слушала гул кондиционера за окном и разрабатывала новую стратегию. Я не могла подойти к нему на пляже, как обычная охотница за кошельком. Таких он отстреливает пачками. Мне нужно было что-то другое. Нужно было стать заметной, не будучи доступной. Нужно было укусить его так, чтобы он захотел укусить в ответ.

Я открыла блокнот и нацарапала три слова:

«Оскорбить. Исчезнуть. Ждать».

Это был мой новый план.

Я заснула под утро, когда кондиционер за окном наконец заткнулся. Мне снился Питер, но не серый и унылый, а какой-то солнечный и чужой. И в этом сне он шёл за мной. Босиком по Невскому. И молчал. И от этого молчания было страшнее, чем от любых слов.

Глава 3. Оскорбление, которое я не планировала

Следующее утро встретило меня не солнцем, а ржавым скрипом кондиционера, который сдох окончательно. Я проснулась в луже собственного пота, с прилипшими ко лбу волосами и единственным желанием: убивать. Желательно — богатых. Ещё желательнее — одного конкретного.

В голове всё ещё крутилась вчерашняя сцена на пляже. Его взгляд. Его усмешка. То, как он подмигнул мне — мокрой, жалкой, сидящей в луже. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Ничего. Скоро ты перестанешь улыбаться, сукин сын.

Я встала с кровати и подошла к мутному зеркалу. Осмотрела себя критически, как товар перед продажей. Волосы после вчерашнего купания в солёной воде превратились в мочалку. Кожа на плечах обгорела и шелушилась. Губы потрескались от ветра. Вид был тот ещё.

«Ну и отлично», — подумала я. — «Так даже лучше. Так ты не будешь похожа на одну из них. На тех фарфоровых кукол, которые блеют в инстаграме^* (*запрещенная социальная сеть в РФ) и боятся сломать ноготь».

Я надела всё тот же чёрный сарафан (другого всё равно не было), собрала волосы в высокий хвост, который открывал мою худую шею и острые ключицы, и не стала краситься. Вообще. Только намазала губы гигиенической помадой и ущипнула себя за щёки, чтобы появился хоть какой-то румянец.

Сегодня был день X. День, когда я должна была попасть на территорию отеля «Белый Лотос». Не как туристка, не как гостья. Как охотница.

Проблема была в том, что вход на пляж и в лобби-бар отеля охранялся. На воротах стояли два амбала в чёрных костюмах, и они пропускали только тех, у кого на запястье болтался браслет гостя — золотистый, с голограммой в виде цветка лотоса. У меня такого браслета не было. У меня вообще ничего не было, кроме наглости и отчаяния.

Я подошла к воротам и замерла в тени пальмы, наблюдая. Амбалы работали чётко. Каждого входящего они сканировали глазами, потом лёгким кивком давали разрешение пройти. Отдыхающие плыли мимо них, как рыбы в аквариуме, даже не замечая охраны. Они привыкли, что мир перед ними расступается.

Я прикидывала варианты. Можно было попробовать проскочить с толпой. Можно было изображать пьяную дуру, которая заблудилась. Можно было даже закричать и устроить скандал — но тогда меня просто вышвырнут и запомнят, а это не входило в мои планы.

И тут мне повезло.

К воротам подъехал грузовичок с надписью «La Pâtisserie Française». Из кабины выпрыгнул парень с огромным подносом, на котором высились пирамиды круассанов и каких-то невероятных эклеров. Он что-то быстро затараторил по-турецки охранникам, те закивали и открыли ворота.

Я не стала думать. Просто сорвалась с места, подлетела к парню и схватилась за другой край подноса.

— Помочь? — выдохнула я ему в лицо, сверкая самой обезоруживающей улыбкой, на которую была способна. — Я новый ассистент шеф-повара. Меня прислали встретить.

Парень уставился на меня с подозрением, но поднос был реально тяжёлым, и он явно не горел желанием тащить его один.

— Ассистент? — переспросил он с сильным акцентом. — Не знал. Но давай. Держи ровно. Это для вип-завтрака. Если уроним — шеф нам головы открутит.

И мы пошли.

Охранники скользнули по мне взглядом и отвернулись. Девушка с подносом, спешащая на кухню, не вызывала у них интереса. Я опустила голову и старалась идти уверенно, как будто всю жизнь разносила круассаны миллионерам.

Мы прошли через служебный вход, мимо кухни, где пахло ванилью и свежемолотым кофе, и оказались в длинном коридоре с мраморными полами. Мои шаги гулко отдавались в тишине. Парень толкнул какую-то дверь плечом, и мы вошли в рай.

Лобби-бар отеля «Белый Лотос» был именно таким, каким я его представляла: огромные панорамные окна с видом на бесконечную бирюзу моря, белые диваны, на которых сидели люди в халатах и купальниках, хрустальные люстры, свисающие с потолка как застывшие капли воды. В воздухе пахло свежевыжатым апельсиновым соком, дорогим табаком и чем-то цветочным — кажется, орхидеями, которые стояли в вазах на каждом столике.